Глава 40

— Так неудобно вышло, — говорит Мария, после того как мы обмениваемся именами и рукопожатиями. — Я была уверена, что Артём еще в отеле. Мне необходимо поговорить с ним. Я оставила сообщение, что приду, но он так и не ответил.

Мы заходим в номер, разуваемся. Я показываю, где ванная комната, и сразу замечаю в гостиной у дивана свое развратное белье, забытое вчера. Черная ткань, тесемки. Утром несколько раз прошла мимо, а сейчас наткнулась. Стыд обескураживает. Быстро поднимаю одни стринги, затем вторые, прячу в кулаке. Спешу в кухню и выбрасываю, как и воспоминание о грязном безумии, что мы творили.

В эти минуты, рядом с Комаровой, жизнь кажется более чем реальной, а подобные приключения — мерзкими. Как и моя работа. Как и все происходящее.

Эта девушка из другой Вселенной, мы не должны были пересечься.

Мою руки на несколько раз и принимаюсь готовить завтрак.

— Честно говоря, не ожидала, что он отдыхает с девушкой. Мне ужасно неловко, — вновь начинает говорить Мария. У нее идеальная осанка и манеры. — Но при этом не хотелось бы, чтобы неловкость чувствовали и вы, Галина. Мы с Артёмом расстались больше месяца назад, и... Я понимаю, что жизнь продолжается. Фух! Просто для меня пока это шок. Нужно привыкнуть.

Не придется привыкать, скорее всего. Вслух же пересказываю легенду:

— Мы познакомились недавно в баре. Артём угостил меня коктейлем, разговорились. Потом он предложил вместе провести отпуск. Не знаю, почему согласилась. Обычно такое не в моих правилах.

— Зато я знаю почему.

Нервно поднимаю глаза.

— Тоже бы согласилась, — отмахивается Мария. Потом добавляет с усмешкой: — Кто бы не согласился?

Атмосфера чуть разряжается. Комарова не знает ничего обо мне, и слава богу. Зачем я вообще позвала ее? Оставить девушку голодной одну в тумане — плохо. Но привести бывшую Истомина в номер — намного хуже. Впервые думаю о том, что будет, когда он узнает. Волоски встают дыбом от дискомфорта.

Узнает и просто убьет меня на месте.

Но пока я жива, разливаю кофе по чашкам.

— Артём не упоминал, что вы расстались всего месяц назад. Мы не обсуждали его прошлое.

— Да, примерно столько. Зря я приехала, так сказать, сюрпризом. Артём часто бывал в этих краях с братом, Марк был большим фанатом Поляны. Они всю зиму катались на лыжах. Летали чуть ли не каждые выходные. После смерти брата Артём здесь не был ни разу. Я думала, он грустит, приехала помириться. — Она стреляет в меня глазами. — Но теперь это невозможно, конечно же.

Теряюсь. Холодею.

— Мы просто отдыхали вместе, — оправдываюсь. — Ничего больше.

Горький кофе обжигает язык.

— Извините, а есть молоко? Очень крепко, — просит Мария.

— Конечно.

Я расторопно поднимаюсь и спешу к холодильнику. Ставлю на стол бутылку. Еще сахар, печенье. Всё, что есть.

Некоторое время мы молчим. От Марии пахнет духами. Наверное, шлейф надолго останется и вряд ли я когда-то забуду этот аромат.

Царапает, что эта девушка может себе позволить незабываемо пахнуть. Я с собой духи не брала. Адель говорила, что не нужно ими пользоваться. Тошнит от того, кто я и чем здесь занимаюсь. Мне не следовало приглашать Марию.

— Артём вам сообщил, что происходит? — спрашивает она.

Пульс ускоряется.

— Нет.

— Ясно.

— А что происходит?

Комарова прочищает горло.

— Наверное, для начала стоит объяснить вам ситуацию. Только поймите, Галина, в мои планы уж точно не входит разрушить ваши отношения. Если бы я знала, что Артём не один, в жизни бы не полетела. Мы были вместе пять лет, это очень много. Я надеялась, он хотя бы для приличия потерпит какое-то время. К вам эти претензии, разумеется, не относятся. Я сейчас в некотором шоке нахожусь и несу чушь.

Уши горят. Нестерпимо хочется извиниться.

— Мы знакомы значительно меньше, — стараюсь я отшутиться. Сама напряжена до предела. — Вряд ли наша связь что-то для него значит.

— Это неважно. Вернемся к главному. Я... всегда очень хотела родить ребенка. Особенно после того, как врач сказал, что из-за аварии с этим могут быть проблемы. Мы с Артёмом долго пытались зачать, годами ничего не получалось. Лекарства, анализы, срывы... Четыре неудачных ЭКО.

— Боже. Мне очень жаль. Я не знала.

— Спасибо. Конечно, вы не знали. Мало кто вообще в курсе. Несколько месяцев назад случился очередной провал, который я... крайне тяжело перенесла. Ехала на работу, когда пришел результат анализа крови на ХГЧ. Отрицательный. От самой себя не ожидала, что впаду в истерику. Едва не попала в аварию, остановилась на обочине. Вышла из машины на трассе и просто не могла пошевелиться. Вам знакомо оцепенение от отчаяния? Когда остается одна лишь оболочка, а внутри пустота. Ничего больше нет.

— Думаю, да, — произношу очень тихо.

— Это было оно. Мечты разом рухнули, я поняла, что больше нет сил. Так и стояла в ступоре несколько часов, чуть до смерти не околела. Когда пришла в себя, позвонила Артёму, он на объекте был. Бросил всё, сорвался, приехал. Отвез домой, вызвал врача. Я была невменяемой, что-то кричала, плакала. Успокоившись, поставила его перед фактом, что мы заканчиваем попытки, потому что еще один провал я просто не переживу. В клинике у нас оставался эмбрион, Артём был против утилизации. Сейчас я ему благодарна за это, но в тот момент, поймите, просто была не в адеквате. Мы поругались сильно, и я уехала. Жалею сейчас о тех словах, что наговорила ему. Думала, он тоже жалеет. Надеялась. — Мария вновь смотрит на меня, и хочется исчезнуть. — Но, наверное, я переоценила наши чувства.

Артём упоминал, что с любимой женщиной играл в намного более жестокие игры. Вот, значит, какие.

Мария берет салфетки. Я следом тоже.

В красках представляю, как Артём срывается, летит спасать, утешает, просит попробовать еще раз. Моей семье не знакома беда бесплодия, но могу понять, как ужасно больно — хотеть детей, но не иметь возможности родить от любимого.

— Недавно я вернулась из Европы и сделала в клинике подсадку. Не знаю, откуда взялись решимость и слепая уверенность, что так правильно. — Мария начинает рыдать. — Это было сильнее меня. Я просто ощутила, что мой малыш меня ждет. Что мы обязательно встретимся. И что нельзя опускать руки.

— Вы беременны?

Она молчит, но слов и не нужно. Я считываю по ее лицу.

— Не знаю. — Мария поднимает глаза: — Вы верите в интуицию? После переноса я прилетела к Артёму, чтобы вместе дождаться результата. Но чувствую, что все получилось.

Пару ударов сердца длится оглушительная тишина.

— Какой плодовитый выдался год, — шепчу я едва слышно.

— Что? Не расслышала.

— Надеюсь, вы в положении.

— Сразу хочу заверить, что не собираюсь ничего требовать. Моя семья достаточно обеспечена, и ребенок будет для всех желанным подарком. Если Артём захочет, он сможет участвовать в воспитании. А так я вам счастья желаю и всего наилучшего. — На лице Марии мелькает презрение, но она быстро берет себя в руки.

Невольно прижимаю ладонь к груди — так быстро сердце колотится.

— Я думаю, он захочет, — говорю искренне.

Правда так думаю. Уверена. Они пять лет были вместе, прошли через ад. Он срывается по любому ее звонку. И вот долгожданная награда. Чудо, которое может перекрыть любые слова и поступки. Конечно, Артём будет счастлив.

Вновь молчим. Кофе стынет. Мария произносит:

— Последние годы для нас оказались сложными. Наверное, любую любовь можно разрушить.

— Мне очень жаль.

— Всё в порядке. — Мария слегка улыбается. — Мне нужно настроиться на положительные эмоции. Не стоило это все на вас вываливать, но если вы хотите быть с ним, то должны знать ситуацию. Вы любите Артёма?

— Не уверена.

— Я его очень сильно люблю. Даже не представляю, как жить без него. — Она снова плачет. — Простите, пожалуйста. Эмоции зашкаливают. Я никогда не смогу простить ему вас, и от этого разрывается душа.

— Не нервничайте так сильно, не исключено, что вам нельзя.

— Вы правы. Просто очень странно вот так сидеть с вами в кухне и разговаривать. Мы собирались пожениться летом, а тут... Ладно, неважно. Вы очень красивая юная девушка. И у вас с ним все с чистого листа. Я вам сейчас, если честно, немного завидую.

От вас пахнет духами. И вы, возможно, беременны его ребенком.

Если честно, то я завидую вам. Всем сердцем.

«Я в Адлере. Вызвал тебе такси. Выходи через семь минут», — приходит на телефон от Артёма.

Пугаюсь до смерти.

Он точно хочет меня убить.

«Я не поеду».

Истомин перезванивает. Игнорировать и бежать смысла нет, он в любой момент может набрать Адель и сообщить о промахах. Беру трубку.

— Да? — Голос дрожит. Рыдающая Маша перед глазами.

— Привет. У меня дела в Адлере, не могу сорваться. Я хочу, чтобы ты сейчас приехала. У тебя дел, кроме меня, быть не должно.

Как всегда, спокойно и максимально рационально.

— У меня самолет завтра в шесть. Можно мне остаться здесь? Отпуск заканчивается. Пожалуйста!

— Нет уж, приезжай. Жду, — отсекает Артём интонациями.

Боже-боже! Он точно собирается придушить меня лично.

Сто процентов.

Мария давно ушла. Мы говорили долго, а потом вдруг оказалось, что слов больше нет. Закончились. Она поспешно собралась, я не удерживала. Оставшись одна, пыталась осмыслить услышанное.

Несколько часов прошло, а я все отойти не могу. Ее история борьбы, веры и разочарования потрясла. Действительно, в каждой семье свои тайны и беды. Красивая картинка не значит ничего.

Быстро тру нос.

Любит ли Артём Марию до сих пор? Она его — да, конечно же. Никаких сомнений. Да и он ее, что уж. Такие чувства не проходят бесследно, по щелчку пальцев. Уж точно не после неудачных тройничков.

Мне категорически нельзя было говорить с Комаровой. Она не просто бывшая Артёма — она его большая любовь и, возможно, беременна его ребенком. А еще она сказала, что никогда не простит ему меня.

Все это время я ждала, что Истомин напишет мне: «Проваливай». Так было бы честно и правильно.

Но нет, он ждет. Зачем?

Объяснение лишь одно: хочет лично придушить за то, что имела наглость говорить с его девушкой. Засветиться. Наверное, он сейчас просто в бешенстве.