Глава 37. Дмитрий

Ноющая пульсация распространяется по всему телу, и я просто не могу поверить в это. Вера. Не. Была. Беременной. Она успешно водила меня за нос. Наверняка, пока изображала из себя лежащую на сохранении жену, она кувыркалась с этим своим любовничком-бывшим-женишком! Иначе просто Сергея не назвать. Хотели пожениться, так что же помешало им? Хреновые вторые половинки, которых они выбрали себе? Вроде бы мы и не навязывались. По крайней мере я и не думал жениться на Вере, пока она сама не стала напирать и говорить, что хочет замуж, и что моё отношение к ней обижает её. Она считала, что я просто использую её, но на деле всё это было тупой игрой. Это меня использовали.

— Сергей, бывший муж Евы, он тоже причастен к этому? Он всё знал, правда?

Я словно пытаюсь найти ещё хоть что-то хорошее в своей бывшей. Почему я за неё держался? Почему не прогнал её ещё тогда? Почему? У меня ведь часто возникало желание разорвать с ней все связующие нити.

— Да… Он всё знал с самого начала. Проблема в том, что Сергей… Он в принципе не может иметь детей!

Ева чуть приоткрывает рот, а я сжимаю её руку в немой попытке успокоить. Для нас обоих более чем достаточно шока. Но мы всё равно удивляемся подлости людей, которые крутились в наших жизнях, отравляя их.

— Видите ли, дело в том, что Сергей сделал вазэктомию в двадцать два года. У него попросту не может быть детей!

Ева краснеет, а мне хочется в голос смеяться. И что только не придумают люди, которые состоят в токсичных отношениях и вынуждены терпеть своего партнёра. Но если в случае с Верой всё предельно ясно, то почему бывший Евы связался с ней? Зачем ему это было нужно? Не думаю, что это был заранее продуманный план, чтобы прожить вместе пару-тройку лет, а потом провернуть всю эту хрень с беременностью и подменой ребёнка. Он ведь даже не знал на тот момент, могут у Евы быть дети или нет. Или знал? Голова начинает идти кругом.

— Это всё бред! — мотает головой Ева. — Я совсем ничего не понимаю.

— У меня есть документы. После того как доктор Земелин уволился… Я тоже была вынуждена искать новое место работы. Все документы он решил хранить у меня. Здесь мы с ним встречались втайне от его жены. Теперь уже этого всего не будет!

Яна принимается рыдать, утирая слёзы украдкой, а я смотрю на Еву. Она вся бледная, задумчивая, и мне хочется прижать её к себе, но не стоит лишний раз дразнить девушку, которая потеряла своего любимого. Пусть я и холодный циничный Царёв, как говорят обо мне другие, но я думал о благополучии окружающих. И любовь всегда была для меня превыше всего. Какими бы ни были отношения Яны с Земелиным, видно, что она любила его, и я не вправе судить их. Бог их рассудит, а я далеко не Бог.

— Сейчас я всё принесу вам! — всхлипывает Яна и утирает слёзы со щёк.

Она несколько раз шмыгает носом, пока удаляется от нас, а как только мы остаёмся одни, я прижимаю к себе Еву.

— Не понимаю ничего, — лепечет она. — Сергей пытался убедить меня в том, что наша дочь мертва… Он так убедительно говорил об этом, а на деле… Каким же лжецом он был. До сих пор не понимаю, зачем ему нужна была такая семья. Всё в наших отношениях от начала до конца было фальшью… Он меня никогда не любил! — вываливает все свои мысли Ева, а я киваю.

— У нас с Верой всё было точно так же! Тоже не могу понять, зачем ей нужен был ребёнок, да теперь и неважно всё это. Саша наша дочь! Она с нами, Ева! И мы любим её! Мы оградим её от всех злопыхателей, а Веру я закопаю! Добьюсь самого жестокого наказания для этой твари!

Ева кивает. Яна не успевает вернуться, когда в дверь кто-то звонит. Я буквально подпрыгиваю от неожиданности, но реагирую быстро: заграждаю Еву собой и заставляю её отойти от окна. Вдруг, эта сумасшедшая додумалась нанять снайпера?.. В больную голову что угодно может прийти. Наверное, я уже ничему в этом мире не удивлюсь. Да даже если это не Вера, я хочу перестраховаться. Теперь это лишним уж точно не будет.

Яна идёт к нам, широко распахнув глаза от страха. На её лице застывает такой безмолвный ужас, что даже у меня самого сердце сжимается. Девушка перепугана и боится, потому что гостей, судя по всему, она не ждёт. Она прижимает к себе бумаги, которые тут же протягивает Еве.

— Спроси, кто там! — шепчу я Яне.

Она обхватывает себя трясущимися руками и отрицательно мотает головой. Немудрено, что она боится. Она слишком глупая и перепуганная. Наверняка, винит себя за то, что ничего не сделала и никак не смогла спасти Земелина, просто пока ещё не понимает этого. Я киваю и медленными шагами приближаюсь к двери. Бесшумно смотрю в глазок и вижу мужчину в форме курьера с какой-то коробкой в руках. Он нервно переминается с ноги на ногу и снова нажимает на дверной замок.

— Кто? — спрашиваю я.

— Курьерская служба. Доставка для Лавриенко Яны Николаевны.

Я поворачиваюсь в сторону хозяйки квартиры, но она пожимает плечами, мол понятия не имеет, что именно ей там привезли. Открыв дверь, я какое-то время смотрю на курьера.

— Хозяйки нет! Могу ли я получить её посылку?

— Да можете, наверное… У меня особых распоряжений не было.

Я ставлю подпись размашистым почерком и забираю коробку, а когда курьер уходит, мы открываем её и открываем рты, потому что внутри коробки лежит сломанная кукла Барби в свадебном платье, перепачканном томатным соком.

— Бред! — рычу я.

— Дим, там что-то есть! — осторожно тычет Ева под подол платья куклы.

Ну я бы ещё под юбки куклам не лазил… Я морщусь, но всё-таки достаю свёрнутый лист и открываю его.

«Ты следующая», — написано корявым почерком на бумаге, и я точно знаю, кому он принадлежит.

Яна взвизгивает, прикрывает рот ладонями и впадает в самую настоящую истерику. А что она думала? Рассчитывала, что все её грешки, которые она проворачивала с Земелиным, останутся незамеченными? Да ни черта подобного не будет!

Возможно, моя жена и умела строить планы, но не умела воплощать их в реальность! Она уже не в первый раз прокололась, но теперь, как мне кажется, в последний. Я не стану спускать ей всё это с рук, поэтому в ту же секунду беру телефон и набираю номер своего знакомого полицейского.

— Гаврилин, мне потребуется твоя помощь! — произношу ледяным голосом.

— Царёв? — Сразу узнаёт меня. Богатым мне не быть, наверное… — Случилось что-то серьёзное?

— Свидетелю серии преступлений угрожают, Гаврилин. Без тебя и твоих ребят это дело не разрулить. Поверь мне, если ты сможешь сделать всё, как нужно, то кроме похвалы от начальства получишь ещё и хорошую премию от меня.

— Премию… Премию… Говоришь, как неродной, Царёв! Давай уже, адрес диктуй. Я сейчас буду. Сразу с нарядом выезжать?

— Думаю, да… У меня есть существенные доказательства.

Пусть я пока ещё не посмотрел бумаги, которые принесла Яна, но я уверен, что она не стала бы дёргать меня просто так. Девчонка всерьёз переживала за свою шкуру и знала, что я и только я способен спасти её.

***

Гаврилин приезжает быстро. Он поднимается один, чтобы не распугивать соседей нарядом, который остаётся в машине в это мгновение. Я сразу же ввожу его в курс дела, рассказываю всё с самого начала и показываю документы, которые мне отдала Яна и посылку, направленную ей моей бывшей женой. В том, что это послание от Веры, у меня нет ни капли сомнений. Она поступила слишком глупо и опрометчиво, когда написала своим почерком.

— С этой вещички мы снимем пальчики. Всё это, конечно, сложно, Царёв, но я сумею обстряпать и разрулить этот момент. А дело с убийством Земелина висит как раз на моём отделе. Не думал, что удастся раскрыть его так скоро. Мы ведь сначала думали, что там всё на буйных постояльцах повязано. Пальчики сняли у всех и каждого, даже медсестёр проверили. Неужели твоя бывшая такая дура, раз решила сделать всё сама?

— Думаю, у неё просто не осталось денег, чтобы заплатить кому-то. Я краем уха слышал о том, что последний любовник бросил её. Вера пыталась забрать у меня дочь, поэтому я практически уверен в том, что она просто отчаялась. Могла бы действовать умнее, но она пыталась замазать следы, которые раскрыли бы её преступление.

Гаврилин делает необходимые записи и берёт показания у единственного свидетеля преступления, совершенного этой ночью. Тело Земелина ещё остыть не успело, а Вера уже решилась на то, чтобы убрать последнего свидетеля. Мне вдруг стало интересно, так же она поступит с этим проклятым кастратом, бывшим мужем Евы? Избавится ли она от своего бывшего любовника или попытается сбежать в закат вместе с ним? Становится смешно от мысли, что меня водили вокруг пальца, как идиота, а я слепо верил столько лет. Смешно и обидно.

Пока Гаврилин заполняет бумаги, в дверь звонят. Яна бледнеет. Она смотрит то на меня, то на Еву, то на следователя.

— А вот это интересно! Вы ожидали гостей? — спрашивает Гаврилин.

— Н-н-не-е-ет! — заикается Яна.

Единственный гость, которого она ждала — я. Она сама пригласила меня в надежде спастись под моим крылом.

— Откройте, только осторожно и сразу же ныряйте в комнату. Вряд ли они решат пользоваться огнестрельным и привлекать к себе внимание! Я буду страховать!

Яна кивает и медленно движется к двери.

— Кто там? — спрашивает девушка.

— Проверка счётчиков, — раздаётся громкий мужской голос.

Ева ёжится. Я смотрю на неё и ловлю на её лице испуг. Взглядом спрашиваю у неё, что случилось, хоть и понимаю, что от всех этих подробностей любой человек придёт в ужас.

— Это Сергей! — лепечет она.

Яна тянется к дверной ручке. Гаврилин прячется за дверью спальни, откуда ему будет просто выскочить и обезвредить бывшего Евы. Кивком он даёт Яне знак, что можно открывать, и она открывает. А дальше всё происходит как в дешёвом триллере: Сергей нападает на Яну, он затыкает ей рот и прижимает к стене, попутно запирая дверь.

— Где все бумаги? Говори, девочка, а иначе я буду вынужден отрезать тебе язык, а потом вырезать твоё сердце! Впрочем, последнее и без того придётся сделать, ведь ты была там, правда? Ты видела, как Вера избавилась от твоего дряхлого любовничка? Видела! Даже не отрицай, потому что нам удалось разговорить санитарку, впустившую тебя к этому ублюдку обезумевшему!

Сергей достаёт нож, и блеск стали режет по глазам. Я хочу броситься туда, но вместо меня это делает Гаврилин: выскочив, как самый настоящий Рэмбо из-за угла, он нападает на Сергея. Гаврилин легко обезоруживает преступника, и Яна бежит к нам с Евой. Она начинает рыдать и обнимать себя руками, вся трясётся, а я выхожу в зону видимости и выдавливаю из себя хищную улыбку, глядя на повязанного Сергея.

— Как же здорово ты раскрыл всю правду! — говорю я, кивая на диктофон, который Гаврилин оставил включённым на столе. — Наверное, Вера не сильно порадуется тому, что ты сдал её! Не погладит по головке за это!

— Да пошёл ты! — орёт Сергей. — Это она всё виновата! — он кивает на Еву, которая выглядывает из-за моего плеча, а потом рычит от боли, потому что следователь до хруста заламывает его руку и вызывает ребят, чтобы отвели преступника в машину. Гаврилин надевает наручники бывшему мужу Евы и отходит от него.

— Зачем вам всё это было нужно? — спрашивает он.

Вот только Сергей не планирует отвечать: он сыплет на Еву ворох оскорблений и обвиняет её в том, что она и только она виновата в случившемся. Он кричит, что если бы она просто смирилась со смертью своего ребёнка, то всего этого бы не было, то Вера непременно получила от меня крупную сумму, облапошив ещё одного богатея, а потом просто сбежала бы со своим недоделанным Ромео в закат. Мне противно от этого всего и хочется сказать, что на чужом горе счастья не построить, но я молчу. Эта падаль недостойна каких-то слов.

Парни уводят бывшего Евы, а Гаврилин проводит ещё немного времени с нами и просит Яну явиться в участок для дачи показаний против Веры, за которой уже совсем скоро выедет лично. Девушка соглашается, и я обещаю ей, что теперь всё будет хорошо. Оставляю Яну одну, потому что нянчиться я с ней не собираюсь: Сергея уже поймали, а за Верой выехали, поэтому я больше чем уверен, что никто этой девчонке не навредит. Мы с Яной в расчёте за то, что вместе со своим любовником облапошила меня и лишила Еву дочери: она дала показания и помогла поймать виновников этого бедлама, а дальше пусть её рассудит Бог. Гаврилин в свою очередь обещает, что Яна отделается условным за то, что провернули несколько лет назад с Земелиным, но в клинике работать уже вряд ли когда-то сможет, и девушка понимающе кивает ему.

Выйдя из квартиры, пропитанной чужими страхами, предательством и разочарованием, и сев в машину, я, наконец, решаю прервать молчание:

— Всё будет хорошо, Ева! Мы справились!

— Да… Наверное, так и будет, но что, если им не удастся найти твою бывшую? Что будет, Дим? Она попытается навредить нам, Саше…

— Она не посмеет и близко к нам подойти! Я обещаю тебе! — я невесомо касаюсь губ Евы своими, словно запечатываю своё обещание.

Я не думал, что жил всё это время в обмане, но теперь понимаю, что так и было, и мне становится плохо. Плохо и одновременно хорошо от мысли, что теперь всё будет хорошо. Мы с Евой и Сашей будем вместе, и я никому не позволю обидеть моих девочек. Вот так неожиданно для самого себя я обрёл настоящую любовь. Женщину, с которой мне будет хорошо.