Глава 2

Идея присоединиться к младшему сыну и его приятелю, решившим вдруг вернуться в академию, пришла в голову графу Леонарду Шелдону внезапно, но он ни секунды не жалел, что поддался внезапному порыву. Немалый жизненный опыт говорил, что именно такие интуитивные решения и оказываются в итоге самыми результативными.

Об Академии Последнего Шанса граф, конечно же, слышал много всякого, но даже не пытался разобраться, где слухи, а где правда, так как рассчитывал всю необходимую информацию вытащить из сына, когда тот приедет на каникулы. Весть о том, что Бенджамин возвращается на месяц раньше, граф Леонард воспринял совершенно спокойно: раньше так раньше, дело такое…

На семейное кладбище за сыном и его приятелем он, в общем-то, пошёл исключительно для того, чтобы присмотреть за Бенджи: мало ли чему он там за год научился. Ещё решит продемонстрировать свои умения окружающим, а граф ещё от предыдущих экспериментов не отошёл, как, впрочем, и обитающие на кладбище призраки. Это Бенджи считал, что ему никого не удалось вызвать, и даже не подозревал, каких трудов стоило графу утихомирить возмущённых непрофессиональными действиями предков.

То, что граф услышал, повергло его в глубокую задумчивость, так как неожиданно на место встали кусочки мозаики, которая до этого никак не хотела складываться. Граф Леонард вынужден был признаться самому себе, что до момента, когда приятель сына, этот Владислав Лестоф, высказал своё предположение о том, что на академию собираются напасть, он в этом направлении даже не думал. И если бы не счастливая случайность, то уничтожение академии стало бы тем камнем, который вызвал бы обвал. И этот обвал похоронил бы под собой благополучие Терейи, которую граф Леонард Шелдон много лет назад поклялся охранять и защищать даже ценой своей жизни.

Уже выходя от ошарашенной его внезапным отъездом Норы, он подумал, что, возможно, стоило бы сначала поговорить с его величеством, но потом решил отложить беседу. Сначала он сам посмотрит на эту академию и только тогда решит, как правильнее будет выстроить порядок действий.

И вот он сидел на нагретом солнцем камне на бескрайнем кладбище и смотрел на собравшихся на небольшой полянке, явно служащей тренировочной площадкой, людей, нелюдей и призраков. И чем дольше он наблюдал, тем сильнее зрела в нём уверенность, что он не там искал поддержку все эти годы. Почему он решил, что молодёжь не стоит принимать во внимание? С чего он взял, что лишь взрослые, обременённые жизненным опытом люди могут стать опорой королевства? Почему он не видел этого колоссального потенциала даже в собственном сыне, считая его ребёнком?

Он смотрел на Огюста Стендриджа, ровесника Бенджамина, которого несколько раз видел при дворе и который кроме чувства брезгливости никаких эмоций у графа не вызвал. А сейчас перед ним сидел сосредоточенный, внимательно слушающий юноша, машинально крутящий в пальцах небольшие камешки. И граф прекрасно знал, кто, как правило, не пренебрегает этим простым упражнением для развития силы и гибкости пальцев. Так всегда делал Кайтек, непревзойдённый метатель ножей и летучих звёзд. Но где ножи, а где маркиз Стендридж! Хотя если посмотреть на то, как разговаривают с ним остальные, невольно появляется мысль, что на самом деле он не знает об этом молодом человеке ничего! Да и душа замка – вот уж действительно чудо! – явно была расположена к Огюсту, а ведь всем известно, что такие сущности терпеть не могут ни лжи, ни лицемерия. Да и тот факт, что Стендридж вернулся, узнав об опасности, грозящей академии, говорил сам за себя.

Тут граф перевёл взгляд на собственного сына и вздохнул: как он мог упустить момент, когда его Бенджи стал взрослым? Ведь он отправлял его в академию только для того, чтобы сын, выбравший некромантию и проявивший к ней недюжинные способности, не разнёс случайно фамильный замок. А теперь рядом с молодым Морриганом сидел серьёзный, готовый к решительным поступкам юноша, которого никто из присутствующих, включая ректора Холверта, не воспринимал как помеху или ребёнка.

Граф внимательно слушал и с каждой минутой понимал, что судьба привела его именно в то место, где, видимо, и будет решаться вопрос о дальнейшем существовании Терейи. Мысль о том, чтобы остаться в стороне, в голову графа не пришла ни на секунду, наоборот, он напряжённо думал, чем может быть полезен будущим защитникам замка. И когда речь зашла о болотной королеве, граф Леонард понял, что вот тут он как раз и может пригодиться.

Облегчение, мелькнувшее в глазах и Теодора, и Хасида после того, как они поняли, что граф готов вместо них встретиться с загадочной королевой Лимейной, слегка позабавило старшего Шелдона. Он понимал, что общение с такой сущностью – дело непростое, но если уж справились эти мальчишки, то неужели он не сможет? К тому же, женщина, она и в болоте – женщина!

– Когда вы хотите с ней переговорить? – граф Леонард улыбнулся Теодору и подмигнул встревоженному Бенджамину.

– Мне кажется, что чем быстрее, тем лучше, – пожал плечами Тео, – допустим, завтра днём. Сегодня вряд ли успеем: пока договоримся, пока согласуем, что и как говорить, время и пройдёт. А ходить к болоту ночью – таких сумасшедших нет даже в нашем приюте безумных.

– Ночью туда даже я не сунусь, – подтвердил его слова Биэль, – мутные они там все, эти болотные. Скользкие, как угорь, изворотливые… И как вы с ними вообще дела ведёте – не понимаю.

– Иногда с большим трудом, – невесело улыбнулся Джулиан, неуловимо напоминавший кого-то графу, но он никак не мог вспомнить – кого именно.

– Значит, тогда решим так, – Тео поднялся с камня и сладко потянулся, – Джулиан, ты через Оскара договариваешься с Лимейной о встрече, допустим, на завтра на три часа. Говоришь, что нужно обсудить важный вопрос, и что на переговоры придёт…

Тут Теодор замялся, так как о статусе неожиданно свалившегося им на голову и сходу ввязавшегося в интригу графа они пока не говорили. На выручку ему пришёл сам Леонард, скромно предложивший именовать себя доверенным лицом с особыми полномочиями.

– Значительно, непонятно, но солидно, – пояснил он свой выбор, – и, опять же, тебя ни к чему не обязывает. Мало ли, какие ты мне полномочия дал! К тому же, я ведь мог и не так тебя понять, правда?

– Ну, в общем-то, да, – согласился Тео, а Хасид одобрительно кивнул, – значит, смотри: наша цель состоит в том, чтобы выяснить, на чью сторону в случае открытого конфликта встанет Лимейна и, соответственно, подчиняющиеся ей болотные. Информацией, которой мы обладаем, с тобой поделится…

– Давай я расскажу, – неожиданно предложил Хайлас и пояснил, глядя на удивлённого ректора, – у меня всё равно пока есть свободное время перед занятиями, пока парни заселяются. Ты иди посмотри, не прибыл ли кто ещё, да Христофора сориентируй по едокам. А мы тут и без тебя справимся. Верно я говорю, твоё сиятельство?

– Абсолютно, – граф Леонард нахмурился и стряхнул прилипшие к безупречному камзолу травинки, – думаю, мастер Хайлас прекрасно сможет познакомить меня с имеющимися у вас сведениями.

– Спасибо! Что бы я без всех вас делал! У меня, если честно, действительно дел – не перечесть, дышать не успеваю! – Теодор благодарно взглянул на гнома и, кивнув Леонарду, быстро пошёл, почти побежал в сторону замка.

Проводив удаляющегося ректора взглядом, граф, убедившись, что остальные тоже разошлись по делам, повернулся к покачивающемуся с пяток на носки гному и, неожиданно шагнув вперёд, наклонился и крепко обнял Хайласа.

– Я сначала не поверил своим глазам, – прошептал он, отстраняясь и с удивительной теплотой глядя на улыбающегося гнома, – мы не виделись… сколько… лет десять? Пятнадцать? С той самой заварушки на границе с Аэлинной…

– Почти пятнадцать, – кивнул Хайлас, – но, в отличие от тебя, я не удивился. Когда я увидел здесь Бенджамина, то понял, что рано или поздно твоё невероятное чутьё приведёт сюда и тебя самого, причём произойдёт это именно тогда, когда ты будешь больше всего нужен.

– Всё так серьёзно? – улыбка сбежала с красивого лица графа Леонарда, а невероятные синие глаза потемнели.

– Более чем, – Хайлас кивнул и хотел что-то сказать, но Леонард остановил его неожиданно властным жестом и внимательно всмотрелся в старого друга.

– Бездна и все её демоны! – потрясённо прошептал граф, разглядывая чёрную паутину, окутавшую ауру его собеседника. – Где ты подхватил эту дрянь, Хас?!

– Это долгая история, – помрачнел гном, – в двух словах и не расскажешь… Но я поначалу потому сюда и напросился, что только в здешнем лесу можно найти годморшейн.

– Она ещё встречается? – непритворно удивился Шелдон. – Я думал, уже извели всю. Но прости, я перебил тебя, Хас.

– Так вот, – гном вздохнул, – а потом постепенно настолько проникся делами, заботами и проблемами академии, что уже, если честно, и не мыслю себя без неё. Особенно после того, как начал тренировать двух парнишек, которых в срочном порядке внедряли в ряды заговорщиков. Если бы ты знал, Леон, как они напоминают мне нас с тобой лет … даже не буду говорить сколько… назад. И, знаешь, я уже даже смирился с тем, что это проклятье в итоге меня сожрёт. Но за оставшееся мне время я сделаю для этих ребят – я имею в виду всех обитателей этого очаровательного сумасшедшего дома – всё, что от меня зависит. И когда я увидел тебя, у меня с души свалился огромный камень: теперь мне есть, кому их передать, когда придёт мой час.

– Я что-нибудь придумаю! – граф решительно тряхнул красивой головой. – Не мечтай даже о досрочной отставке, мы с тобой ещё не всю гниль и плесень вытравили. Так что брось эти разговорчики!

– Слушаюсь, лорд генерал, – гном шутливо отдал честь, хотя в глазах его смеха не было, зато была искренняя признательность, – а теперь слушай, что тут творится. Я расскажу тебе то, что известно всем, а потом добавлю свои соображения.

– С удовольствием выслушаю, – кивнул Леонард и поинтересовался, – а те парни, про которых ты говорил, они сегодня были на совете?

– А как же, – Хайлас довольно фыркнул в бороду, – ты их видел, это Огюст и Кайл, а их связные уже пять минут как прячутся вон за тем памятником…

– Стендридж и Морриган?! – судя по всему, гному удалось в очередной раз удивить старого друга. – Интересно, а лорд казначей в курсе?

– Обижаешь, – Хайлас покачал головой, – нет, конечно! Эй, вы, двоечники, а ну вылезайте!

Леонард с удивлением увидел, как из-за какого-то покосившегося памятника выбрались два полупрозрачных парнишки самой что ни на есть прохиндейской наружности и остановились на почтительном расстоянии. Впрочем, граф склонен был предположить, что сделали они так не от большого уважения, а из опасения получить трёпку.

– Ну и как это понимать? – Хайлас сердито нахмурился и вперил в проштрафившихся связных тяжёлый взгляд. – Это что – маскировка? Да от вас же шума было больше, чем от Бигли!

– Мы… это… просто интересно стало… – виновато шмыгнув носом, покаялся один из мальчишек. – Ты не думай, мастер, нас никто не просил подслушивать, это мы сами!

– И что мне теперь с вами делать? – гном покачал головой. – Эти секреты были не для ваших ушей.

– Да мы уж поняли, – переглянулись призрачные связные, – только не прав ты, мастер, хоть ругайся, хоть нет.

– И в чём же это, интересно, я не прав? – изумился Хайлас, а парнишки переглянулись, и слово взял тот, что был чуть постарше.

– Если этот, – тут он кивнул на заинтригованного Леонарда, – на самом деле генерал, как ты говоришь, хотя он и не похож вообще, то надо остальным сказать. Потому что уверенности у них больше будет. Верно говорю, Воробей?

– Знамо дело, – солидно подтвердил второй, – это ж насколько лучше, когда ажно целый генерал есть свой собственный! Даже ежели генерал шпионский, он же всё равно ого-го какой!

– Да и негоже обманывать их, – опасливо покосился на сурового гнома первый, – нехорошо это, не по-честному, вот…

Хайлас и Леонард переглянулись, и граф всерьёз задумался. Разумеется, всей информации он не сообщит никому, но вот частично завесу тайны можно приоткрыть. Не перед всеми, разумеется, а перед самым узким кругом лиц, руководящих обороной.

– Я обдумаю ваши слова, – совершенно серьёзно обратился он к призрачным нарушителям дисциплины, – но в любом случае вы должны понимать, что эта информация из разряда «более чем совершенно секретно». В противном случае могут пострадать даже те, кто совершенно непричастен.

– Да уж понимаем, – парнишки переглянулись, – не дураки, чай…

– Вот и прекрасно, – улыбнулся им граф, мельком подумав о том, что его служба явно недооценивает возможности призраков как потенциальных агентов, и с этим нужно срочно что-то делать. – Кстати, как вы смотрите на то, чтобы немного посотрудничать с одной серьёзной тайной службой?

– Не можем мы, – вздохнул тот, который откликался на имя Воробей, и, явно повторяя чьи-то слова, объяснил, – мы уже связаны нерасторжимыми обязательствами. Договор у нас, короче.

– Связные мы, – более конкретно сообщил второй, – так что благодарны за предложение, но не можем мы.

– А если я договорюсь с вашими объектами? – граф Леонард взглянул на мальчишек с определённым уважением. Нет, зря, зря он пренебрегал этими сущностями, напрасно считал их практически бесполезными и достаточно опасными. Это же такой простор для засекреченных операций! Или дело в том, что ни один из призраков, которые встречались графу раньше – не считая тех, что обосновались на фамильном кладбище – были настроены по отношению к живым достаточно враждебно и ни на какие переговоры просто не согласились бы?

– Ну, тогда не знаю, – пожал плечами Воробей, – Крыс, чего думаешь?

– Если Кайл скажет, что так надо для дела, я не против, – пожал призрачными плечами тот, кого Воробей назвал Крысом. – Но если с Кайлом не договоритесь, не обессудьте, можете тогда считать, что этого разговора не было.

Граф Леонард сделал вид, что не заметил, как изменилась речь мальчишек, когда отпала необходимость изображать из себя простых крестьянских парней. Пока он знал слишком мало, чтобы даже просто делать выводы, не то что высказывать их вслух. Поэтому генерал Шелдон лишь едва заметно дрогнул бровью и позволил себе мимолётную улыбку.

– Тогда, мне кажется, не стоит откладывать столь серьёзный разговор на потом, – решительно сказал Хайлас и нажал кнопку на коммуникаторе, который граф до этого момента не замечал под длинным рукавом.

– Тео, собери у себя самый близкий круг, – негромко проговорил Хайлас, услышав ответ, – есть важные новости. Да, хорошо бы прямо сейчас.

– Ого! – воскликнул Леонард, вопросительно глядя на старого друга. – Дорогая и, главное, редкая игрушка. Откуда такое счастье?

– Теодору презентовал император Освэша, – подчёркнуто небрежно сказал гном, скосив на друга хитрющий глаз, – правда, всего десять штук. Но нам пока хватает.

– Целых десять штук? – графу показалось, что он ослышался. – Слушай, у нас на всё руководство Отдела три коммуникатора, да и те мы конфисковали у… впрочем, это неважно. А у вас их «всего» десять?! Интересно, сюрпризы на сегодня закончились или мне готовиться к новым потрясениям?

– Я бы не стал рассчитывать на то, что неожиданностей больше не будет, – абсолютно серьёзно ответил гном, – это, как ты скоро убедишься сам, совершенно не то место! Как говорит Биэль, самое непопулярное слово в академии – это слово «невозможно», и я склонен с ним согласиться.

Через пятнадцать минут в кабинете Теодора собрались те, кто входил в самый близкий круг, то есть те, кому молодой ректор доверял, как самому себе, а иногда даже больше. Это были Хасид, Харви, Биэль, Кармайкл, Морти, Хайлас и Кеннет. Нельзя сказать, что остальным друзьям Тео не доверял, просто были нюансы. Например, Густаву просто было совершенно неинтересно всё, что не было связано с финансовыми операциями, леди Матильда, Габи и госпожа Теана тоже держались в стороне от чисто мужских забот, ну а студентов решили пока не грузить глобальными проблемами.

Все присутствующие с неприкрытым любопытством смотрели на графа, так как Хайлас сказал, что именно у Леонарда есть более чем интересная информация.

– Что ты хотел сказать нам, Леонард? – с улыбкой, за которой явно скрывалась тревога, спросил Тео, усаживаясь в кресло. Остальные расположились кто где: призраки заняли наиболее тёмные углы, Хайлас устроился на невысокой скамеечке, которую давно облюбовал для себя, Хасид привычно пристроился на диванчике, а Морти забрался на широкий подоконник и с нетерпением посматривал оттуда.

– Прежде чем я начну, мне хотелось бы на всякий случай напомнить, что всё сказанное здесь и сейчас должно остаться между нами. Это не мой каприз, поверьте, а необходимость.

– Ой, да можно подумать! – Морти легкомысленно махнул рукой. – Ты так говоришь, словно это одна из главных государственных тайн!

Остальные молча смотрели на Леонарда, который отреагировал на реплику Мортимера едва заметной невесёлой улыбкой.

– Да ладно! – поняв, что нечаянно угадал уровень секретности того, о чём им собирался сказать красавец-граф, воскликнул Морти и, слегка смутившись, заверил. – Я – вообще могила! Никогда и никому! Даже не думай!

– Помолчи, – попросил его Тео, и болтливое божество успокоилось и даже на какое-то время замолчало, – ты не думай, Леонард, он просто дурачится, а так Мортимер парень надёжный.

– Уверен, что других ты сюда не позвал, – кивнул граф и замолчал, подбирая нужные слова. Никто его не торопил, за что Шелдон был искренне признателен.

– Начну немного издалека, – наконец-то проговорил он, – возможно, вы знаете, что несколько веков назад правителями наиболее крупных государств был создан Отдел контроля за деятельностью магических существ, или, как его чаще называли, Отдел магической безопасности.

– Даже не слышал о таком, – Хасид растерянно посмотрел на остальных, – ни в одной книге не встречал даже упоминания.

– Что-то такое говорили, но я уже не вспомню, что, – задумчиво почесал рог Биэль, – нет, не помню…

– А его разве не распустили? – спросил Морти, и все повернулись к нему. – Что? Я, между прочим, по истории магии окружающих миров в своё время «отлично» получил. Вот! И помню, что читал про этот Отдел и про то, что его потом распустили за ненадобностью. Ой… а я, кажется, догадался… Его не расформировали, да?

– Отдел продолжил своё существование и продолжает его сейчас, – внимательно отслеживая реакцию присутствующих, проговорил Леонард, – только уже неофициально, тайно.

– И какое отношение имеешь ты к этому Отделу? – уже догадываясь об ответе, но категорически не желая в него верить, спросил Тео.

– Слушай, ты что – шпион, что ли? – восторженно взвыл Мортимер и даже ради такого дела спрыгнул с подоконника. – Ух ты! Настоящий шпион?!

– Можно и так сказать, – невольно улыбнулся Леонард.

– Ты агент, служащий в этом засекреченном Отделе? – уточнил Хасид, глядя на красивое лицо графа и стараясь найти на нём какие-то характерные для шпионов черты.

– Не совсем, – вступил в разговор Хайлас, и Тео бросил на него быстрый взгляд: он прекрасно помнил слова гнома о том, что в своё время тот работал именно в этом Отделе и проклятие своё заработал там же. – Леонард не агент…

– А кто? – вступил в разговор Харви.

Граф тяжело вздохнул, встал и, коротко поклонившись, произнёс:

– Позвольте представиться, господа. Глава Отдела магической безопасности Терейи, генерал Леонард Селестин Шелдон.

– О-хре-неть… – медленно проговорил Морти, но его даже никто не стал ругать за неподобающие выражения.

– Не могу с тобой не согласиться, – ошарашенно выдал Хасид, глядя на невозмутимого Леонарда круглыми глазами, – я не сторонник подобных слов, но тут по-другому и не скажешь!

– Однако, – только и смог сказать Теодор, с тоской думая о том, что вот только генерала тайной службы ему и не хватало для максимальной остроты ощущений! А если с ним, в смысле – с Леонардом, что-нибудь случится? Да его Ганелон просто съест, и будет абсолютно прав!

– Мне кажется, я могу быть полезен академии в это непростое для неё время, – мягко, но при этом не терпящим возражений тоном проговорил Шелдон-старший. – И, пожалуйста, Теодор, не нужно так откровенно за меня переживать, у тебя же это на лице написано. Поверь, я достаточно взрослый человек и в состоянии объективно оценивать и ситуацию, и свои возможности.

– Надеюсь, – вздохнул Тео, понимая, что, скорее всего, Леонард прав, и ему надо радоваться, что в его распоряжении оказался столь полезный субъект. – Полагаю, отговаривать тебя от встречи с Лимейной не имеет смысла?

– Ни малейшего, – тут же кивнул Шелдон, – к тому же почему-то это имя мне кажется подозрительно знакомым. То ли я читал что-то, то ли слышал – не могу сейчас сказать, но обязательно вспомню.

– Ну, стало быть, глобальные планы остаются без изменений, – подвёл итог встречи ректор, – мы выяснили, что у нас на одного профессионала стало больше, что в сложившихся обстоятельствах не может не радовать. Полагаю, ни у кого нет возражений против допуска графа… простите, генерала… в узкий круг организаторов обороны замка.

– Разумеется, – согласно кивнул Хасид, а призраки лишь молча стукнули кулаками в правое плечо, признавая в генерале «своего». При этом они как-то странно переглянулись, но Тео не придал этому особого значения.

– Ты решил, кого возьмёшь с собой к Лимейне? – спросил Тео, взглянув на чем-то невероятно довольного Леонарда.

– Конечно, – тот тряхнул светлой гривой и сверкнул невероятно синими глазами. – Я бы хотел взять Мортимера.

– Морти?! – Теодор даже не пытался скрыть своего изумления. Он предполагал, что Шелдон выберет кого-то из призраков или Хайласа, с которым его наверняка связывает давнее знакомство. Но то, что генерал выбрал в спутники шебутное божество, – это стало для присутствующих настоящим сюрпризом.

– Вот! – Морти довольно улыбался. – Наконец-то кто-то оценил по достоинству мои дипломатические способности! Спасибо, Леонард! Я не подведу, честно божественное! Слушай, а в каком облике мне лучше пойти?

Леонард удивлённо выгнул бровь и вопросительно взглянул на Теодора, но тот только рукой махнул, мол, делайте, что хотите.

– Что ты имеешь в виду? – вежливо поинтересовался генерал.

– А, ты же пока не в курсе, – с воодушевлением начал Мортимер, – я же крупный специалист по иллюзиям! Я бы даже сказал – непревзойдённый мастер. Это моя способность. У каждого божества есть своя, как бы сказать… фишка. Вот. Кто-то молниями швыряется, кто-то мысли читает, а я вот – иллюзиями владею на высшем уровне. Хочешь посмотреть?

– С удовольствием, – прищурился граф, и в его глазах мелькнул чисто профессиональный интерес .

Морти радостно кивнул, и тут же превратился в мальчишку-крестьянина, одетого в коротковатые штаны и рубашку с заплатками. Только из-под длинной льняной чёлки на Леонарда весело смотрели знакомые ярко-зелёные глаза. Не успел граф по достоинству оценить качество иллюзии, как облик мальчишки поплыл, словно подёрнулся рябью, и вот уже перед генералом стоит его величество Ганелон и протягивает ему румяное яблоко.

– Между прочим, яблоко самое что ни на есть настоящее, – сообщил его величество голосом Мортимера, – хочешь?

– Спасибо, – хмыкнул Шелдон, взял яблоко и с хрустом откусил здоровенный кусок, – шпашибо, вкушное, шладкое, – проговорил он, с аппетитом жуя яблоко.

– Хочешь, в тебя превращусь? – хитро прищурился Морти, и Леонард с любопытством кивнул. Буквально через секунду он с живейшим интересом рассматривал самого себя, только не с синими глазами, а с ярко-изумрудными.

– Пора менять мастера причёсок, – сделал он неожиданный вывод, – эта длина волос делает меня слишком серьёзным. Тебе так не кажется? – неожиданно обратился он к Морти.

– Тебе виднее, – тут же открестился тот, – ну так что, в кого превращаться будем?

– Давай решим это ближе к визиту, – предложил граф, – мне нужно подумать, как по максимуму использовать твои возможности. Ну и потом будет ещё одна тема для разговора…

– Я согласен, – тут же выпалил Морти, – даже без зарплаты, хотя с ней, конечно, лучше. Нет, ты не думай, у Тео мне всего хватает, просто я коплю на карусели, понимаешь?

– Пока не очень, – ответил граф, заметив, как закатил глаза Теодор, а призраки в очередной раз переглянулись, но теперь уже с явным трудом сдерживая смех.

– Вот скажи, ты же генерал, ты должен в таких вещах разбираться, – Морти недовольно посмотрел в сторону уже откровенно веселящихся призраков, – что должно быть в правильной деревне?

– Селяне? – предположил граф, в последний раз бывавший в деревне подолгу в далёкой юности. – И живность всякая… Ну, мне так кажется, во всяком случае…

– А ещё? – Мортимер смотрел на него в явном ожидании того, что уж шпионский-то генерал должен знать такие элементарные вещи.

Леонард напрягся и вспомнил те маленькие деревушки, в которых ему приходилось останавливаться на ночлег во время дальних поездок. Но, как правило, он ночевал в любом трактире и утром мчался дальше, не обращая никакого внимания на окрестности.

– Трактир! – сообразил он, и на лице Морти мелькнула довольная улыбка.

– Правильно… А ещё?!

– Сдаюсь, – поднял руки граф, понимая, что ни за что не угадает нужный ответ.

– Карусели! – нравоучительно подняв палец, провозгласил Мортимер. – В правильной деревне должны быть селяне, трактир, скромный храм и карусели. В нашей Яблоневке всё есть, кроме каруселей, и Кабан – это староста местный – никак не хочет их строить. Говорит – денег нет. Вот я и решил накопить и сам купить для них карусели. Это ж совсем другая жизнь у них начнётся, правильная, весёлая!

Леонард Селестин Шелдон, генерал Отдела магического контроля, замер, старательно пытаясь осмыслить выданную ему информацию. Получалось пока так себе, но он искренне старался, пытаясь прогнать прочь противную мыслишку о том, что с этой службой он совершенно забыл, что существуют простые человеческие радости. Например, построить карусели для жителей всеми богами – кроме одного! – забытой деревеньки, причём предварительно самостоятельно накопив на это денег.

– Я предложу тебе более чем достойный оклад и хорошие премиальные, – пообещал он, и Морти довольно улыбнулся, – договорились?

– Само собой, – махнул рукой Мортимер, – так я к тебе загляну вечером, договоримся насчёт облика?

– Давай лучше встретимся где-нибудь, а то я же сам предложил поселиться всем в одной комнате, – сообразил граф, – например, на кладбище.

– Не погост, а проходной двор какой-то, – шутливо возмутился Харви, но дал добро.

Попрощавшись и договорившись о встрече утром, все разошлись по своим делам, а граф отправился посмотреть, как устроились остальные, его сын в том числе.

– Знаешь, как-то мне уже заранее жаль Лимейну, – задумчиво проговорил Хасид, глядя вслед уходящему лёгкой танцующей походкой Леонарду, – красавчик-граф и Мортимер одновременно – это не всякий сможет пережить!

Утро наступило для графа Леонарда как-то неожиданно: сначала он даже не сразу сообразил, где находится, но быстро сориентировался и открыл глаза. Вокруг него царила знакомая по годам, проведённым в военной академии, хорошо организованная суета. Молодые люди во главе с Огюстом и Кайлом, одетыми в серую форму освэшских наёмников – сам Леонард получил вчера из рук забавного невысокого человечка, представившегося Христофором, точно такую же – быстро собирались, перебрасываясь шутками.

Выйдя вслед за сыном и его друзьями на крыльцо, Леонард полной грудью вдохнул свежий воздух и внезапно почувствовал себя на удивление счастливым. Не довольным, не удовлетворённым, а именно беззаботно, по-детски счастливым, и было это настолько удивительно, что он несколько раз тряхнул головой, прогоняя наваждение. Оно стало чуть слабее, но никуда не делось: графу Шелдону по-прежнему было потрясающе хорошо!

С удивлением он наблюдал, как студенты привычно побежали вокруг замка, и среди них Бенджамин, который дома от пробежек шарахался, как призрак от яркого фонаря. Здесь же Бенджи спокойно бежал по дорожке, перебрасываясь шуточками с Владиславом и сыном альвского посла. Вслед за ними пристроились Огюст, который двигался невероятно легко для обладателя столь крупного тела, и Кайл, что-то увлечённо рассказывающий другу.

– Доброе утро, Леонард, – услышал граф и, обернувшись, увидел Теодора и Хасида, одетых точно так же, как студенты. – Вы с нами? Замечательно!

С этими словами ректор и его ближайший помощник легко сбежали по ступеньками и вскоре исчезли за поворотом. Генерал Шелдон пожал плечами и последовал за остальными. После пробежки все разделились на группки и занялись тренировками. Леонард, не веря своим глазам, смотрел, как его Бенджамин под руководством Кайла пытается освоить банальную подсечку, но всё время опаздывает. Но – это удивило Леонарда чрезвычайно – Морриган и не думал смеяться над неловкими пока движениями юного некроманта. Напротив, он терпеливо показывал ему снова и снова, как нужно повернуть корпус, как выставить ногу… Но граф забыл даже о тренирующемся сыне, когда увидел, как отошедший в дальнюю часть тренировочного поля Огюст бросает ножи. Леонард, затаив дыхание, смотрел, как серебристыми рыбками мелькают клинки, как точно и мощно они входят в центр мишени или в любое другое место, куда решал направить их Стендридж. Генерал не мог не понимать, что перед ним талант. Редкий, удивительный талант, который просто необходимо заполучить к себе на службу!

Если бы Леонард мог, он объявил бы самому себе выговор с занесением за то, что чуть не прошляпил такое удивительное место, как эта академия. Он-то просматривал личные дела выпускников столичной военной академии, университета, даже кадетских училищ! Но у него и в мыслях не было обратить внимание на пусть и получившую в последнее время известность академию, расположенную на задворках королевства. Он, конечно, отправил сюда Бенджи, но исключительно потому что уступил настоятельным просьбам сына дать ему возможность учиться у великого Теодора Холверта.

До обеда время пролетело незаметно: генерал и сам не заметил, как его очень грамотно вовлекли в процесс тренировок, и он с удовольствием размялся, припомнив парочку интересных приёмов, которые с удивившим его самого энтузиазмом и продемонстрировал.

Он даже испытал некоторое разочарование, когда пришлось прерваться и отправиться сначала в душ, а потом к призрачной даме по имени леди Матильда, которая подобрала ему костюм, удивительно подходящий к ситуации. Граф как раз рассматривал себя в высоком зеркале, когда дверь в выделенной ему для переодевания комнате открылась.

– Ну что, ты готов? – раздался рядом голос Мортимера, и Леонард, обернувшись, с изумлением уставился на импозантного господина в строгом, но очень дорогом костюме. На тонком аристократическом носу неизвестного красовались очки в тонкой золотой оправе, а из кармана камзола выглядывал уголок носового платочка, подобранного в тон к шейному платку.

Они вчера, конечно, договорились с Мортимером, что тот примет вид кого-то, кто до сих пор не мелькал в академии, но граф не ожидал такого потрясающего эффекта.

– Вполне, – ответил Леонард, поправляя кружево воротника и манжет, – пожалуй, в таком виде и к альвам не стыдно было бы прийти, хотя они те ещё зазнайки!

– Ха! К альвам! – воскликнул незнакомец голосом Морти. – Да куда угодно, хоть во дворец, хоть на бал. Ну чего, идём, что ли?

Леонард бросил последний взгляд в зеркало и остался доволен увиденным: сдержанно, элегантно, солидно и очень, очень дорого… То, что и нужно для встречи с болотной королевой. Леонард, как никто, знал, как много внимания женщины уделяют внешнему виду собеседника. Ты можешь быть каким угодно умным и эрудированным, но если на тебе мятый камзол, плохо вычищенные сапоги или кружево на рубашке не того цвета, не стоит рассчитывать на внимание красивой женщины. А если она ещё и влиятельна… Можно сразу уходить!

При этом Леонард всё время пытался вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах он мог слышать это имя – Лимейна, но память категорически отказывалась давать подсказки. «Ладно, – решил для себя граф, – вот увижу её и тогда наверняка вспомню».

Припомнив инструкции Теодора, граф в сопровождении Мортимера подошёл к болоту и остановился, не пересекая неофициальной границы, обозначенной поваленным деревом. Из души почему-то исчезла та лёгкость и ощущение счастья, которые царили в ней с утра. Их сменило чёткое ощущение опасности, а под сердцем поселилась и начала разрастаться тревога.

– Ну и чего ты так напрягаешься? Женщины всегда опаздывают, точно тебе говорю! – на удивление легкомысленно спросил импозантный господин в золотых очках, нарочито небрежным жестом извлекая из кармана массивные часы на толстой золотой цепочке.

– Слушай, а зачем тебе такие часы? Я понимаю, что дорого, но вульгарно же, – с искренним интересом спросил Леонард у своего напарника. – И они не гармонируют с образом…

– Это у тебя не гармонируют, – обиделся господин в очках, – а у меня очень даже. Я, может, всю жизнь о таких мечтал, но не мог себе позволить. А теперь – могу! Вот к шкуре они действи…

Господин в очках прервался на середине фразы, так как безмятежно гладкая глянцевая поверхность болота сначала пошла рябью, а потом рядом с местом, где стояли посланцы академии, вода начала сначала медленно, а потом всё быстрее, закручиваться в бездонную воронку. Леонард молча смотрел на образовавшийся провал в чёрное ничто и понимал, что явно недооценил силы, которые существуют по соседству с академией, ибо тёмная дыра неприятно напоминала вход в пространственный карман. И что оттуда выйдет или выпрыгнет, предсказать не взялся бы никто.

Но, как и рассказывали Теодор и Кеннет – при этом второй настолько эмоционально размахивал крыльями, что чуть не свалился со своей жёрдочки, – из бездонной глубины поднялась молодая женщина, красота которой не могла не потрясать. Она была настолько идеальной, что просто по умолчанию не могла быть настоящей. Женщина оценивающе оглядела послов академии и снизошла до улыбки.

– Всё же благотворное влияние красоты на эмоциональный фон беседы явно недооценивают, – задумчиво рассматривая красавицу, неторопливо произнёс господин в очках, – отношения собеседников сразу приобретают некую изысканность, не так ли, мой друг?

– Благодарю, – милостиво склонила голову Лимейна, – твой комплимент засчитан.

– Это прекрасно, хотя я и имел в виду несколько иное, – слега смущённо моргнул неизбежно зелёными глазами обладатель монструозных часов.

– Другое? – идеально очерченная бровь королевы недоверчиво изогнулась. – Поясни свои слова, незнакомец!

– Я хотел сказать, что внешняя привлекательность полномочного представителя академии, наделённого особыми полномочиями, сразу настроила тебя на доброжелательный лад, королева Лимейна, – доброжелательно сообщил элегантный господин, – хотя ты, конечно, тоже очень симпатичная, ничего не скажу!

– Сим… симпатичная?! – выдохнула Лимейна, стремительно разворачиваясь к господину в очках. – Ах, я просто симпатичная, ты считаешь?!

– Типичная дисморфофобия, – сочувственно сказал тот, грустно качая головой. – Но, если хочешь, я могу тебе помочь. Это достаточно несложно и не очень дорого, а для тебя – вообще практически безвозмездно.

– Ты что, бессмертный? – прошипела Лимейна, продемонстрировав острые треугольные зубы. – Так разговаривать… и с кем?! Со мной! С королевой Лимейной!

– А что такого? Агрессию, кстати, тоже надо учиться контролировать, моя дорогая, а то у тебя скоро подданных не останется, с таким-то характером! Между прочим, могу порекомендовать очень неплохого целителя, который вполне мог бы заняться твоими зубками… А то как-то не комильфо, вот честное слово!

– Ты кто? – Лимейну потряхивало от гнева, и Леонард, который никак не мог понять, зачем Мортимер дразнит королеву, заметил, как проекция – Теодор предупредил его об истинной сути красавицы – местами словно стала выцветать. Значит, тот или та, кто её создал, тоже выбит из равновесия. Это был очень рискованный ход, но пока он себя оправдывал.

– Я-то? – господин в очках приосанился. – Я штатный психолог академии, Мортимер.

– Знала я одного с таким именем, – Лимейна продолжала тяжело дышать, – был такой же отвратительный, как и ты. Всё удовольствие мне на балу испортил! Видимо, это имя сказывается…

– Не исключено, – Морти бесстрашно перешагнул через поваленное дерево, и Леонард затаил дыхание, – хочешь об этом поговорить? Пробный сеанс бесплатно! Только вот… не уверен, что смогу помочь вот так… опосредованно…

– Что ты имеешь в виду, психолог Мортимер? – чёрные глаза Лимейны впились в безмятежно спокойную физиономию Морти.

– Мне было бы проще и наверняка результативнее работать с тобой настоящей, а не с проекцией, – он пожал плечами и протянул руку, явно собираясь потыкать королеву пальцем.

Она резко наклонилась, зубы щёлкнули, и Морти еле успел отдёрнуть руку, после чего с откровенным упрёком уставился на уже полупрозрачную Лимейну.

– Зачем тебе мой настоящий облик? – она демонстративно разговаривала только с Морти, так как Леонард пока в беседу не вступал и даже пока не представился.

– Ну, во-первых, мне ужасно интересно, – начал загибать пальцы Мортимер, – во-вторых, я действительно не работаю с проекциями, ну и в-третьих, – тут он поманил её пальцем, и совершенно дезориентированная Лимейна послушно наклонилась к нему, – я тоже не настоящий, а под иллюзией. Настоящий тут только он, – и Морти кивком показал на графа.

После этого они оба посмотрели на Леонарда, который внезапно почувствовал себя чуть ли не ущербным: все вокруг под иллюзиями, а он – какой есть.

– То есть он на самом деле такой красавчик? – слегка успокоившаяся Лимейна оценивающе оглядела генерала с ног до головы и обратно. – Милый, я бы сказала. Хорошенький такой… Блондинчик…

– Ну так что – может, явишься сама? Разговор есть серьёзный, – Мортимер уселся на бревно, всем своим видом показывая, что никуда не торопится.

– Гарантии? – коротко и как-то не так, как говорила раньше, спросила Лимейна, да и голос стал слегка другим.

– Слово психолога, – важно сообщил Морти, и королева, не выдержав, насмешливо фыркнула.

– Слово Шелдона, – впервые подал голос граф Леонард и замер в ожидании.

– Шелдон… Шелдон… – задумчиво проговорила Лимейна, словно перекатывая имя на языке. – Ты родственник Селестина Шелдона? Как твоё полное имя?

– Не вздумай, – на всякий случай шепнул Морти, хотя граф и сам прекрасно знал, какую силу имеет в магическом мире настоящее имя. Поэтому он благодарно улыбнулся Мортимеру и виновато пожал плечами, с улыбкой глядя на Лимейну.

– Давай пока ограничимся вариантом «генерал Шелдон», – предложил он, добавив к словам самую обаятельную из своего арсенала улыбок. – Я чрезвычайно польщён знакомством с тобой… королева Лимейна!

Леонард умышленно сделал едва заметную паузу перед именем королевы, но этого оказалось вполне достаточно.

– Что за разговор, ради которого вы пришли и устроили весь этот балаган?

Говорила по-прежнему Лимейна, точнее, она открывала рот, а вот манера говорить, интонация, словарный запас – всё это неуловимо изменилось. Словно вместо красивой, но злой и ограниченной простолюдинки с ними сейчас разговаривала совершенно другая женщина. Умная, сдержанная, образованная, несомненно, аристократка. При этом Леонарду показалось, что она не очень молода, во всяком случае, не моложе, чем он сам.

– Речь идёт о готовящемся нападении на академию, – не вдаваясь пока в подробности, сказал Леонард, – у нас есть основания предполагать, что оно произойдёт в самое ближайшее время.

– И какое мне до этого дело? – равнодушие Лимейны выглядело почти полным, лишь где-то на уровне эмоций проглядывало беспокойство. – Будете не вы, а другие – мне безразлично. Никого не станет – вообще замечательно.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь, – уверенно сказал Леонард, потому что уж что-что, а улавливать оттенки чувств в словах – это он умел делать практически виртуозно. – И ты боишься…

– С чего ты взял? – высокомерия в голосе королевы хватило бы на целую толпу монархов, но генерал лишь улыбнулся и сверкнул синими глазами.

– Ты встревожена, потому что тебя вполне устраивает сложившийся на сегодняшний день порядок вещей, – доброжелательно ответил он, – и не в твоих интересах, королева, снова оказаться в изоляции.

– И кто же хочет напасть на эту вашу академию? – в голосе королевы промелькнула насмешка.

– Это войска, который возглавляет граф Джайлс Блайвиль, – поделился сведениями генерал и внезапно почувствовал, как от проекции в его сторону рванулась волна такой жгучей ненависти, что он на несколько секунд забыл, как дышать.

– Блайвиль, – прошипела Лимейна, и проекция подёрнулась рябью, – юный король академии упоминал об этом на балу, но я надеялась, что это ошибка. Я готова говорить с тобой, если ты уполномочен вести переговоры, генерал Шелдон, – после непродолжительного молчания проговорила королева.

– У меня есть такое право, – склонил голову Леонард, а Мортимер перевёл дыхание и довольно засопел, что совершенно не вязалось с принятым им обликом. Леонард легонько толкнул его локтем, и Морти, виновато подняв руки, нацепил на физиономию подходящее с его точки зрения выражение.

– Поклянитесь, что сказанное останется между нами и не станет достоянием никого кроме тех, кто вас сюда направил, – в голосе Лимейны звякнул металл, и граф, быстро переглянувшись с Мортимером, кивнул.

– Ждите, – велела Лимейна, и проекция, значительно выцветшая, медленно опустилась в чёрный провал. Вода немедленно сомкнулась над нею, а лист гигантской кувшинки спокойно закачался на воде.

– Она вернётся? – почему-то шёпотом спросил Мортимер, всматриваясь в зеркальную воду, отражающую безмятежный покой летнего неба.

– Непременно, – задумчиво проговорил Леонард и вдруг вспомнил.

Такой же летний день, по небу игриво бегут пушистые, похожие на кудрявых овечек, облака. Ему, Леонарду, наверное, лет шесть или семь, и он стоит на крыльце, крепко держа отца за руку. Рядом мать, которая с улыбкой смотрит на подъехавшую к крыльцу роскошную карету. Распахивается дверца, и Леонард видит удивительно красивую немолодую женщину в платье насыщенного сливового цвета. Её каштановые волосы уложены в сложную причёску и перевиты жемчужными нитями.

– Тётушка Лей! – радостно восклицает мать и чуть ли не бегом, забыв об этикете, спешит по ступенькам вниз, к гостье.

– Лотта, дорогая, – улыбается ослепительная красавица и нежно обнимает радостную мать, – ну, познакомь же меня со своим очаровательным сыном!

Мать оборачивается, и маленький Леонард спускается ближе к гостье.

– Ох, сколько же девичьих сердец он разобьёт, твой красавец-сынишка, – смеётся дама, но глаза её серьёзны. – Я леди Лимейна, но ты можешь называть меня «тётушка Лей», мальчик.

Через несколько месяцев он услышит, как мать тихонько плачет, и узнает, что «тётушка Лей» внезапно умерла, хотя ничто не предвещало скорой смерти. Отец что-то говорил о том, что подозревали безутешного супруга, но доказать никто ничего не смог.

Он не успел ничего сказать Мортимеру, так как поверхность воды снова пришла в движение, и к ним поднялась Лимейна, но уже сама, лично, так сказать.

Да, это была, несомненно, она – та самая женщина, что приезжала тогда к его матери. Леди Лимейна… Но – как?! Как она могла оказаться там далеко от столицы? Как превратилась в королеву болота? Как?!

– Я вижу, ты вспомнил меня, юный граф Шелдон, – она улыбнулась одними губами, взгляд же зелёных глаз был равнодушным и холодным, – я тоже тебя узнала, хотя и прошло много лет. И вряд ли я всё ещё вызываю у тебя желание называть меня «тётушка Лей», да мне это и не нужно. Давай же перейдём к делу, которое тебя привело ко мне, а меня заставило открыть своё истинное лицо. Что теперь задумал Блайвиль?

– Вам знакома эта фамилия? – отмер Мортимер, но Лимейна жестом остановила его.

– Да, она знакома мне более чем хорошо, но это сейчас не имеет значения, – она говорила ровно, спокойно, словно и не от неё недавно пришла вспышка обжигающей ненависти. – Я помогу вам.

– Можно один вопрос? – с удивившей его самого робостью спросил Леонард и увидел едва заметный кивок. – Как вы оказались здесь?

– Знаешь, Леонард… Я ведь верно вспомнила твоё имя? Внезапная смерть порой пробуждает в человеке древнюю кровь, даже если её была всего лишь капля. Так получилось и со мной… Я случайно увидела и услышала больше, чем мне было дозволено, и мой… муж решил, что меня проще устранить, чем всё время бояться, что я проболтаюсь. И ему показалось, что вышвырнуть меня в портал, ведущий как можно дальше, – прекрасная идея. Сына он воспитал под стать себе, так что вдвоём они легко воплотили её в жизнь… точнее, в смерть… Подсыпать в чай сонное зелье, потом выкинуть в портал, ведущий в край болот и непроходимых лесов… Как говорится, нет человека – нет проблемы. А я оказалась в болоте, но… быть просто болотницей? Мне?! Ну уж нет… Путь к трону был долгим и непростым, но я справилась, и никто не сможет отнять у меня то, что досталось с таким трудом.

Тут она взглянула на замерших мужчин, и её губы тронула едва заметная улыбка.

– Можешь передать юному королю, что, во-первых, он и его ближайшие сподвижники могут больше не опасаться болота, а во-вторых, через болото Джайлс не пройдёт, я ему не позволю. Ни один из проклятой семейки Блайвилей не дождётся от меня пощады. Кровь за кровь… жизнь за жизнь.

С этими словами она медленно, ни на секунду не теряя царственной осанки, сделала сложный жест. Неспешно начала закручиваться воронка, но она уже не пугала, а скорее, вызывала уважение и лёгкое опасение перед мощнейшей силой не очень понятного колдовства.

– Так я до конца и не понял, – вздохнул Морти, глядя на вставшую на лист болотной кувшинки леди Лимейну, – Джайлс Блайвиль – он что, ваш родственник?

– Для настоящего психолога ты слишком недогадлив, – с усталой улыбкой проговорила пожилая леди, – он мой внук.