Ира

Босс не ругается, не психует.

Молчит.

И лишь легонько наклоняет голову в бок, оглядывая меня, как диковинную зверюшку.

Будто я – его подопытная, стандартный укол на меня не подействовал и теперь нужно подбирать другую, кажется, более ударную дозу.

Хитро прищурив в глаза, он распахивает передо мной дверь.

– Хорошо. Я всё понял – словно выдает вердикт.

А я , сев на переднее сиденье, чувствую себя как-то…погано от своих же собственных слов.

Не знаю почему.

Но теперь тишина в салоне мне почему-то не нравится. Давит.

Да еще и разговор этот незаконченный, недосказанность…

Поэтому, когда мы трогаемся с места, я осторожно зову:

– Босс?

– Да?

– Я ведь вас не обидела? Правда?

– Нет, конечно, чудо – спокойно отвечают мне. – Мужикам обижаться вообще не положено.

Угрюмо кивнув, поворачиваюсь к окну.

Прямо утыкаюсь в него виском и абсолютно равнодушно смотрю вдаль.

Но меня тут же, без лишних прелюдий, пихают в бок.

– Эй, Стрелецкая, я не понял…Тебе там что, грустинку в попу вкололи?

Едва заметно улыбаюсь.

– Да нет. Устала просто, Заман Исхарович – вру я. – Спать хочется.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча.

В салоне играет легкая, ненавязчивая музыка, в окнах мельтешат яркие огни новогоднего города, но моя грусть всё никак не уходит.

Напротив – становится еще сильнее.

Теперь меня не радует даже то, что поясница уже не болит, и что вся проблема – только в напряженной мышце.

Хочется просто скорей приехать в отель, заварить себе чайку и сесть у панорамного окна, чтобы смотреть на море и больше ни о чем не думать…

Странное какое-то настроение.

Приехав, я выхожу из автомобиля, снова, но теперь с грустью благодарю своего босса и иду к себе в номер.

Там – переодеваюсь в лосины, надеваю затасканный, но горячо любимый свитер и заботливо повязываю на пояснице бабулин шерстяной шарфик.

Так теплее…

Уютней, что ли.

Но, только я собираюсь заварить себе чай, как в дверь настойчиво стучат.

На пороге стоит босс…

Точнее, нет, не так!

На пороге стоит огромный матрас, а где-то за ним частично виднеется и мой огромный босс.

– Так, Стрелецкая! – приглушенно кричат мне. – Я тут тебе свой ортопедический матрас с кровати принес.

– Что вы… – обалдело тяну я. – Не надо!

– А ну с дороги – брысь! – бодро рявкают на меня.

И матрас, повернувшись боком, неумолимо двигается вперед.

Стремительно идет прямо на меня.

Понимая, что выбора нет, отхожу в сторону, позволяя боссу занести его в номер.

А еще – зачем-то поправляю бабулин шерстяной шарфик, аккуратней перевязывая узелок.

Спадает он просто…

Деловито просеменив за боссом, смотрю, как он стаскивает с кровати мой обычный матрас.

– Вам, может, помочь? – предлагаю робко. – Он же тяжелый.

Но мне отвечают ироничным взглядом.

– Нет, Ирочка, тяжелый у меня сегодня день. А с этим козлом пуховым мы как-нибудь договоримся.

И с легкостью взявшись за оставленный у стены матрас, босс мгновенно устанавливает его на мою кровать.

Следом бросает простынь, поправляет её и закидывает поверх подушки с одеялом.

– Вот и всё! Опочивальня готова.

– Спасибо, Заман Исхарович – бормочу смущенно.

Я рада, что мой босс на меня действительно не обижен, но мне жутко неудобно за его помощь.

Он и так слишком много для меня сегодня сделал.

– Пожалуйста, Ирина Сергеевна – хитро усмехнувшись, отвечают мне.

А потом, босс берется за мой матрас, легко поднимает его и шагает к двери.

– Так, Стрелецкая – строго говорит по пути, – в офисе у тебя пока что отпуск. Рисуешь здесь Совещания ежедневно в твоей постели ровно в шесть часов вечера.

– Заман Исх… – возмущенно начинаю я.

– Отставить пошлости! – тут же рявкают на меня. – Вынужден выполнять предписания врача. Постельный режим – значит , постельный режим.

– Но, босс…

– Ирочка, сам смущаюсь, но делать нечего – сердечно заверяют меня. – Я с женщинами просто так в постели тоже давно не лежал. Но терять лучшего сотрудника в разгар работы – не могу!

Краснею.

– Не льстите мне.

– Льстить не умею. Умею только ценить.

Матрас, бодро лавируя в воздухе, уже выходит в дверь.

А потом – резко останавливается, чуть ли не стукнув меня по носу, потому что я иду следом.

– И еще, к моему приходу – чай, пожалуйста. – душевно просят мне. – Раз уж на должность секретаря мне тут назначить некого, то чай будет с тебя.

– Хорошо…

– Вот и ладненько. Доброй ночи! – раскатисто желает этот дикарь и удаляется прочь по коридору.

А я, закрыв за ним дверь, только обалдело качаю головой, не понимая, как умудрилась на это подписаться.

Я что, правда согласилась совещаться с ним в постели?

Глава 16.2

– Слушай, я замотался вчера. Даже ответить забыл. Простишь? – на другом конце виноватый голос Давида.

А мне – приятно.

– Да ну брось, я все понимаю. Ты меня тоже прости, мне так жаль, что у нас всё сорвалось.

– Ничего, школота… – слышу, что он улыбается. – Мы с тобой еще устроим улетное свидание, да?

– Да. Конечно…

– Точно? Договорились?

– Ага – улыбаюсь я, мечтательно обнимая подушку.

Как же хорошо начался этот день!

Вот я дурочка.

Уже надумала себе, что Давид окончательно на меня обиделся, а он – просто был занят.

– Ну тогда давай рассказывай, что у тебя там за больничный? Я с утра весь офис обыскал, аж испугался, что ты исчезла. Думал, может тебя уволили после вчерашнего совещания.

Краснею, закидываю ногу на ногу.

– Да ничего особенного. Просто поясницу прихватило. Врач назначил постельный режим. Думаю, не больше недели.

– Ого. Надеюсь, ты все назначения выполняешь?

– Конечно – отвечаю с тяжелым вздохом.

– Смотри мне! – звучит нарочито строгое в трубке. – Будешь долго болеть – ругаться буду. Скорей поправляйся! Идет?

Прыскаю со смеху.

– Идет. Спасибо.

– Что там, кстати, у тебя с проектом Аверина? – без особого интереса спрашивает Давид.

– Да пока ничего – жму плечами. – Буду работать из дома.

– Вот как…Ну, если хочешь – можем как-нибудь поработать вместе по видеосвязи. Помогу. Подскажу.

– Можно как-нибудь – смущаюсь я.

И отвлекаюсь, когда в дверь неожиданно звонят.

С подозрением взглянув на время, понимаю, что это не босс.

Слишком рано.

– Дав, я тебе чуть позже перезвоню – говорю в трубку и иду к двери.

На пороге стоит женщина лет шестидесяти с чемоданчиком, на котором нарисован красный, медицинский крестик.

– Здравствуйте! – улыбается она.– Я – Евгения Михайловна. Ваша медсестра.

– Не моя – открещиваюсь я. – Здрасьте… – добавляю растеряно.

– Как же? А укольчики? Витамины группы б. У меня тут указано в сообщении – Стрелецкая Ирина Сергеевна. Вы?

Обалдев, открываю рот.

– Я, но…

– Вот и разобрались!

Потеснив меня внушительной грудью, женщина бойко врывается в мой номер.

А я – только беспомощно хлопаю глазами.

Кажется, с таким лютым напором у моей бедной, зажатой мышцы просто не останется шансов.

Она обречена на выздоровление.

Показав медсестре, где помыть руки , я обреченно укладываюсь на постель.

– Укольчиков не боишься, солнышко? – спрашивают меня, протирая кожу спиртом.

– Ну. Немного – честно признаюсь я.

– Не переживай. У меня опыт большой. Я, деточка, всем Алихабовым уколы ставила. Каждую задницу в этой семье знаю, как облупленную! Этих сорванцов только мне доверяли.

– А что, их много братьев? – любопытствую я, подпирая лицо ладонью, пока Евгения Михайловна колдует над моей пятой точкой.

– Вообще – двое родных. А Заманчик им двоюродный, но он с ними в одной семье рос.

– А почему?

Морщусь, чувствуя, как входит в кожу игла.

– Сиротка он – со вздохом отвечает женщина – С трех лет, кажись. Ну вот. Готово. Не больно же?

– Нет… – бормочу я. – Спасибо.

Но кажется, это был не витамин б.

Евгения Михайловна только что вколола мне грустинку.

– Сейчас-то они все смелые, – продолжает она, собираясь. – А когда меня в детстве видели – такой рёв поднимали, Ирочка, ты бы слышала! Удирали от моего шприца, голожопики, по всему дому. И только когда отец рявкнет – тогда штабелями на кровать укладывались. Правда, на Заманчика крик не действовал. Для него у нас были свои методы.

– А что действовало? – спрашиваю я, натягивая лосины.

Мне почему-то интересно.

– Тетин поцелуй в лобик. Мой тоже срабатывал, но там квота повыше была. От трех раз. Иначе допуск к попе категорически не давал! Ни под каким предлогом!

Улыбаюсь, провожая женщину к двери.

– Нежный какой…

– Ага. И только когда его расцелуют, тогда он на кровать с готовностью ложился, глазки крепко зажмуривал, кулачки стискивал… Ой! Прям дрожал весь! Но ни одного звука. Зато потом, заплаканный, с рук не слазил. Театрально страдал несколько дней подряд, представляешь? – доверительно сообщают мне. – Хромал , за попу держался – на нежности напрашивался. Даже не верится, что сейчас такой хмурый, сердитый лоб вымахал.

– Это да – еще шире улыбаюсь я.

А грустинка, тем временем, расходится по телу и доходит до глаз, начиная щипать их солью.

Проводив женщину, скептически оглядываю приготовленный для босса стол.

Там уже стоит планшет с наброском, расставлены чашки для чая и пузатый чайник с заваркой.

Шмыгая носом, достаю из закромов и бабулино, вишневое варенье.

Последнюю баночку.

Своего. Любимого . Божественно вкусного!

И, когда, к вечеру, в дверь звонят второй раз , я точно знаю – это уже босс.

– Заман Исхарович, я все подготовила… – оповещаю его с порога.

Босс хмуро кивает, стаскивая куртку, и проходит следом за мной.

К столу.

Остановившись, с явным неодобрением оглядывает его несколько секунд, а потом молча хватает чашки, берет баночку с вареньем и деловито уносит все это прочь.

В спальню!

– Чайник прихвати, будь другом – велит, не оборачиваясь.

Расставив чашки по тумбочкам, он ложится на кровать и цепляет под спину подушку.

– А у тебя окно что ли открыто? – спрашивает с подозрением.

– Нет…

– Холодно – выносит свой вердикт.

И, под моим обалдевшим взглядом, забирается под одеяло, блаженно принюхивается и, кутается в него чуть ли не до носа, оставляя только два хитрющих, довольных глаза на поверхности.

– Располагайтесь, Ирочка. Я готов.

– А вам не кажется, Заман Исхарович, что это немного чересчур?

– Нет, знаете, совсем не кажется. У меня вообще-то на работе сегодня такой стресс был – жалуется босс, страдальчески сводя брови.

– Какой такой стресс?

– Там все бестолочи – отвечают мне с тяжелым вздохом. – Я с ними так понервничал. Мне всю нервную систему разворотили. А теперь меня от стресса знобит. Представляете?

– Босс… – упираю руки в бока.

– А в этом номере согреть меня может только одеяло – драматичным басом наседают на меня. – Или вы что, хотите, чтобы я мерз? После всего, что между нами было?

Манипулятор…

Боже, ну какой же бессовестный манипулятор!

– Ладно – бурчу я, махнув рукой. – Лежите.

– Благодарю, Ирочка. Вы – самый настоящий друг! – душевно выдает этот медведь.

И, выжидающе, с аппетитом глядя на меня , хлопает ладонью по одеялу рядом с собой.

– А теперь – идите сюда. Работать будем.