Глава 42

– Ну, здорово, Матвей Палыч – жму протянутую руку.

Тихомиров – парень нормальный.

И хоть он наш главный конкурент, мы всегда умудрялись поддерживать деловой нейтралитет.

– Эй, мужик! – следом зову бармена. – Трепло свой сделай мне , ладно?

– Эспрессо трипло, Заман Исхарович? – переспрашивает парнишка в модной кепочке.

Серьги в ушах, сам – сплошь в наколках, еще и бороду отпустил.

Колоритная нынче молодёжь, однако…

– Оно – киваю я .

И, хлопнув конкурента по плечу, завожу его внутрь.

– Матвей Палыч, ты че будешь?

– Да спасибо, Заман, я уже выпил. Как раз на деловой встрече был.

– Нет. Так не пойдет…Я че, один пить буду? Мужик! – снова пробасил я, выравнивая по стойке "смирно" всех гостей.

После болезни голос у меня, конечно, отменный.

– Еще один трепло моему товарищу организуй! Добро?

– Слушаюсь, генерал! – бодро отзывается парнишка, отдавая честь.

То-то же…

– Ну что, Палыч – присаживаясь в кресло, снова переключаюсь на своего конкурента – Задница-то уже в мыле? Работа кипит, да?

– Стараемся, Заман – отзывается скромно.

А у самого морда до крайней степени довольная.

Видимо, этот наивный хрен панирует меня уделать.

Но тут – пардон.

Я в работе своей Ирины уверен на все сто процентов.

Пока болтаю с Тихомировым о нашей общей сфере деятельности, краем глаза смотрю на арендованную тачку, которая выезжает с парковки.

Слежу за тем, как она медленно пытается протиснуться, не задев мою ласточку.

Если за рулем женщина – царапину прощу.

Мужика – сразу догоню и угрохаю.

Это ж мой новогодний подарок, как никак, а я – человек до крайней степени сентиментальный.

Пытаюсь разглядеть, что за половая разновидность чайника за рулём, но автомобиль уже скрывается на дороге.

Не задел.

Еще немного поболтав с Тихомировым, допиваю кофе и выхожу на улицу.

А в голове, между тем, стоп-кадром вспыхивает мысль.

Саркисов на такой же тачке ездит.

Кстати о Саркисове…

Я ведь совсем забыл про этот гонорейный хрен…

Паркуясь у отеля, набираю свою секретаршу.

– Нина! Оформи Саркисова на увольнение. С Аверина его снимаю. Толку от него уже нет.

Четыре его проекта полетели в топку.

Держать его и дальше – никакого смысла не вижу.

Я хотел уволить его раньше, но понимал, что так оттолкну от себя Иру, которая могла посчитать, что я делаю это из ревности.

– Ой, Заман Исхарович, – лепечет Нина – а я как раз хотела вам написать. Он сегодня сам заявление на увольнение оформил и вышел на больничный. И еще, Антонова отпросилась по делам…

– Ниночка, по каким, мать вашу, делам?! Вы без меня совсем заскучали, я посмотрю?

– Заман Исхарович…

– Хорош! – командую, не желая слушать оправдания – Саркисова уволь. И впредь, чтобы дела в рабочее время согласовывали со мной. Ясно?

– Все поняла!

Сбрасываю звонок.

И, проверив на месте ли кольцо, шурую к отелю, моментально забывая про всех этих бестолочей.

По пути захожу в ресторан.

Договариваюсь о меню, бронирую лучшую, стеклянную зону и прошу организовать нам музыкантов.

Сегодня хочу всё сделать, как полагается.

Поедим, потанцуем, встану на колено, надену кольцо…

Когда захожу в номер, с предвкушением оглядываюсь в поисках своей мелкой, чувствуя, как поднимается в груди непривычное волнение, смешанное с возбуждением.

Как пацан, ей богу…

Впервые до такого докатился.

Когда надеть девушке кольцо хочется так же сильно – как с ней переспать.

Зову Иру – не отзывается.

Прохожу в спальню, хмуро разглядываю аккуратно заправленную постель…

И при мысли о том, что девчонка ушла с моей территории, моментально зверею.

Ну, Ира! Ну, погоди…

Все равно ведь назад притащу.

Рассерженный, перехожу из комнаты в комнату, оглядываю гостиную, заглядываю в гардеробную....

И оп!

Бомба обезврежена.

Как будто резко перерезали нужный повод и опасное тиканье, отсчитывающее секунды до взрыва, прекратилось.

Девчонка стоит ко мне спиной, замотанная в одно только белоснежное полотенце.

В ушах явно наушники, так что мое появление остается незамеченным.

Открыв дверцу шкафа, она ныряет внутрь и начинает крутить попой из стороны в сторону.

– Держи-держи… – доносится веселое из глубины шкафа. – Руку мою держи… Что хочешь – скажи. Получишь…Ага! Держи!

Ох ты ж.

Певунья…

Еще и вещи такие правильные поёт.

Про руку свою. Прямо как чувствует!

У нас с ней, видимо, уже образовалась ментальная связь.

Облокотившись о дверной косяк, поначалу с усмешкой наблюдаю за её концертом, но очень скоро мне становится не до смеха.

И в голове вспыхивают уж очень развратные картинки того, что еще нужно держать, а что – получать.

Фантазия у меня хорошая.

И я уже жру глазами идеальные, стройные ножки и упругую попку, которая рисует ритмичные круги в воздухе, так и напрашиваясь на пару шлепков.

Меня начинает лихорадить…

Хлеще чем от сорокоградусной температуры.

Хочу эту девчонку.

В постель, в жизнь, всецело…

Как никого никогда не хотел.

До напряжения в каждом нерве, до громкой, болезненной пульсации в висках и до какой-то нереальной тахикардии, от которой дыхание спирает к чертям.

Хочу телом, разумом, взбесившимся сердцем и каждой гребаный клеткой…

А Ира так и продолжает веселиться, совершенно не подозревая, что снова закладывает бомбу внутри меня.

Только эту уже не обезвредить.

И до взрыва – считанные секунды.

– Держи-держи! – напевает игриво – Что хочешь – скажи. Получишь…Ага!

И попка, вильнув напоследок, эротично оттопыривается, будто приглашая последовать призыву.

Взять…

В этот момент я верю, что просто сдохну, если наконец её не коснусь.

– Да блин, ну где ж оно… – сокрушённо бурчит , продолжая поиски в шкафу. – Ой. Вот.

И всё.

Я взрываюсь, отправляясь в самое пекло ада, когда девчонка резко выпрямляется и полотенце слетает с соблазнительной фигуры, падая к ногам.

Под ним – совершенно ничего нет.

Только божественное тело, образ которого тут же отпечатывается на подкорке и плавит остатки разума, включая на полную лишь голые инстинкты.

Словно заколдованный, делаю шаг навстречу.

Держу пари – картинка из меня та еще.

Помешанная, голодная морда, вздыбленная ширинка и полное отсутствие интеллекта в глазах.

Хищно слежу взглядом, как Ира поворачивается, чтобы подобрать полотенце, но вдруг резко останавливается, натыкаясь взглядом на меня.

И, забыв про полотенце, тут же судорожно отпрыгивает к стене.

– Ой! Ой, Боже! – пищит , не зная за что хвататься. – Боже!

Пару секунд паники, за которые я успеваю увидеть все…

И она застывает как Венера на картинке итальянского маляра – одна рука прячет грудь, другая – тянется вниз.

Усмехнувшись, качаю головой, делая новый шаг навстречу.

Нет, Ирочка.

Даже Боже тебя уже не спасет.