Глава 25

— Мы не обсуждаем ничего такого, что могло бы не понравиться Артёму, — смотрю Петру в глаза, говорю я вежливо, но твердо. Черчу границу. — В любом случае не люблю эту песню. — Фыркаю.

Пётр смеется и отстраняется. Откидывается на спинку стула.

— Не пугайся ты так, я из хороших парней, да и Артём ко мне не ревнует.

— Почему?

— Мы знаем друг друга лет с семнадцати. Знаешь что лучше скажу тебе! Артём — отличный мужик, продуманный, надежный. Но он никогда не поет и не танцует. Если будем так же, умрем от скуки.

— А со мной как-то танцевал.

— О! Подробнее с этого момента.

Я загадочно пожимаю плечами и указываю пальцем:

— Вот он где!

Артём с телефоном спешит на улицу. Хочется разочарованно застонать! Опять ему кто-то позвонил, снова что-то срочное. При этом одиннадцатый час вечера.

— Давай-ка спросим! Не бойся. — С этими словами Пётр встает и устремляется к выходу, я беспокойно иду следом.

Какая-то дурацкая ситуация получается! Грубить Петру неправильно: они с Артёмом полжизни общаются. Но и развлекать его я не обязана.

— Нет... Макс, блть, ты меня в отпуск отправил сам, а теперь бесишься, что я ближе к ночи выпил?.. Какой есть... Слушаю тебя внимательно. Щас, погоди. — Артём выключает микрофон и вопросительно смотрит на нас.

— Мы потанцуем, ты не против? — закидывает удочку Пётр.

В данный момент Артёму не до меня — это очевидно. Он кивает и отворачивается, поглощенный беседой.

О моем существовании Истомин вспоминает позже, минут через пятнадцать-двадцать. Быстрые песни пролетают одна за другой, двигается Пётр значительно лучше, чем поет, и нам даже весело. Он пьяный и... с виду не опасный. Мы прерываем танцы лишь на пару глотков коктейлей. А когда вновь включается медленная музыка, Пётр галантно протягивает руку и опускается на колено. Я смеюсь, не в силах обидеть отказом.

Обнимает Пётр не нагло, но при этом уверенно. Он лишь немного ниже Артёма, тоже достаточно крепкий мужчина. Мы плавно покачиваемся в такт, в этот момент я и замечаю взгляд Артёма Ивановича. Истомин закончил говорить и теперь стоит с мобильным в руке, смотрит на нас с какой-то мрачной сосредоточенностью.

Не могу дождаться окончания песни. А она, как назло, бесконечная!

— Прости, — кричу на ухо Петру. — Я... мне пора.

Невежливо оставляю партнера на танцполе и подхожу к Артёму, коря себя за вольность. Мы, разумеется, не пара. Всего лишь щедрый клиент и снятая шлюха, но тем не менее я не удерживаюсь и провожу ассоциативный ряд с отношениями родителей. Вспоминаю, как отец орал на маму, когда ту от магазина довез дядя Вова. Просто довез, и больше ничего. С тех пор мама всегда носила пакеты в руках.

— Всё нормально? — спрашиваю обеспокоенно.

Артём разглядывает меня, задумчиво кивает:

— Относительно.

— Я могу тебя порадовать?

Он улыбается. Обнимает двумя руками, притягивает к себе.

— Что ни делаю, напряжение не проходит. Давит-давит на черепную коробку, кажется, что она или вот-вот треснет, или накроет полностью. Знакомо?

— Да, конечно. Пошли в номер? Я постараюсь сделать так, чтобы ты забыл о телефоне хотя бы ненадолго.

— Кто хочет курить? — интересуется проходящий мимо Пётр.

— Я не курю, — быстро сообщаю, зачем-то опустив глаза, словно застыдилась его присутствия.

Артём тоже отказывается, и мы вновь остаемся наедине.

— Не обижал тебя? — спрашивает он. — Выглядишь испуганной.

— Нет. Ничего такого, мы просто танцевали.

— Пётр балованный с пеленок, но человек не дерьмо. Если и нагрубит, не принимай на свой счет. Но скажи мне.

— Он не грубил. Для меня самое главное, чтобы у тебя не испортилось настроение.

— Когда наблюдаю за тем, как Пётр пытается тебя облапать и понюхать? — Уголок его губ приподнимается. Взгляд прямой, внимательный. Артём практически трезвый. — Кто тебя здесь только не вы**ал глазами, Галчонок. Но яйца лизать сегодня ты будешь мне. — Он касается моих губ костяшками пальцев. — Своим нежным, ловким язычком.

Краска ударяет в лицо. Однажды я привыкну к его оборотам.

— Скорее бы, — произношу стандартную фразу.

Сама улыбаюсь, чувствуя, как скапливается слюна во рту. Картинки мелькают перед глазами, внизу живота простреливает спазмом. Это уже не игра перед клиентом.

Артём хмыкает и качает головой, я прижимаюсь к его груди, чувствуя защиту и облегчение.

— Я так понимаю, вы уже уходите? Случайно ухватил финал разговора. — Пётр с сигаретой появляется из темноты, выглядит значительно пьянее Артёма. — Отличный план.

— Завтра, если ты не позвонишь в восемь, мы плывем без тебя, — парирует Истомин.

— На моей яхте?

— Не исключено. Давай, брат, до завтра. Мы правда поедем, вымотались за день.

Пара пошлых шуток, прощание. Наконец такси, отель, лифт.

Мы заходим в номер, раздеваемся. После душа я выключаю свет в гостиной и подхожу к панорамному окну. Любуюсь на светящийся город, черноту ночного моря. Когда Артём появляется позади в дверях, я спрашиваю, не оборачиваясь:

— Пётр упомянул, что ты к нему не ревнуешь. Почему?

— Он так сказал?

Артём встает вплотную и сразу целует в шею. Стягивает шелковый халатик с моих плеч, тот падает на пол. Я остаюсь полностью обнаженной. Страха практически нет. Знаю: мы будем заниматься любовью. Скоро я почувствую член Артёма внутри себя. Большой и твердый. Почувствую это давление.

Громко вздыхаю, предвкушая эти ощущения.

— Да, сказал. Мы проведем втроем еще один день, но я не понимаю, как себя вести с твоим другом. Он меня не оскорбляет, но говорит странные вещи.

— Как ты сама видишь ваше общение? — Артём сжимает грудь. Эрегированный член обжигает ягодицы случайным касанием. — Трахнулась бы с Петром?

Артём коленом раздвигает мои ноги шире. Выдавливает смазку на пальцы и начинает ласкать складочки прохладным гелем. Не забывает об анусе. Я приподнимаюсь на цыпочки, доверяя.

Сама мысленно твержу: «Я хочу быть твоей. Только твоей».

Произношу вслух:

— Мне нравится быть твоей девочкой. Заботиться о тебе.

Толчок и глубокое вторжение, выбивающее гортанный стон. Чуть склоняю голову, принимая, привыкая к размерам. Дыхание жаркое, рваное. Ждала, знала, но все же... остро.

Кожа раскаляется в месте касания тел, а затем и всюду. Я эффектно прогибаюсь, перекинув волосы через плечо. Артём совершает еще один толчок, входит до упора и замирает, тихо застонав.

— Бля-ядь, — тянет. — Простая мужская психология: е*ля нон-стоп. Причитать, какой член красивый, и сосать, благодарно заглядывая в глаза. Больше ничего нам и не надо. Отлично справляешься, Галя.

— Он у тебя и правда... красивый.

Смех. Толчок. Еще один. Еще. Я впечатываю ладони в стекло. Стою на пальцах, ноги максимально напряжены. О том, чтобы дать мне хоть каплю инициативы, пока не идет и речи: Артём хочет е**ть сам. Именно такое слово. И он это делает.

Обрушивает на меня свою жажду. Стоя лицом к прекрасному южному городу, обнаженная, я захлебываюсь стонами. Кричу, когда Артём, не снижая темпа, трахает меня снова и снова. Когда уже ноги едва держат, дрожат. Когда в голове — желе.

В какой-то момент он останавливается. Поворачивает меня к себе, подхватывает под ягодицы и снова входит. Я ощущаю также вторжение пальца в анус, но сил сопротивляться не остается. Находясь в предпиковом безумии, сама активно двигаюсь, моментально достигая вершины и растворяясь в теплых волнах.

Артём держит крепко. Замирает, позволяя мне до конца прочувствовать. Крайне возбужденный, горячий, вспотевший. По-прежнему до упора внутри. Хочу попросить вытащить палец, мне неловко, но было настолько ярко, что не спешу.

Пауза заполняется запахами и вкусами. Кто бы что ни говорил, секс — это полное сумасшествие.

— Конечно же, я ревную, — произносит Артём.

Я вздрагиваю всем телом. Вскидываю глаза и смотрю на него. В тусклом свете мимику уловить нереально, только очертания. Фокусируюсь на голосе. Артём плавно имеет меня в запретное место пальцем.

— Меня?.. — переспрашиваю шепотом. Хочу дополнить «к Петру», но не решаюсь произнести чужое мужское имя, пока его член во мне. Губы пересыхают.

Артём усаживает меня на подоконник. Нависает.

— Ты моя блядь.

Киваю и зажмуриваюсь. Обнимаю его.

— Что бы вы себе ни думали, я живой человек и я ревную. Тебя это заводит? Ты течешь.

— Меня заводишь ты.

— Прекрати говорить шаблонами, я от них уже устал. Если мы хотим ужиться две недели вместе, ты должна хоть иногда быть оригинальной. Мы голые, и мы е*емся, Галя. Ближе к сути.

Дышу через раз. Мысли после оргазма — воздушная сахарная вата. Совершенно не тот момент для откровенности.

— Когда я подумала о том, что ты ревнуешь, меня это взволновало.

Артём проводит по моей щеке, наклоняется и целует. Потом отстраняется.

Я жадно вдыхаю. Капля его слюны падает на мою грудь. Я открываю рот и ловлю еще одну языком. Током простреливает. Дрожу от возбуждения и какого-то животного безумия. Не определяю себя. Не думаю ни о чем, кроме нашего удовольствия. Догорающая жалкая грешница.

Я так сильно хочу сейчас быть его, что задыхаюсь. Остальное не важно. Артём произносит:

— Меня тоже зажигает ревность. Когда на моих глазах, я позволяю многое.

— Что именно? — шепчу.

— За спиной — не нужно. Поняла?

— Да.

Он целует — почти нежно, почти так, как я бы мечтала. Заполняет мысли собой.

— Ты меня поняла? — повторяет жестче.

— Да!

Он толкается бедрами — глубоко, сильно, до легкой боли, заставляя вцепиться в его плечи и застонать. Громко, надрывно! Прижаться всей душой и телом. Артём делает шумный вдох и продолжает двигаться. Ревнуя. Теперь уже явно.