Глава 15

Но, как только двери лифта плавно съезжаются друг с другом, от краснеющей девочки не остается и следа.

– Вам вообще известно, что такое личное пространство?! – решительно нападают на меня.

А я обороняюсь.

– Нет – отвечаю смиренно. – Мне известно только то, что двое влюбленных становятся одной плотью. Стало быть, и пространство личное у них одно на двоих.

Ирина пренебрежительно прищуривается.

– Я в вас не влюблена… Вы меня просто бесите!

Ох.

Совсем рассвирепела моя красота.

– Ничего страшного – ободряю её ласково – Я в нашу первую ночь тоже с этого начинал. И посмотри к чему пришел!

Лифт доезжает до первого этажа, а я снова жму на кнопку.

Теперь едем вверх.

– А ну выпустите меня отсюда – шипит моя злючка. – Немедленно!

– А ты мне улыбнешься? – скромно спрашиваю я. – С зубами, как с утра. Мне, честно сказать, понравилось очень.

У Ирины опасно дергается глаз.

– Вы, Заман Исхарович, должны понимать, что улыбаются люди тогда, когда они этого хотят – чеканит она. – А я вам улыбаться не хочу.

– Почему? – вежливо интересуюсь.

И снова на кнопку лифта жму.

Вниз едем.

Разговоры разговаривать и проблемы в отношениях решать.

– Потому что вы – совершенно не вписываетесь в мои представления об идеальном мужчине! – выпаливает мелкая. – Понятно?

И, не сводя с меня взгляда, на другую кнопку со злостью жамкает.

Лифт, подумав, зависает, останавливаясь на нижнем этаже и снова едет вверх.

– И что же это за представления такие , позвольте уточнить?

– Не позволяю! – рычат на меня.

А я шарахаю кулаком по кнопке первого этажа и хищно скалюсь во весь рот .

– Ну значит, Стрелецкая, придется тебе мириться с моим природным амплуа!

Малявка поджимает губы, явно сдерживая готовые вырваться, отборные ругательства.

По глазам вижу – там их целый вагон.

– Да у меня от вас уже все культурные слова закончились! – выдает, наконец.

– Ах, какая радость, Ирина Сергевна, что есть еще и некультурные.. – отвечаю самым доброжелательным образом.

А внутри все кипит.

Заводится.

Искрит на эту маленькую ведьму с горящими глазами.

Мне хочется одновременно и отшлепать её по этой оттопыренной заднице и расцеловать.

Нежно-нежно.

Млея от каждого сантиметра её кожи, вздыхая этот легкий, невесомый аромат , в котором я абсолютно точно улавливаю запах полевых цветов.

Но пока Ирина в нерешительности сверлит меня бешеным взглядом, двери лифта открываются на первом этаже.

На пороге стоит безобидный парнишка лет двадцати.

Удивленно вытянув голову, оглядывает грозную Ирину, доброжелательного меня и тихо спрашивает:

– Зайти можно?

– Нельзя! – снова рычит мое создание и, не отрывая от меня убийственного взгляда, жмет на кнопку лифта, явно давая понять, что она со мной еще не закончила.

А я только и успеваю бедному парнишке плечами пожать.

Мол, не виновен.

Сам в углу притесненный стою.

И только довольная улыбка всё никак не сползает с лица.

Правду говорят – влюбленный волк – уже не хищник.

Вот и я, кажется, конкретно сдал.

Эта мелкая зараза делает из меня, из взрослого, состоявшегося мужика, который воспринимает мир как бойцовский ринг, счастливого бычка Фердинанда, радостно обнюхивающего свой прекрасный цветочек.

– Значит, слушайте сюда, Заман Исхарович!

Пальчик с острым когтем неожиданно упирается мне в грудь.

– Еще одно подобное покушение – и мы с вами будем разговаривать уже в полиции! Я пришла сюда работать! Но, если вы продолжите свои бессовестные поползновения в мою сторону, у вас будут проблемы.

А я так залюбовался её сверкающими, злющими глазами, что даже забыл в очередной раз нажать кнопку первого этажа.

– Ирочка… – очарованный, тяну я.

Кажется, еще немного и слюна по подбородку потечет.

– Я вам всё сказала!

Двери лифта, как по заказу, распахиваются на верхнем этаже.

И Ирина моя, как ниндзя после боя, рывком затянув пояс пуховика, решительно двигается на выход.

Обалдело потирая бороду и хлопая глазами , наблюдаю за тем, как мое чудо грозно скрывается за поворотом.

В принципе, ничего другого от своей женщины я и не ожидал.

Но, очевидно, что план по захвату придется корректировать.

Иначе, я совсем скоро умру от кислородного голодания в мозгу, так как вся моя кровь, послав к чертям законы жизнедеятельности , щедро снабжает один только взбесившийся орган.

Отрублю, нахрен!

Мне работать надо!

– Нина! – злостно рычу, переступая порог лифта.

– Да, Заман Исхарович? – доносится робкое из-за угла.

– Ровно через час всех дизайнеров по Аверину ко мне!

– Сделаем! – летит покорное уже мне в спину.

А я со злостью хлопаю дверью, скрываясь в своем кабинете.

Я свой разнос только что получил, а теперь его будут получать все остальные!

И как я только докатился до жизни такой?