37

— Воскресенский присылает цветы. Свежие. Каждые несколько дней, — вздохнула Ирка в телефон, вяло дожёвывая ужин. — Одни ещё не успевают завянуть, а уже приносят новые.

Она потянулась поправить орхидею. Сегодня принесли потрясающую композицию — «Сердце океана»: белые орхидеи, розовые тюльпаны, лиловые розы и какие-то голубые экзоты в синей шляпной коробке сердечком. Мама даже белую скатерть на кухне постелила ради этого букета и салфетки с голубыми разводами в цвет атласных лент. Получилось очень красиво.

Нарядно. Сказочно. Волшебно.

Только не радовало.

— И чем ты недовольна? — удивилась Аврора. — Что ещё он может сделать? Как показать, что ты ему важна, дорога, нужна? Что думает о тебе? Показать наглядно, действиями?

«Может, приехать?» — отставила Ирка бокал с вином. Плеснула себе для поднятия настроения, но только один глоток и сделала — не легло. Какое вино! Сейчас бы водки.

Прошёл месяц, как Вадим улетел, и она думала, чем дольше его нет, тем будет легче, но как бы не так. Порой накатывала такая тоска.

Сегодня особенно. Ведь вчера вечером он первый раз не позвонил. Сослался на какой-то форс-мажор, даже «С добрым утром!» не написал и весь день был «не в сети».

Сегодня особенно. Ведь сегодня столько всего произошло и оттого было особенно тоскливо.

Грустно. Беспросветно. Одиноко.

Петькина бабка сказала бы: «Одиночество, деточка, это когда тебя некому забрать из морга. Всё остальное — временные трудности». Но в морге Ирке будет по хрену, а когда всё навалилось и некому просто обнять, утешить, сказать: «Да пошли они все!» и смело, убедительно пообещать, что всё будет хорошо, одиночество ощущалось как никогда остро.

— Конечно, приятно, когда мужчина приносит на свидание весь джентльменский набор, а не только хрен, — горько усмехнулась Ирка, — но в моём случае хотелось бы наоборот, а цветы жалко, они гибнут.

— Так это цветы, Ир! Их для того и выращивают. Для того и срезают, — ответила Аврора практически словами Воскресенского.

— Ой, ну не зна-а-а-ю… — задумчиво протянула Ирка.

Вернула в холодильник вино, ткнула в мойку пустую тарелку.

Подумала: «Может, позвонить Гордеевой? Тусануть с ней где-нибудь. По барам пройтись, развеяться» и отмела эту мысль, как несостоятельную.

Какая Гордеева! И так тошно. Какие тусовки — уже добрести бы до кровати, включить тупой сериальчик и не думать ни о чём.

Не прокручивать, не накручивать, не переживать.

Одно радовало: рабочая неделя наконец позади, впереди — выходные.

Длинные майские выходные.

— Только не вздумай сказать ему про цветы в горшках, — всё ворчала Аврора, когда Ирка прижала телефон к уху плечом и открыла воду, чтобы помыть посуду. — Я как-то заикнулась, и муж популярно мне объяснил, что такое букет, а что такое цветок в горшке. Заочно уважаю твоего Воскресенского за то, что он присылает букеты, да ещё в коробках.

— Угу, Воскресенский молодец, — сунула Ирка тарелку в сушилку. — Прямо герой.

— Это забота, Ир, — настаивала подруга. — Тебе даже с вазами не нужно париться. Цветы в горшках как минимум — обуза, а как максимум — жадность. А за букетом не нужно ухаживать, и Вадим молодец, что не создаёт тебе лишнюю работу и думает о твоём комфорте, а не о расходах.

— Ну почему же, — чисто из вредности возразила Ирка, окинув взглядом кухню: всё ли убрала. — Надо воду подливать, специальный порошок растворять, завядшие цветы из букета удалять, а ещё следить, чтобы рядом не лежали фрукты, особенно бананы, которые выделяют этилен, что сокращает жизнь срезанным цветам.

Всё это Ирка прочитала на сайте, где Вадим заказывал цветы, на который, конечно, из любопытства залезла.

— Вот ты зануда, — хмыкнула Аврора. — Свежие цветы — это красиво и приятно. А завяли — выкинул и забыл. Прекрати думать, сколько он тратит, и сколько на эти деньги можно купить еды. Ты столько не съешь. Наслаждайся и оставь эти комплексы, Лебедева!

— Где я и где комплексы? — хмыкнула Ирка.

Хрустя сочным яблоком, она поднималась к себе наверх.

Хотя Аврора, конечно, права, слишком хорошо её знала: Ирка ведь подумала и про деньги, особенно когда увидела на сайте цены, и про цветы в горшках. Но больше не будет.

Сумасшедший апрель с его сумасшедшей погодой, когда лето сменяла зима, после снега и холода стояла жара, а потом снова по колено наметало снега, наконец, остался позади.

Наступила весна.

На косогорах цвели одуванчики, в окно дул лёгкий весенний ветерок, деревья покрылись лёгкой зелёной дымкой, на огородах трудились радостные дачники.

Май. Чудесный тёплый май.

Впрочем, какая разница какой сегодня месяц, год или день, если есть кому сказать «люблю».

«Люблю. Всё ещё люблю. До сих пор люблю», — писал ей Воскресенский.

«Давай писюн показывай. Любит он!» — смеялась над ним Ирка.

Они переписывались каждый день.

Переписывались, перезванивались, иногда вместе смотрели кино или мультики.

Начали с того памятного разговора с признаниями и мультфильма про Маугли и активно практиковали. У них даже появились свои любимые фильмы и шуточки.

— Мне нравится быть медведем, — чесал голову под стянутыми в хвост волосами Вадим (как же быстро они отрасли!), словно юный Маугли, подражающий Балу.

— Из тебя выйдет прекрасный медведь! — улыбалась Ирка, общаясь с ним по видеосвязи. — Ты уже чешешься как медведь…

Но с того же памятного разговора, когда они чуть не поссорились, кроме приятных воспоминаний, традиции вместе смотреть кино и получать свежие букеты, остался и неприятный осадок.

К счастью, не от общения с Вадимом. Теперь Ирка точно знала, что его отец сказал ей не всё.

Например, умолчал, что собирается уезжать в Америку.

Это значило, что помогать Ирке с её «делом» Борис Викторович и не собирался. На новое дело, тем более такое сложное, как, например, дело её отца, у него просто не осталось времени.

Теперь Ирка была «вооружена»: верить всему, что он обещает, не стоит.

Нет, от данного ему слова она не отказалась и помалкивала, что знает про Америку, просто сделала выводы. Она полазила по сайтам клиник репродукции, почитала статьи, разобралась, как проходит забор яйцеклеток, что такое криоконсервация и витрификация.

Изучила цены. Позвонила Авроре. У неё даже наметился план.

Именно Аврора его и подсказала.