46. Почти семья

Жилой комплекс " Шаляпин" находился на выезде из города, на одноименной улице и включал в себя несколько малоэтажных домов. Все квартиры здесь были многоуровневыми и многие имели отдельный вход. Территория комплекса была огорожена глухим забором и тщательно охранялась.  Не место, а мечта для того, кто хочет спрятаться от всего мира.

По пути к дому тети Гали, а именно так она велела себя величать, ребята завезли меня в супермаркет и помогли закупить продуктов на первое время, чтобы я могла никуда не выходить. А еще Егор приобрел мне простенький телефон и симку на свое имя.

Главный и доселе единственный житель квартиры - кот Шпунтик встретил нас громким и заунывным мурлыканьем. Большой, рыжий и лохматый своими огромными глазищами он заглядывал прямо в душу, требуя еды и ласки.

Егор провел мне небольшую экскурсию по дому и бесценный  инструктаж, как лелеять Шпунтика, чтобы тот не срывал на мне свое плохое настроение.

Убедившись, что я не пропаду, ребята уехали по домам, а я осталась наедине со своим новым мурчащим другом.  Разложила продукты в холодильник, накормила кота и убрала свои немногочисленные вещи, найденные в бабушкиной квартире, в шкаф.  А затем, приняв душ, в обнимку с котом легла спать. Вот только сон никак не шел, а бестолковые мысли кружили ураганом в  голове.  Мой побег, каким бы волнительным он не был, совершенно не решал моих проблем. Рано или поздно Гена меня найдет и все равно сделает по-своему. Гена. Эх, досталось  ему, наверное, от Соболева, что не уберег. Как бы я не злилась на него, мне было противно от мысли, что он сейчас переживает за меня. Соболев просто рвет и мечет, маме точно ничего не сказали, Лешка сердится на меня и только Мироновы искренне переживают. Удивительно, как за короткие несколько месяцев они стали для меня настоящей семьей.  И от осознания этого факта проснулась едкая и обостренная совесть.

-Алло, - чуткий голос Софьи Александровны только подтвердил, что я делала все верно, позвонив ей.

- Софья Александровна, это Ксюша, - в трубке раздался вздох облегчения. - Помните, вы как-то сказали, что я могу с вами поговорить обо всем. Для меня этот момент похоже настал.

- Здравствуй, Ксюша! Рада тебя слышать, - меня всегда удивляла способность этой женщины при всем своем внутреннем напряжении оставаться внешне  спокойной и рассудительной. Гене безумно повезло с женой.-  Конечно, я с удовольствием тебя выслушаю и по возможности обязательно помогу. Только скажи, дорогая, с тобой все хорошо? Мы все очень волнуемся за тебя.

- Все хорошо. Софья Александровна, мне не хватит смелости позвонить Гене. Я его подвела. Сильно. Но иначе просто не могла. Я не прошу меня понимать. Просто очень хочу извиниться перед ним. Перед вами. Вы столько сделали для меня, а я поступила с вами не очень красиво. Простите, пожалуйста, - на секунду я замолчала, поскольку от наплыва чувств защипало в носу.  - Передайте Гене, пожалуйста, что со мной все в порядке. Больше я его не подведу. Буду осторожна и внимательна. И он всегда может мне позвонить. Только я все равно не уеду.

На том конце послышался печальный вздох, а потом и тихий голос женщины:

- Гена, не сердится, Ксюшенька. Он просто не мог тебя найти. Он боялся, что случилось что-то плохое с тобой, - по дрогнувшему голосу я поняла, что боялся не он один.- Спасибо, что ты мне позвонила. Теперь я смогу его успокоить. Скажи, я могу тебе чем-то помочь? Может быть тебе что-то нужно? И я понимаю, что лезу не в свое дело, но где ты сейчас?

- Сняла квартиру на месяц, если всё успокоится вернусь потом в свою старую. Мне ничего не нужно, спасибо!

Мне стало намного спокойнее и легче после разговора с Софьей Александровной. И если мысли о Гене немного улеглись, то переживания по поводу Тимура - нет. Сколько бы я не ворочалась в кровати, не считала про себя, сна не было ни в одном глазу.  А еще  эта его черная визитка, которую я положила на тумбочку возле кровати, мозолила глаза. Просто черная картонка и белый номер, ни имени, ни иных контактов. Перебирая в голове все за и против, я все же решила ему позвонить.

- Да, - парень ответил после второго гудка, а на заднем фоне я услышала чьи-то голоса и заливистый женский смех. Наверно, Сбруева, подумала я и сбросила вызов. Ну что же я за идиотка такая! И зачем позвонила? В уголках глаз начали собираться слезы и я не стала сдерживать их.

- Сейчас поплачу и забуду о его существовании, - давая волю слезам, пробубнила себе под нос.

Следующие несколько дней прошли в полной идиллии со Шпунтиком. Я никуда не выходила, ни с кем не разговаривала, только отправила пару смс: Кате, чтобы предупредить о своем временном отсутствии в универе,  и Леше с извинениями.

А в среду меня навестил Реми. С его слов, в кофейне больше меня никто не искал, все было тихо и спокойно. Но Черниговскому он не доверял, а потому настоятельно просил не попадаться ему на глаза. В тот момент мне и самой этого не хотелось.  Мы до полуночи болтали с Реми обо всякой ерунде и смотрели комедии, ничего серьезного, но как же мне было с ним хорошо и комфортно.  Реми приготовил безешки и мы уплетали их, совершенно не задумываясь о здоровом питании.  А еще он просто был рядом. В это сложное для меня время он подставил свое плечо, не бросил, ничего не требовал, ни в чем не упрекал, не задавал лишних вопросов. Просто рядом! Я была искренне благодарна ему за поддержку. Реми был однозначно моим человеком. И почему я не смогла влюбиться в него, а он в меня? Эта заблудшая мысль моментально вывела меня из состояния равновесия и я  поскорее выбросила ее из головы.

На следующий день я отважилась выйти ненадолго из дома. Прогулялась по территории комплекса, дошла до местной пекарни и зоомагазина.  Уже несколько дней я злостно нарушала режим Шпунтика, когда кормила его немного чаще, чем требовалось. Как результат, еда у кота закончилась намного раньше, а весить он стал чуточку больше. Да простит меня тетя Галя!

За время прогулки я не заметила совершенно ничего странного или подозрительного. Меня никто не искал, никто за мной не следил.

- Это паранойя в моей голове, вот здесь, - легонько постучав по лбу, прошептала сама себе.

На этой волне легкости и свободы я решила сделать послабление в своем образе жизни затворника и в пятницу поехать в университет. Учебники и тетради всё еще оставались в доме Мироновых, а мой студенческий билет - у Тимура, но разве подобная ерунда смогла бы остановить мою тягу к знаниям?

При всех достоинствах "Шаляпина" был у него один огромный минус: до универа мне приходилось добираться с двумя пересадками. Долго, муторно и скучно.

- Ксюша! - крепко обняла меня Катя,  с которой мы встретились   неподалеку от входа в здание университета.- Наконец-то!

Пока шагали до нужной аудитории Катя успела рассказать все последние новости, которые я пропустила за неделю отсутствия. И о том, что у нас сменился преподаватель по философии, и что Танька Котова волосы в розовый перекрасила, и что Стас так на учебе до сих пор и не появлялся.

- А с ним-то что? Неужели совесть загрызла? - следы на руках практически сошли на нет, как и моя злость на него. Видеть его, конечно, мне совершенно не хотелось, но и избегать его я не планировала.

- Подробностей я, конечно, не знаю! В ту пятницу вообще мало кто пришел. Хорошо погуляли, ничего не скажешь, - засмеялась Катя, а потом серьезно добавила:

- А в понедельник, говорят,  его  избили прямо с утра  недалеко от нашего корпуса,предсталяешь?  Нос сломали и несколько ребер. Не знаю, кому он еще насолил, но в принципе так ему и надо!

По расписанию у нас стояло страноведение, которое обычно проходило в дальнем крыле здания, в пристрое, совместно с параллельной группой. Поднявшись на третий этаж, нам предстояло преодолеть длинный узкий переход, а затем свернуть к аудитории. Этот маршрут всегда вызывал у меня необъяснимую  тревогу, поскольку замкнутые и тесные пространства были мне неприятны.  Как и в любой другой день, сегодня в проходе была толчея и давка. Все спешили, боялись опоздать на пару, пытались побыстрее проскочить, расталкивая остальных. Как в этой толпе  передо мной появилась Сбруева, я не заметила.  Вместе с такой же красоткой, своей подругой, она шла, не торопясь, чинно о чем-то беседуя.

- Погоди, а он что?- заинтересовано спросила брюнетка Сбруеву.

-  Ну чего, чего! Сказал, что влюбился в меня по уши. Предлагал к нему переехать. Я обещала подумать, - кокетливо ответила Марина своим приторным голоском.

-  Да чего там думать! Ты видела его квартиру? Это же шикардос! Хватай, пока горячо!

- Ну надо же для приличия подумать, - захихикала Сбруева.

И пока они смеялись и радовались настолько удачной партии для Марины, внутри меня все скручивалось в тугой узел. "Дура, дура, дура"- в глубине души проклинала себя и свои неловкие чувства. В то время, как я бережно хранила в памяти его мимолетные прикосновения и трепетный поцелуй, Сбруева  планировала совместную жизнь с Тимуром.

У них все было серьезно! Слишком серьезно. Почти семья.  А я лишняя, никчемная, ненавистная дочь его врага, которая на миг позволила себе отдаться наивным мечтам.  Интересно, Сбруева знала, что еще неделю назад Тимур целовал меня? Хотя таких, как Марина, подобные пустяки никогда не останавливали.

Мысленно заставила себя собраться и перестать парить в облаках. Я пришла учиться, а не забивать голову всякой ерундой.

- Мне нет дела до Тимура! Мне нет дела до Сбруевой! Мне и так очень хорошо!- настраивала себя всю дорогу до аудитории. И во время лекций, и после, пока ехала с пересадками домой,  и даже, сидя перед телевизором в обнимку со Шпунтиком, твердила себе одно и то же, чтобы в конце концов поверить в это самой.

Если  бы эта дурацкая фраза не крутилась в моей голове целый день, а я под воздействием услышанного не была такой рассеянной и потерянной, то обязательно бы заметила черный внедорожник, который с самого утра преследовал меня повсюду. Если бы...