Глава 36

Все следующее утро я готовлюсь к тому, чтобы полигамно выгулять «животное», что живет внутри Артёма. Агрессивное, дикое, жаждущее новых ощущений. Животное, которое умело скрывается за презентабельным внешним видом, спокойным голосом и безразличным лицом.

Наверное, в каждом из нас живет свое собственное животное, которое, если не получает пищу, в один момент может взбеситься и начать разрушать. Неважно что: отношения, любовь, своего носителя. Цель взрослого разумного человека — научиться ладить со своей сексуальностью. Не бояться ее. Любить. Иногда поощрять, иногда же резко пресекать, давая понять, что есть вещи — неприемлемые.

У каждого свои границы. Что если наши с Артёмом... совпадают и полигамия мне понравится?

Цель на сегодня — дать своему мужчине обескураживающую остроту без вранья, измен, которые тот не приемлет так же, как и я. Пусть мы вместе ненадолго, но эти две недели полностью моногамны, иначе в мире Истомина не было и не будет. Он не позволит. Все должно происходить под его контролем. Движения за спиной равны предательству.

Зачем я иду на новый эксперимент? Артём пообещал, что доплатит, но дело, если начистоту, вовсе не в деньгах. Трепет и томление, что испытываю, этот учащенный пульс и давление в груди — не от суммы, на которую пополнится Солнечный банк. Щеки пылают, пальцы дрожат, а я сама... просто не могу остановиться в постижении нового. Дорвавшаяся до запретного начинающая блудница, впервые в жизни вкусившая сочный порок и не способная насытиться.

Не могу я ни в чем отказать Артёму. Не могу, и всё. Хочется пить его наслаждение, купаться в нем, пропитываясь счастьем.

Срывает голову, я, кажется, с ума схожу. Перестаю собой быть. Или, напротив, только себя открываю — другую, свободную?

Моя жизнь — беспрерывный бег за целью. Сначала балет — с трехлетнего возраста ежедневные изматывающие тренировки. Боль, растяжка, повторение движений безумное количество раз. Главная отдушина маленькой девочки, мечтающей стать прекрасной. Наш Дом творчества был единственным местом, где я реализовывалась, ощущала себя личностью. Особенной.

Травма, слезы, отчаяние. Спина месяц болела, но я терпела и не жаловалась, опасаясь, что попросят сделать паузу и восстановиться. Не буду я, сидя на лавке, наблюдать за девочками! Само заживет как-нибудь!

В итоге запрет когда-либо вновь серьезно заниматься танцами.

Конец света. Новый удар — измена отца. Больше я не могла верить родителям, особенно папе. Да и матери тоже, с ее наивностью.

В одном из учебников по политологии я прочитала интересую вещь: в прошлом миром правили военные, сейчас — силовые и юридические корпорации. Андрей Осадчий выглядел как раз так, словно он делает что-то великое. У меня появился шанс стать значимой. Я увидела новый путь.

Отдала всю себя учебе, накопила денег, поступила, поверила в успех... и новое потрясение — отказ в бюджете.

Тупик. Кажется, в тот момент у меня просто закончились силы. Нагрузка оказалась непомерной. Разочарование — опустошающим. Страх, что больше не найду себя, — грандиозным.

Все эти годы я никогда не думала о чем-то приятном для себя самой. По-настоящему приятном. В общине забота о себе считалась стыдным и греховным. Мама часто хвасталась, что ни разу ни одним кремом лицо не намазала.

С Артёмом Истоминым я действительно ощущаю себя счастливой, просто потому что нравлюсь ему такой, какая есть. Ночью, когда он целовал меня между ног, я так сильно растерялась! Столько ласки для меня одной. Его возбуждало мое удовольствие. А меня — его кайф.

Потрясающий замкнутый круг. Разбудила Артёма, а он мало того, что не отказал. Еще и залюбил до смерти!

Пью молоко и думаю о том, что готова сделать для Истомина все что угодно! Столько чувств внутри горит! Душа требует обнимать его, целовать. Прижиматься и облизывать. Клянусь, я бы съела его, если бы было возможно! И позволила бы съесть себя.

Зажмуриваюсь.

Все, что Артём предлагает, приносит удовольствие. Я верю ему. И хочу зайти еще дальше. Вдруг и правда групповой секс — это мое?

Проверяю телефон — несколько сообщений от Адель, Наиры. Они волнуются, всё ли нормально, не обижают ли меня. Пишу, что не обижают.

И одно от мамы.

«Алина, детка, папа не звонил?»

«Привет, мамочка. Нет, а должен был? Ты же знаешь, он давно не звонит. Что-то случилось?»

«Папа сказал, что ему нужно побыть одному, снял квартиру в городе и уехал. Но уже неделя прошла. Не звонит, деньги не присылает, хотя зарплата была позавчера. Мы все волнуемся».

Папа работает терапевтом в городе, в одной частной клинике. Он и раньше уезжал дня на два-три, но всегда возвращался.

«Дима что говорит?»

«Злится, боюсь подходить к нему лишний раз».

«Понятно. Нет, мам, я ничего не знаю об этом».

«На лекарства нужны деньги, Рая приболела, а я от нее. Не хватает рук, дочка, сама еле справляюсь. Может быть, ты приедешь хотя бы на месяц? Отдохнуть бы мне чуть-чуть. В моем положении тяжело бегать, не спать ночами. Меня все бросили».

«Давай я пришлю немного денег. Прости, мама, приехать пока никак».

Звоню Диме, но тот немногословен. Психует, злится на отца и его внезапные каникулы, когда денег и так нет, суд впереди и мать едва ползает. На работу папа ходит, с ним всё в порядке, просто в семье не появляется.

Перевожу десять тысяч матери и прошу нанять соседскую дочку, чтобы посидела с мелкими. Я часто сидела и со своими братьями-сестрами, и с чужими.

Артём просыпается и идет умываться. Голый, красивый, взъерошенный.

Я откладываю мобильный: не стоит грузить Истомина чужой семейной драмой. Вскакиваю на ноги, плавно подхожу к большому зеркалу и позволяю полотенцу упасть к ногам. Тело побаливает после секс-марафона. Провожу по влажным волосам растопыренными пальцами. Смотрю на свое отражение.

Смотрю. Смотрю. Смотрю.

— Пётр приглашает на завтрак, — говорит Артём за спиной. В руках у него зубная щетка. — Через час.

— Я буду готова.

Мы завтракаем втроем в одной из ближайших кафешек. Нога все еще беспокоит, поэтому приняли решение не нагружать ее долгими прогулками. Ангелине плохо после вчерашнего, и она, увы, не может присутствовать. Я вновь оказываюсь в компании двух симпатичных мужчин свободных взглядов. Близких друзей, которые уже делили девушку.

Артём много говорит по телефону, обсуждая дела. У Петра же дел, судя по всему, нет, его внимание приковано ко мне. Болтающей ногами под столом.

Мы шутим, часто переглядываемся, из-за чего я ежеминутно напоминаю себе, что у Петра мои стринги. Что он с ними сделал — остается только догадываться. Надеюсь, выбросил. И все же... когда в очередной раз мы смотрим друг другу в глаза, я осознаю, что он прекрасно помнит, какими влажными они были. И хочет еще.

Запрет и непристойность в тугую косу сплетаются, душат. Я делаю глоток воды со льдом.

Артём лениво приобнимает меня одной рукой. Прижимаюсь к нему и чувствую. Много всего: доверие, благодарность, страсть. Кажется, я люблю его.

Пусть неправильной и грязной любовью шлюхи. Но другой у меня нет, вся что имеется — его.

— Ангелина к нам не присоединится? — спрашивает Артём.

— Нет, она выспится и поедет домой. Вы рано ушли вчера, пропустили небольшое шоу в ее исполнении. Жаль, что его не пропустил я, — закатывает глаза Пётр.

— Приходи тогда к нам вечером, — приглашает Артём, поднимаясь. — Выпьем вина.

— Хорошо, — кивает Пётр. — Захвачу пару бутылок. Я заплачу за завтрак, не парьтесь.

Днем я вычитываю для Артёма несколько документов, с которыми он потом работает. Мы заказываем обед в апартаменты. Занимаемся своими делами, как обычная семейная пара.

Пока не наступает семь вечера. Пётр оказывается пунктуальным, приходит вовремя, минута в минуту. Я как раз заканчиваю сервировать столик в гостиной, когда раздается звонок. Артём открывает дверь, мужчины здороваются, сразу включаются в разговор, отказываясь замечать мою робость.

Проходят к столу. Пётр, как и обещал, принес вино, Артём открывает первую бутылку, разливает по бокалам.

— Что ж, за хозяйку, — предлагает Пётр первый тост.

Истомин кивает, и мы впервые за вечер чокаемся.

Время летит быстро. Следующие пару часов много пьем, болтаем. Поначалу Артём с Петром обсуждают неизвестные мне дела. Они словно мыслями уже в столицу вернулись, и я чувствую неприятный холодок — лишняя. Этим вечером на курорте в Сочи они восхищены мною, но вскоре оба забудут о девочке Гале. На мое место придут другие, еще лучше. Наверное. И пока это кажется очевидным, ощущаю тоску.

К счастью, вскоре темы становятся более личными. Пётр в красках рассказывает, как Ангелина нанюхалась и напилась, после чего ее рвало при всех. Оказывается, они накануне познакомились в Тиндере и особо пару ничего не связывает. Как добавляет Пётр:

— К счастью.

Артём достает из холодильника еще одну бутылку, смотрит на меня внимательно, отчего дыхание перехватывает. Он принимает решение. Произносит:

— Галя, включишь музыку?

Мужчины не выглядят пьяными. Скорее, слегка расслабленными. Я же на качелях качаюсь из-за жгучей чужеродной эйфории, которая одновременно и пугает, и отправляет в небеса. Как только включается первая мелодия, Пётр предлагает покурить на балконе.

Достает пачку сигарет, зажигалку.

— Позже. Мы потанцуем пока, — отвечает Истомин.

Едва Пётр уходит, я обвиваю шею Артёма руками, и мы целуемся, словно сильно соскучились. Знакомый приятный вкус языка и красное вино. Космически. Крепкие ладони стискивают талию, проходятся по спине, опускаются на ягодицы. Артём вжимает меня в себя.

— Красивая девочка. Чувствуешь, как я хочу тебя?

— Вы оба хотите.

— Блть, да. Ты моя.

— Конечно.

— Не бойся ничего, я рядом. Тебе должно понравиться.

Я быстро киваю, захлебнувшись паникой. Мы вновь целуемся, и на этот раз поцелуй куда глубже и откровеннее. Мир кружится, и дело не в паре бокалов выпитого вина. Ноги едва не подкашиваются.

Артем ведет меня к дивану, присаживается и тянет к себе. Забираюсь сверху — это его любимая поза для прелюдии. Он любит смотреть, как покачивается грудь. Чувствовать, как я прижимаюсь промежностью.

Расстегиваю пуговки на рубашке, наклоняюсь и сладко целую его в губы. Потом в шею. Артём стягивает лямочки платья, расстегивает молнию на спине, бережно раздевая меня.

В этот момент всем телом, каждой клеткой я ощущаю движение за спиной. Тихие шаги. Легкий скрип кресла. Вздрагиваю, морозец по коже, следом расслабляющие поглаживания горячих рук. Вкрадчивый голос:

— Сделай мне хорошо, Галчонок.

Киваю. Распрямляю плечи, пока Артём стягивает платье, полностью оголяя грудь.

Гладит, сжимает полушария, оттягивает соски — все то, что я обожаю. Дышу часто, но бесшумно, потому что стесняюсь, ведь за нами наблюдают. В каких-то трех метрах! Сама смотрю только на Артёма, чувствую под собой твердость его паха. Истомин слегка улыбается, его глаза темнеют.

Притягивает к себе и целует грудь. Боже. Я растворяюсь в ощущениях и не могу сдержать стон — так это приятно. Зарываюсь пальцами в волосы Артёма, тяну, прижимаю его лицо к себе. Он совершает толчок бедрами, я начинаю активно двигаться. Мы как актеры, только больше. Мы получаем удовольствие от того, как быстро заводим друг друга.

— Блть, она прекрасна.

Надтреснутый голос за спиной прокатывается по обнаженной коже.

Артём бросает взгляд на Петра, потом на меня, проводит рукой по моему горлу.

— Пососи у меня, ты красиво это делаешь.

Схожу на пол, снимаю платье и, оставшись в одном белье, опускаюсь перед Артёмом на колени. Он расстегивает ширинку, приспускает трусы. Я обхватываю губами головку и начинаю сосать.

В мыслях бахает: «На нас смотрят! Смотрят!» Но откуда-то берется уверенность, что Артём не позволит снимать на камеру, не позволит посмеяться или обидеть. Если и рисковать, то только с ним. Оглядываюсь — Пётр вертит в руках те самые мои трусики. Смотрит внимательно.

Я отворачиваюсь.

С огромным наслаждением ублажаю своего мужчину, беру глубоко. В какой-то момент Артём толкается сам, в горло, еще раз и еще. Глаза слезятся. Я быстро вытираю слюну с подбородка и хочу еще... но замираю, так как вновь ощущаю движение за спиной.

Пётр подходит совсем близко, наклоняется. Боже, все рецепторы работают на максимум. Он стоит вот так несколько секунд. Затем поглаживает меня по голове, плечам. Нежно ведет костяшками пальцев вдоль позвоночника. Касается груди, сосков.

Я распахиваю ресницы и смотрю на Артёма. Зрительный контакт длится несколько секунд. Артём едва заметно кивает, мой пульс достигает предела. Я вкладываю свою ладонь в руку Петра, и мы идем к креслу.

Вдвоем.

— Я влюбился, красавица. Безумно тебя хочу, — восхищенный шепот.

Пётр стягивает с меня стринги, и я забираюсь к нему на колени. В ушах шумит. Гудит. Бахает. Я вся — как расстроенная гитара. Мне дурно. Артём смотрит.

Надеюсь. Надеюсь, что смотрит! И что ему это нравится! В себе никак разобраться не могу. Разврат, алкоголь, запретность — от этого кровь кипит в венах, этот безумный коктейль ударяет в низ живота, и там жарко. Но и страх сильный. Вдруг четко понимаю, что, если Артём сейчас встанет и уйдет, я умру.

Боюсь смотреть в его сторону. Боюсь, что ему неинтересно. Что я обычная шлюха, которую он одолжил хорошему другу. Боюсь этого до истерики.

Пётр целует мою шею, грудь. Он красивый, приятный и очень нежный. Намного нежнее Артёма. Он легко мог бы стать чьей-то мечтой.

— Хочу тебя, — шепчет мне, жестом просит приподняться. Расстегивает джинсы.

— Резинку надень сам, — говорит Артём уверенно, как всегда спокойно. — Она не умеет.

Член у Петра тоньше, чем у Артёма, но с более крупной головкой. Я наблюдаю, как ловко Пётр упаковывает его в защиту, и хочу исчезнуть.

Разбиться на молекулы. Одновременно сжирает похоть, но боюсь... как никогда боюсь, что после такого она от меня и крошечки не оставит.

Оборачиваюсь к Артёму. Его лицо непроницаемо. Смотрю в его темные глаза. Чувствую максимальную заинтересованность. Облизываю губы. Приподнимаюсь и опускаюсь на член Петра.

Он входит в меня медленно, до упора. Стонет. Я закрываю глаза, принимая в себя чужого мужчину. Не Артёма. Другого. Щеки пылают. Губы пересыхают, перед глазами пятна.

Больно немного, не от размера, а... от неудобства. Не то совсем. Не так. Я иначе привыкла. Напрягаюсь, и от этого только неприятнее. Пётр дышит часто. Я делаю еще одно движение.

Артём встает и подходит к нам. Я быстро ловлю его взгляд, ищу поддержку. Смотрю и жду, что сделает. Его штаны застегнуты. Я думала, будет еще и минет.

Губы облизываю, дышу. Глаза почему-то слезятся.

Артём вновь обхватывает мое горло, чуть сжимает, как обычно это делает в момент возбуждения. Лайтовый БДСМ в нашей постели. От прикосновения его руки становится чуть легче, я стараюсь расслабиться. Я... у меня почти получается. Еще немного... и наверное, смогу получить удовольствие. Главное, чтобы он продолжал быть рядом. Терзаться ревностью. Во мне член другого мужчины! Главное, чтобы Артём не отходил ни на шаг.

Моргаю и вновь смотрю на Истомина, плавно двигаясь.

Я сделаю для тебя всё. Вообще всё, что только скажешь. Лишь бы ты был счастлив.

Артём подхватывает меня под руки, поднимает и прижимает к себе, как маленькую и невесомую.

— Тёмыч? — спрашивает Пётр, согнувшись пополам. — Блть, что?!

— У меня упал. Не пойдет, — говорит Артём.

После чего несет меня в спальню. И закрывает дверь.