Глава 37

– Что у вас есть из диетического меню? – доносится до меня голос Давида.

А я хмыкаю про себя.

Боже, да он еще и сидит на диетах.

И что же ты собиралась с ним делать, Ира?

У вас явно несовместимость по всем фронтам, алё!

– Могу предложить вам греческий салат, суп из белых грибов, а также – минестроне со шпинатом – с профессиональной улыбкой рапортует девушка.

Со шпинатом?

Это который трава?

Брр…

Какая гадость.

– Отлично! Значит, греческий салат для моей спутницы и полпорции минестроне. А мне…

Туман воспоминаний рассеивается моментально!

Теперь я вся тут.

С отвисшей челюстью и с кучей вопросиков в глазах.

– Что-что, прости? – подаю голос. – Ты что, сам заказал мне еду?

– Малыш, ты, конечно, шикарна в этом платье, но заметно, что немного поправилась после больничного – с милой улыбкой заявляет Давид.

Я переглядываюсь с официанткой.

Та солидарно округляет глаза и тут же прячет свой обалдевший взгляд в блокноте.

А я свои глаза не прячу.

И, не моргая, теперь вопросительно смотрю на Давида.

– На выходных пойдешь со мной в зал – бесстрашно продолжает он – Будем делать из тебя конфетку! Договорились? Девушка, и принесите нам вино.

– Какое желаете?

– Красное сухое – уверенно отвечаю я, пробегая оценивающем взглядом по белой, фирменной рубашке своего спутника.

Кажется, во мне просыпается привычная, боевая Ира.

Та, которая в свое время держала в страхе всю улицу.

А еще та, которая виртуозно отлупила шваброй двухметрового мужика.

Эх.

Бедненький…

– Согласен – галантно отзывается Давид. – Остальное на ваш вкус. Надеюсь, он у вас не дешевый.

Ох ты.

А я надеюсь, что её вкус плохо отстирывается.

Когда официантка уходит, Давид, не чувствуя нависшей над ним угрозы, расслабленно откидывается в кресле.

– Как хорошо, что мы с тобой можем провести время вместе, правда, малыш?

– Да-а – тяну с приторной улыбкой. – Это прекрасно.

Сейчас главное – не спугнуть жертву.

Душа требует реванша.

– Я уже так замотался с этой работой…Но хотя бы этот придурок сейчас под руку не лезет.

– Какой придурок?

– Босс, конечно. Есть кто-то еще?

– А-а… А почему не уйдешь, если он тебе так не нравится?

– Так у него же лучшие проекты – хмыкает Давид. – Все это знают. Хотя, если честно, не понимаю ажиотажа вокруг его компании. По мне – сам он весьма посредственный дизайнер. Наверное, семейка помогла бизнес сколотить…

Ой.

А вот и зависть…

Ира, блин!

Как ты вообще умудрилась вляпаться в это недоразумение?

– Да ты что? – невинно интересуюсь, раскручивая диалог. – Но у него ведь лучший процент для дизайнеров. И он всегда упоминает автора работы в своих портфолио. А все остальные компании презентуют дизайны только от своего лица.

– Ну....Сомнительные выгоды – кривит лицо Давид . – И давай честно – ты в этом мало что понимаешь, малыш. Как поваришься в компании годик-другой, тогда и обсудим.

Согласно улыбаюсь, когда официантка ставит перед нами бокалы с вином.

Очень вовремя.

– А вообще, мой тебе совет, Ир, – не ведись на эти бонусы – продолжает авторитетно вещать мой спутник. – Как человек – Заман максимально хреновый тип . Только и думает, что о собственной выгоде. Машины меняет несколько раз в год. В Москве вообще на Ламборгини катался. Мы на него пашем, а он себе тачки покупает каждый сезон. Урод он. На этом всё.

Да, точно.

На этом всё…

Злому бычку показали красную тряпку и сказали «торо!».

– Урод, значит? – вкрадчиво переспрашиваю, пододвигая к себе бокал.

– Мягко сказано – самодовольно отвечает Давид, даже не улавливая перемену в моем голосе.

– Слушай, милый, скажи честно, – продолжаю я – это тебя его шутка про достоинство так задела, да? Ты, котик, расстроился, что тебя раскусили?

– Что, прости?

Самодовольная ухмылка сползает с его лица наполовину.

Удар оказался неожиданным.

Враг дезориентирован.

– Наверное, у тебя в штанах и правда беда? – елейно улыбаюсь. – Хочешь об этом поговорить?

– Ты… Ты что вообще несешь?

– Я просто пытаюсь рассуждать логически. И хочу тебе помочь.

– Да…Да какая к чёртовой матери у тебя может быть логика? – Давид краснеет от злости – Ты же тупая, как пробка, и таланта у тебя ни хрена! Кичишься своим дизайном, как дура!

Вот значит, как…

Ну все.

Теперь точно пора вспоминать свое криминальное детское прошлое.

Молча поднимаю бокал, делаю глоток и встаю с места…

– Ты бы хоть так откровенно не бесился – советую ему. – А то сам себя сдаешь.

– Да пошла ты…

– Пойду. А ты, будь добр, засунь свое диетическое меню прямо в свою грустную, постную задницу. А я люблю мясо!

И неожиданно щедро плескаю содержимое бокала на фирменную, белую рубашку.

– Ах ты…

Но я уже не слушаю.

И неторопливо иду на выход, не обращая внимания на шокированные возгласы гостей за спиной.

Жаль, что босс этого не видел.

Он бы точно оценил…

Гордо задрав нос, забираю из гардеробной пальто, гордо выхожу на улицу…

Но у моря – теряю всю свою боевую спесь.

Потому что вокруг – снова нестерпимо пусто.

Точнее, здесь, конечно, ходят люди.

Куча людей…

Но они – как пустая массовка, в которой нет одного, самого главного героя.

И от того – они просто мельтешат перед глазами и дергают за нервы, разлетаясь вокруг смутно похожим запахом духов, смутно схожими интонациями в голосе…

Все смутно.

И все – совсем не то....

В такси я окончательно расклеиваюсь.

А когда в сумке несколько раз вибрирует телефон, уже даже не пытаюсь узнать, что там.

Всё равно ничего важного…

Но, когда машина оставляет меня у отеля, взглядом я опять неосознанно ищу окна его номера.

И неожиданно натыкаюсь на два ярких квадрата…

В них горит свет!

Чувствуя, как начинает барабанить в висках кровь, силой заставляю себя стоять на месте.

Пытаясь успокоиться, отсчитываю нужный этаж, уговаривая себя заранее не радоваться…

Но все верно.

Этаж совпадает.

Снова упрямо отсчитываю…

Верно!

И я уже бегу ко входу в отель на своих жутко неудобных шпильках. Влетев внутрь, стягиваю их с себя, хватаю в руки и лечу к лифту.

Так быстрее…

Вся запыхавшаяся, несколько раз врезаюсь на поворотах в гостей, кричу по пути «извините!» и, наконец, встаю у его номера…

Не успев перевести дыхание, осторожно стучусь в дверь.

Трижды…

А собственное сердце, вторя моему стуку, бьется уже где-то в горле.

Мне страшно…

Страшно потому, что я поняла, что на самом деле к нему чувствую.

Страшно, что он не захочет меня со мной говорить.

И что на мои чувства теперь не будет ответа…

Когда дверь легонько открывается, я, как последняя трусиха, не заглядываю в проем.

Прижимаясь спиной к дереву, лишь просовываю внутрь мизинчик, согнутый крючком.

А сама – крепко зажмуриваю глаза, чтобы не разреветься.

Но все-таки всхлипываю, когда там, за дверью, мой мизинчик крепко жмут.

Очень горячим пальцем…