Глава 8

Огюст стоял на упругой от пропитавшей её влаги траве и сжимал в пальцах погасшую портальную пирамидку, которая перенесла его на край болота, но не на тот, где шёл совет, а на другой, максимально удалённый от главного здания академии. Здесь молодой человек никогда раньше не бывал, хотя и знал, что часть огромного болота, которая после установки периметра оказалась принадлежащей академии, достаточно обширна.

Сначала у него было ощущение, что вокруг никого нет, только стрекозы шуршат крыльями, да лягушки негромко квакают в теплой болотной воде. Но, чем дальше он всматривался и вслушивался в окружающее пространство, тем чётче становилось понимание, что он тут не один. Нельзя было сказать, что он испугался, но молодому человеку было чрезвычайно интересно узнать, кто прячется в зарослях густой осоки.

– Чего прячемся? – проговорил он, вроде бы ни к кому не обращаясь и по-прежнему внимательно рассматривая болотную растительность. – Я пришёл с миром, и если сможете мне помочь – не откажусь.

В траве раздалось оживлённое бормотание, и у Огюста сложилось впечатление, что там разговаривают как минимум два существа, а то и побольше. Он сжал камешек, который всегда носил с собой, и рядом тут же возник Воробей, как обычно встрёпанный и готовый к любым приключениям. Шебуршание в траве на мгновение затихло, а потом активизировалось с ещё большей силой.

– Ты тот, про которого королева говорила? – раздалось наконец-то из травы, но оттуда по-прежнему никто не вылезал.

– Как я могу тебе ответить, если я не знаю, что именно она говорила, но уверен, что леди Лимейна не сказала бы обо мне ничего плохого, – Огюст прекрасно понимал, что без местного помощника им с Воробьём не справиться. Они просто заплутают в этих узких тропинках, вьющихся среди абсолютно одинаковых на вид чахлых берёзок. Так и будут ходить по кругу и, что самое ужасное, не смогут выполнить поручение Леонарда. А этого допустить никак нельзя!

– Она говорила про людей, которые могут прийти со стороны замка, – невидимый собеседник проявлял вполне объяснимую осторожность, – может, это ты?

– Скорее всего, это я, – не стал отказываться Огюст, – меня зовут Огюст, а это, – он показал на призрачного помощника, – Воробей. А кто ты?

– Я? – как-то испуганно спросили из травы.

– Ну не я же, – не выдержал Воробей, – ты, ясен пень!

– Я Сусанна, – трава колыхнулась, и Огюст разглядел достаточно крупную, но при этом совершенно обыкновенную лягушку, каких в болотах водятся сотни, если не тысячи.

– О как! – Воробей почесал в затылке. – Лягушка. Говорящая.

– Ты тоже из этих… модернизированных и усовершенствованных? – сообразил Огюст, и лягушка активно закивала.

– А кого ты из наших ещё видел? – от любопытства она даже рискнула выбраться из травы и теперь сидела, с интересом таращась на юношу снизу вверх.

– Кису знаю, – ответил Огюст, и лягушка насмешливо фыркнула, – Кеннета…

– Ладно, Кеннет – он мужчина серьёзный, обстоятельный, а эта балаболка вам зачем? – Сусанна явно не испытывала к кокетливой сарише ни малейшей симпатии.

– Она нам, между прочим, очень помогает, – заступился за поклонницу Хасида Огюст, – и я хотел обратиться за помощью к вам, многоуважаемая Сусанна!

– Ну так, видать, не очень она и помогает, раз ещё кто понадобился, – перепрыгнув на кочку повыше, проворчала лягушка, – чего надо-то?

– Она помогает с травами разобраться, – пояснил Огюст, и Сусанна неожиданно согласилась.

– Ну в этом она соображает, этого не отнимешь, а я вам зачем? Королева меня прислала, а с какой целью – не уточнила.

– Ты… ничего, что я так по-свойски? – Огюст дождался одобрительного вздоха и продолжил. – Ты могла бы показать нам место, с которого видна та часть болота, которую не накрыло нейтрализующим куполом. Ты ведь его, наверное, тоже чувствуешь?

– А как же, – согласилась Сусанна, – он, кстати, сейчас трещит, того и гляди – лопнет. Но меня это мало беспокоит…

– А вот очень напрасно, – огорчил лягушку Огюст, – если тот, кто этот купол организовал, доберётся до болота, тут вообще никого не останется. Ни обычных, ни усовершенствованных. Не веришь – у Картера спроси. К нему в пруд один из этих только зашёл, и у него вся рыба передохла. А если их много будет?

– Картер врать не станет, – пробормотала Сусанна и решительно махнула лапкой, – идёмте, знаю я такое место.

– А как идти-то? Болото же… – теперь пришла очередь Огюста растерянно разводить руками. – Я далеко не уйду…

– Да, – лягушка задумалась, – однако, проблема. Тогда ты иди, – Сусанна посмотрела на Воробья, и тот моментально кивнул, соглашаясь.

– Я всё посмотрю и тебе расскажу, – призрачный парнишка с сочувствием посмотрел на Огюста, – ты тут даже по тропинке не пройдёшь, ты слишком большой. Но я мигом, ты не думай!

– Давай, иди уже, – Огюст присел на большую кочку и приготовился ждать связного, который вслед за Сусанной скрылся в зарослях тростника.

Воробей вернулся неожиданно быстро, причём не один, а с каким-то странным старичком в широкополой шляпе. Но главным было то, что старичок правил аккуратной лодкой, которая выглядела совершенно привычно.

– Это извозчик здешний, – Воробей кинул на старичка, – он согласился отвезти тебя к границе колпака, потому как….

– Не тарахти! Я сам за себя скажу! Королева велела помочь тому, в ком древняя кровь есть, и у кого на руке розовая лента повязана, – проскрипел лодочник, демонстрируя прекрасную осведомлённость, – есть у тебя такой знак?

Огюст молча протянул вперёд руку, вокруг запястья которой была несколько раз обмотана розовая лента.

– Ну тогда забирайся, – скомандовал лодочник, – тут недалеко, да только чую я, что времени мало…

Лодочка, столь ненадёжная на вид, на деле оказалась достаточно устойчивой и удобной. Она , подчиняясь действиям дедка в шляпе, плавно скользила, лавируя между кочками, какими-то чахлыми деревцами и окошками с непроглядно-чёрной водой. Огюст несколько раз пробовал заговорить с лодочником, но тот лишь качал головой и в разговоры не вступал, всё чаще и чаще поднимая голову и всматриваясь в небо.

Наконец он притормозил возле высокой кочки, на которой обнаружилась Сусанна в компании с парой лягушек чуть поменьше.

– Это мои старшенькие, – лягушка махнула в их сторону, – говорить по-вашему не умеют, но понимать могут. Пригодятся, если что передать надо. Неладное что-то вокруг творится, вот чую прямо. Как перед грозой с сильным ливнем, аж шкура чешется.

– Куда смотреть-то? – перешёл к делу Огюст, который тоже ощущал увеличивающееся с каждой секундой напряжение.

– Да вон туда, – Сусанна перепрыгнула на соседнюю кочку и кивнула в просвет между деревцами, – забирайся, тут место крепкое, тебя точно выдержит.

Огюст осторожно перебрался из лодки на здоровенную кочку и с удивлением почувствовал под ногами достаточно твёрдую землю.

Глянув туда, куда указывала усовершенствованная лягушка, он замер и на какое-то время даже забыл, как дышать. Рядом с ним невольно вскрикнул Воробей.

За почти невидимой стеной купола – она здесь выглядела как еле заметная человеческому глазу дымка – расстилалось бескрайнее болото. Наверное, когда-то это выглядело величественно и даже благостно: кочки, заросшие изумрудной травой, украшенные ярко-жёлтыми и белыми искорками кувшинок окошки с глянцевой тёмной водой, группки тростника и какого-то неизвестного Огюсту кустарника… Сейчас же там кипело самое настоящее сражение, а вдалеке то и дело вспыхивали и гасли огоньки порталов.

Сначала Огюсту показалось, что на дальний край болота надвинулась тёмная туча, но постепенно он разглядел, что это не что иное, как плотные ряды наступающих врагов. Их было много… Даже не так… Их было очень много, столько, что душу молодого человека на какое-то время затопило отчаяние. Им не справится с такой прорвой врагов! Их слишком мало!

Но затем он заметил, что тёмная полоса, приблизившись на определённое расстояние, словно замерла на месте, не в силах продвинуться дальше.

– Возьми, – неожиданно толкнул его в бок старичок-лодочник, и Огюст увидел, что дедок протягивает ему небольшой флакончик, – зелье дальнего зрения. Да не бойся ты, его мне королева сама дала. А хотел бы я тебя убить… – тут лодочник как-то слишком мечтательно вздохнул и неожиданно облизнулся, – просто спихнул бы тебя с кочки этой, да и все дела.

Юноша ничего не стал отвечать на эту неоднозначную тираду, но зелье взял и сделал большой глоток. Перед глазами на мгновение потемнело, но тут же прояснилось. Зато картинка боя значительно приблизилась, и теперь Огюст мог всё рассмотреть достаточно хорошо.

Он увидел, что наступающие очень похожи на людей, но вряд ли ими являются: для этого у них были слишком длинные руки и ноги, да и кожа была бугристая, странного насыщенного коричневого цвета, как древесная кора. Но больше всего Огюста потрясло выражение лиц нападающих: на них застыла совершенно одинаковая гримаса ненависти, но какой-то неживой, что ли. Было чёткое впечатление, что они все, без исключения, существуют исключительно с одной целю: уничтожить тех, кто перед ними, причём цена не имеет никакого значения. Нападающие шли, не обращая ни малейшего внимания на то, что целыми десятками проваливаются в болото, не делая ни малейших попыток остановиться и поискать более безопасный путь. Огюсту казалось, что они вообще не замечают происходящего вокруг, стремясь задавить обороняющихся числом.

Когда Лимейна сказал, что врагам приготовлено немало сюрпризов, Огюст даже не представлял, что она имела в виду. Сейчас же он мог видеть, как из болотной жижи выскакивали огромные зеленовато-серые змеи и, обхватив чуть не десяток захватчиков, утягивали их в трясину. То там, то тут внезапно открывались бездонные провалы, засасывающие целые шеренги. Врагов с каждой минутой становилось всё меньше, но Огюст понимал, что это – только авангард, задача которого – выбить как можно больше обороняющихся, истощить их силы и запасы заклинаний.

Но и Лимейна использовала пока явно не самые мощные средства, она ведь не могла не догадываться о замыслах врагов. Она, как и нападающие, выжидала того момента, когда появятся те, кто стоит за этой толпой.

И они появились… Сначала Огюст даже не увидел, а почувствовал, как дрогнуло пространство, и над болотом пронёсся ледяной вихрь. Внутри купола он не ощущался, но это можно было понять по тому, как согнулись даже безразличные ко всему существа, которыми так легко и равнодушно жертвовали нападающие. А затем появились трое…

Три высоких фигуры, закутанные в плащи тёмно-багрового цвета, медленно двигались в сторону купола, паря над поверхностью болота. Огюст уже отчётливо видел их лица, изогнутые в презрительных усмешках губы. Юноша с каким-то усталым удивлением узнал в одном из приближающихся врагов лорда Фарбриджа, приятеля отца, который не раз и не два бывал в их доме и всегда казался Огюсту солидным и до отвращения правильным. Сейчас же он выглядел так, словно ледяной вихрь сорвал с него всю шелуху порядочности и благонравия. Светлые глаза были полны высокомерного презрения, губы скривились и что-то шептали, руки небрежно перебирали связку амулетов. Двух других он не знал, хотя в лице того, что шёл последним, словно прикрываясь первыми двумя, юноше почудилось что-то знакомое.

Неожиданно поверхность болота раскололась, и из воды поднялась королева Лимейна, на плечах которой был плащ с глубоким капюшоном.

– Королева! – невольно вскрикнул Огюст, рванулся вперёд, но вовремя вспомнил, что он находится внутри купола. – Но как она оказалась там? Через купол даже Мортимер пройти мог с трудом!

– Неужто ты думаешь, что у королевы нет своих тайных путей, что никому кроме неё неведомы и недоступны? – не то с насмешкой, не то с угрозой спросил старичок, глядя на юношу с по-прежнему непонятной неприязнью. – Ох, и глубоко они проходят, под самыми страшными трясинами, там, куда даже я не сунусь, да и никто из болотных не рискнёт. Про остальных я даже не говорю!

Огюст хотел было спросить, что это за пути такие, но вовремя остановился, так как понял, что старик ему ничего не расскажет. И потому, что не любит он людей, судя по всему, и потому, что есть тайны, которых лучше и не знать. А потом им обоим стало не до разговоров.

Повинуясь взмаху руки одного их троицы в плащах, замерли на своих местах сотни наступавших существ, словно в них разом закончилась жизнь или иная сила, толкавшая их прямо в бездонные болотные омуты или навстречу огромным змеям.

Тот, что шёл последним, сделал несколько шагов вперёд, и Огюст увидел, как побледнело его лицо, на котором помимо гримасы высокомерия появились и другие эмоции: удивление, граничащее с потрясением, и самый обычный человеческий страх.

– Здравствуй, Кристофер, – ветром пронёсся над болотом голос Лимейны, и столько в нём было льда, что даже стоящий с другой стороны купола Огюст зябко передёрнул плечами.

– Лей?? Ты??! Но… как??

– Твоими стараниями, Кристофер, – голос королевы стал ещё холоднее, хотя, казалось бы, уже некуда, – неужели ты не рад встрече? А ты постарел, мой дорогой супруг… Время никого не щадит, даже таких, как ты.

– Что ты здесь делаешь? – мужчина справился с первым удивлением и теперь лихорадочно просчитывал последствия открывшихся обстоятельств.

– Какой замечательный вопрос, Крис, – в голосе королевы к холоду добавилась откровенная издёвка, – у меня он тоже возник тридцать пять лет назад, когда… Впрочем, зачем ворошить прошлое, верно?

Соратники колдуна обменивались непонимающими взглядами, но отпускать прислужников не торопились. Видимо, в этой части войска именно Блайвиль принимал решения, и без его команды ничего не происходило.

– Я могу откупиться, Лей, – проговорил колдун, – ты всегда была разумной и практичной, дорогая. Неужели мы не сможем договориться?

– Договориться? – Лимейна медленно повторила слово, как будто пробовала его на вкус. – Может быть… Отдай мне этих двоих, и мы продолжим разговор, Кристофер.

– Лей, – колдун явно не ожидал ничего подобного, – зачем они тебе?

– Мне? – Лимейна помолчала, а потом рассмеялась, и, несмотря на мелодичность, это был такой жуткий смех, что стоявший рядом с Огюстом лодочник что-то пробормотал и спрятался в покрывавшей кочку траве. Как он там поместился, молодой человек так и не понял, да и не до того ему было: он не мог отвести взгляд от королевы и от того, что происходило на болоте.

– Мне они совершенно не нужны, но у меня много подданных, и они давно не получали свежей крови, – Лимейна равнодушно пожала плечами, а два спутника Блайвиля насторожились и явно не собирались просто так расставаться с жизнью.

– Тебе же всегда претило убийство, – удивлённо проговорил колдун, как-то по-новому рассматривая королеву, – я этого никогда не понимал, правда…

– Я изменилась, – Лимейна сбросила капюшон, и все увидели, как сверкнула изумрудами небольшая корона, – я научилась убивать, Кристофер, и даже получать от этого удовольствие. Например, я с огромным наслаждением скормлю своим подданным этих двоих, ведь помимо горячей крови у них есть ещё и магия. Это делает их настоящим деликатесом, поверь!

Один из спутников Блайвиля не выдержал и швырнул в королеву явно непростым заклятьем, которое она, впрочем, легко отразила, выставив какой-то хитрый щит. Огюст пока не умел читать плетения чужих заклинаний, но догадался, что это было что-то из арсенала водной стихии.

Не успел его приятель повторить попытку собрата, как из болота поднялись две огромные фигуры, отдалённо напоминающие человеческие, и замерли в ожидании приказа.

– Ну что, Кристофер, ты отдаёшь мне этих двоих? – снова спросила Лимейна. – Я всё равно их заберу, но мне хотелось бы обойтись без ненужных разрушений.

– Забирай, – махнул рукой колдун, делая вид что не замечает взглядов, в которых неверие быстро сменилось лютой ненавистью, – это не та цена, из-за которой стоит спорить… дорогая…

Колдун почти успокоился, видимо, решив, что в лице королевы болота нашёл единомышленника, с которым после грамотного торга можно договориться. Лимейна сделала странный жест, и поднявшиеся со дна фигуры молча окутали двух помощников колдуна и утянули их на дно так быстро, что никто не услышал ни крика, ни какого-либо иного звука.

– Видишь, Лей, я готов к сотрудничеству, – сладко улыбнулся королеве Блайвиль, – может, ты отзовёшь своих… подданных и просто пропустишь меня? В память о прошлом, так сказать…

Лимейна долго молчала, а потом тряхнула головой и так же ласково проговорила:

– В память о прошлом – это ты очень правильно сказал, Кристофер. С удовольствием приглашаю тебя в гости, дорогой, нам есть, о чём поговорить, есть, что обсудить и вспомнить. Идём…

И королева протянула в сторону колдуна руку.

– Предпочту поговорить здесь, – Блайвиль всё ещё улыбался, хотя на лицо и набежала тень обеспокоенности.

– Нет, Кристофер, – в голосе королевы звякнула сталь, – мы поговорим у меня, это не обсуждается.

– Ты не сможешь заставить меня, Лей, – сквозь насмешку в голосе колдуна отчётливо слышался даже не страх, а паника, ужас, – я сильнее тебя.

– Не сомневаюсь, – не стала спорить Лимейна, – но ты забыл, что носителей древней крови было чуть больше, чем вам казалось. Кто-то просто о ней не знал… Ты догадываешься, к чему я веду, Кристофер?

– Нет! – воскликнул Блайвиль, и смертельная бледность залила его лицо. – В тебе её нет! Я уверен!

– Какая восхитительная недальновидность, – яд звучал в каждом слове королевы, он словно окутывал её, захватывая окружающее пространство и подбираясь к колдуну, который почему-то не уходил. – Ты сам пришёл на мою территорию, Кристофер, здесь я королева, и всё совершается исключительно с моего согласия. Это не ты вторгся в болото, это я позволила тебе это сделать. А теперь ты пойдёшь со мной, хочешь ты того или нет.

Блайвиль в отчаянии что-то прокричал, но летящее от него тёмное облако бессильно рассыпалось, коснувшись женской фигуры.

– Твои заклятья рассчитаны на живых, Кристофер, а я благодаря тебе уже давно к ним не отношусь. И, поверь, я все эти годы ни на минуту не забывала, кому я обязана своим нынешним состоянием. Идём!

Лимейна протянула руку, и колдун попытался сделать шаг назад. У него это даже получилось, но королева улыбнулась и, вынув откуда-то из складок плаща нож, полоснула себя по запястью. В чёрную воду упали тяжёлые капли, и Огюсту показалось, что по всему болоту прошла волна дрожи. То, что, стекая по руке королевы, падало в воду, не было кровью в привычном понимании слова: юноше казалось, что это превратившаяся во что-то концентрированная сила.

– По праву древней крови, по праву мести, – слова падали так же, как стекающие капли: весомо, тяжело, страшно, – приказываю тебе следовать за мной, Кристофер Блайвиль. Я в своём праве!

Огюст, затаив дыхание, смотрел, как колдун отчаянно старался противиться той силе, что неумолимо и безжалостно тянула его к закручивающемуся вокруг Лимейны водовороту. Он что-то выкрикивал, но его слова словно разбивались в пыль, не причиняя королеве ни малейшего вреда.

Шаг… ещё шаг… искажённое ужасом лицо колдуна… Вот он замер на границе водоворота, а затем неведомая сила словно швырнула его в воронку.

Лимейна повернулась к Огюсту, и он увидел её побледневшее лицо, резче обозначившиеся морщины, тени под глазами… И в то же время это было лицо человека, выполнившего тяжёлую, неприятную, но необходимую работу.

– Мы закончим без тебя, мальчик, – глядя на него сквозь купол, проговорила королева и мягко улыбнулась, – иди туда, где ты нужнее. Помоги Теодору и остальным, а я… у меня есть неотложные дела.

С этими словами она погрузилась в воду, а сотни болотных тварей набросились на почти не сопротивляющихся нападавших. Оставшись без командиров, они откровенно растерялись, и часть просто повернула назад. Надо сказать, что слуги и подданные Лимейны не преследовали тех, кто добровольно опустил оружие и старался поскорее уйти. Куда? Этого Огюст пока не знал.

Проводив взглядом отступающих воинов, Огюст огляделся в поисках старика-лодочника, так как прекрасно понимал, что до берега самостоятельно не доберётся.

– Нет, ты видел? Ты видел?! – глаза Сусанны, выбравшейся на самую вершину кочки, сверкали от восторга. – Это надо вот так, а?! Раз – и нет колдуна! Вот это королева у нас, вот это я понимаю!

– Не могу с тобой не согласиться, уважаемая Сусанна, – не стал спорить Огюст и попросил, – а ты не могла бы позвать того старичка, что с лодкой. Мне очень нужно на берег, там может понадобиться моя помощь.

– Да тут он я, – дедок выковырялся из травы чуть ли не под ногами у Огюста, – не шуми, отвезу я тебя. Но ты уж всем расскажи, парень, как тут наша королева болото защищала, себя не жалея!

– Обязательно, – пообещал Огюст, – и не только потому что ты попросил, а просто потому что я сам видел, что она сделала для защиты всех нас. Я преклоняюсь перед леди Лимейной и при первом же удобном случае скажу ей об этом.

– Залезай тогда, – старик взглянул на юношу уже без прежнего раздражения, – отвезу тебя к берегу. Чую, дела там жаркие творятся…

– Тогда давай побыстрее, если можно, – Огюста и без того съедала тревога, а после слов лодочника вокруг сердца словно ледяной кокон вырос: вроде и не болит, а дышать не даёт.

– Не ковёр-самолёт у меня, а лодка, – ворчливо отозвался дед, демонстрируя хорошее знание сказок, – уж как смогу.

Огюст выпрыгнул из лодки, как только появилась такая возможность, и, торопливо поблагодарив старичка в шляпе, бегом бросился в сторону замка. Его грызла страшная тревога за оставшихся там друзей, и было жутко стыдно из-за того, что он просто наблюдал, пока другие рисковали собой. И то, что он выполнял приказ Теодора, как-то уже не слишком успокаивало.

Бегом преодолев несколько сотен метров, юноша вынужден был уступить дорогу двум потрёпанным демонам, которые на руках тащили ещё одного, залитого кровью.

– Отойди, – услышал молодой человек сердитый голос и отпрянул в сторону, чтобы не мешать, – сюда его давайте, да аккуратнее!

Огюст смотрел на принцессу Элеонору, зелёная форма целителя на которой уже давно потеряла первоначальный цвет, покрывшись пятнами крови и каких-то зелий. Лицо девушки было сосредоточенным, и она, торопливо шагая рядом с несущими раненого демонами, прямо на ходу смешивала в плошке какие-то травы. Ничем не напоминала эта серьёзная девица взбалмошную и легкомысленную принцессу, которую Огюст многократно наблюдал на различных приёмах и балах.

Услышав, как она распоряжается где-то за поворотом, юноша стряхнул неуместную сейчас задумчивость и бегом направился туда, где раздавался шум, крики и звон оружия.

Зрелище, представшее перед ним, как только он выбежал за ворота замка, заставило Огюста сначала замереть на месте, а потом лихорадочно найти в сутолоке боя высокую фигуру императора демонов.

Лорд Аш-Рибэйл сражался с наседающими на него людьми в странных доспехах, словно отлитых из мрака: падающие на кольчуги или шлемы солнечные лучи не отражались, как должно было бы быть, а словно тонули в темноте. Неподалёку точно так же бился Теодор, чуть дальше Огюст заметил Кармайкла, отбивающегося одновременно от трёх врагов. Огромный меч летал в мощных руках демона так стремительно, словно ничего не весил.

Врагов было очень много, и сначала Огюст не мог понять, кого ему не хватает, а потом посмотрел в сторону и не смог сдержать горестного вздоха. Весь горизонт был словно затянут туманной дымкой, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что это не туман, а сошедшиеся в своей, казалось бы, невозможной битве призраки. Оттуда не доносилось звона оружия, но тем страшнее выглядело это почти безмолвное сражение.

И, словно демоны возмездия, впереди всех бились двое: человек и демон. Они буквально прорубали в рядах нападающих целые просеки, сметая всех, кто пытался к ним подобраться. Их движения были слаженными и отточенными, видно было, что так сражались они не один и не два раза.

Поудобнее перехватив меч, который всё это время находился в ножнах, Огюст без раздумий ринулся в сторону императора демонов, помня приказ Тео: защищать Аш-Рибэйла любой ценой.

Правильность тезиса, что понять тяжесть настоящего боя можно лишь приняв в нём участие, Огюст осознал очень быстро: уже через час ему стало казаться, что меч весит килограммов двадцать, на ногах висят кандалы, а в голове нет ничего кроме нарастающей усталости. Но юноше и в голову не приходила мысль, что он может покинуть своё место возле императора. Правитель Освэша тоже очень быстро понял, что его спину надёжно прикрывают, и врубился в схватку с ещё большей энергией и какой-то совершенно непонятной молодому человеку радостью.

Постепенно мир для Огюста сузился до нескольких квадратных метров, а руки стали существовать как будто отдельно от тела. Они, словно став продолжением меча, кололи, рубили, рассекали воздух, в общем, жили своей жизнью. Огюст знал, что его несколько раз задели, но в горячке боя практически не чувствовал боли, лишь как-то отстранённо заметил, что левая нога стала подламываться, а бок с левой стороны словно заморозили, потому что юноша просто перестал его ощущать.

Наверное, поэтому, когда чей-то меч пронзил ему грудь с правой стороны, он не упал, а лишь с каким-то удивлением почувствовал, что дыхания стало не хватать, и перед глазами закружились чёрные мошки, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше, а потом они заслонили всё.

Огюст не знал, сколько времени он пролежал на земле, но, судя по тому, что он ещё был жив, не слишком долго. Юноша с трудом повернул голову и увидел, что врагов осталось уже не очень много, и хотел было обрадоваться, но тут заметил, как неподалёку от занятого боем императора словно из ниоткуда возник человек в длинном плаще. Он остановился на небольшом расстоянии от Аш-Рибэйла и, глядя в спину демону, начал неторопливо говорить что-то, попутно делая экономные, но мощные пассы. На кончиках пальцев незнакомца сформировалось угольно-чёрное облачко, медленно принимающее форму стрелы с багровым наконечником.

Огюст вдруг с кристальной ясностью понял, что это заклятье, причём смертельное, и что правитель Освэша даже не подозревает о грозящей ему опасности. Кричать в таком шуме было бесполезно, да и не хватило бы у него сил: в горле что-то неприятно клокотало.

И тогда юноша приподнялся на локте, потом встал на колено, упал и снова поднялся, скрипнув зубами от пронзившей всё тело невероятно сильной боли. С трудом, сглатывая текущие слёзы, он левой рукой вытащил один из заветных клинков, выкованных когда-то его предком, и понял, что права рука не действует. Она висела плетью, и никакие попытки шевельнуть ею не давали результата. А левой он метал ножи несколько хуже.

Тем временем чёрная стрела сформировалась, и император, словно почувствовав что-то, начал медленно оборачиваться. Огюст смотрел и с ужасом понимал, что демон просто не успеет уклониться. Тогда, собрав все оставшиеся силы и словно зачерпнув из какого-то непонятного резерва, он сумел встать на ноги, не обращая внимание на адскую боль.

Почти теряя сознание от боли и чувствуя, как рвутся от нереального напряжения мышцы, Огюст каким-то невероятным прыжком оторвался от земли и сбил императора с ног, одновременно метнув сверкнувший звёздным серебром кинжал в колдуна – а никем иным незнакомец быть не мог.

Раздался грохот, и словно порыв ветра смял окружающую действительность, но Огюст уже ничего этого не видел и не чувствовал, провалившись в чёрное ничто.

В этой непонятной тёмной мгле ему стало удивительно хорошо и спокойно. Исчезла жуткая боль, терзавшая мышцы, кости и, казалось бы, даже то, что болеть вообще ни при каком раскладе не могло. Огюст чувствовал себя так, словно его бережно обернули самым мягким невесомым пуховым одеялом с встроенным обезболивающим эффектом. Окружающее пространство едва заметно покачивалось, нагоняя сон, в который хотелось окунуться и остаться там навсегда. Эта перспектива была такой заманчивой, что Огюст улыбнулся и даже хотел что-то сказать.

– Да отойдите же вы все от него, – словно сквозь толстый слой ваты донёсся до молодого человека сердитый и смутно знакомый женский голос, – что вы столпились? Вы же дышать ему не даёте!

Огюст хотел что-то ответить, сказать, что нужно добить врага, но голос почему-то категорически отказывался его слушаться. Последнее, что он услышал, прежде чем снова провалиться в уютную темноту, был отдалённый лязг оружия и громкие крики.

Снова в себя юноша пришёл в полной тишине: не было слышно ни единого отголоска боя, но тишина не была угрожающей, скорее, она была умиротворённой. За окном светило солнышко и весело щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. Занавески на окнах едва заметно шевелились от ветра, который легкомысленно влетал в комнату и вылетал из неё.

Огюст улыбнулся сам себе и попытался подняться, но, стоило ему шевельнуть рукой, как тело пронзила такая острая боль, что он с трудом подавил крик. Отдышавшись, юноша уже гораздо аккуратнее попробовал провести ревизию собственного организма.

Попытка пошевелить пальцами рук оказалась успешной лишь отчасти: если левая рука отозвалась лишь ноющей болью, то правая практически не функционировала. Огюст с огромным трудом смог шевельнуть пальцами, но тут же прикусил губу от боли. С ногами всё обстояло немногим лучше: после нескольких попыток разобраться, что с ними, юноша понял, что обе ноги зафиксированы в каких-то жёстких конструкциях. Грудь, судя по всему, была туго стянула повязками, от которых терпко пахло травами.

Не успел он попробовать осторожно проинспектировать состояние своей многострадальной головы, как в коридоре раздались уверенные шаги, потом чей-то тихий голос, прерываемый сердитым шёпотом, а затем дверь осторожно приоткрылась, и в комнату заглянул неизвестный Огюсту демон.

Увидев, что Огюст смотрит на него, демон просиял счастливой улыбкой и, чуть не прихватив с собой дверь, рванул куда-то в коридор. Молодой человек покачал бы головой, если бы смог хоть слегка шевельнуть ею и не вызвать вспышку слепящей боли.

Через некоторое время в коридоре снова послышался шум, но на этот раз гораздо более интенсивный, и в комнату, где лежал Огюст, вошёл император Освэша собственной персоной. Он остановился в ногах у юноши и какое-то время просто смотрел на него, и от этого пристального взгляда Огюсту стало ужасно неловко, словно он сделал что-то неправильное.

– Лорд Аш…. – попытался поприветствовать гостя молодой человек, но демон внезапно сделал скользящий шаг вперёд и присел возле кровати на корточки, так, чтобы его глаза были на одном уровне с забинтованным лицом Огюста.

– Ничего не говори, Огги, – сказал император, и юноша чуть снова не потерял сознание, но уже не от боли, а от удивления. Император Освэша называет его домашним прозвищем «Огги»?? Но это же император, а он, Огюст, всего лишь бывший студент-первокурсник.

– Ты не просто спас мне жизнь, – дрогнувшим голосом проговорил лорд Аш-Рибэйл, – ты уберёг меня от гораздо более страшной участи, от того, чем грозило мне заклятье Конрада Блайвиля. Знаешь… я ведь видел, в каком состоянии тебя принесли сюда, в лазарет. Ты был практически мёртв. Если бы не древняя кровь и не Мортимер, вливший в тебя какое-то совершенно невозможное количество силы, мы сейчас не разговаривали бы. Я просто не представляю, как ты смог сделать то, что сделал!

– Лорд… – Огюст снова попытался вклиниться в речь демона, но тот его остановил и сказал нечто вообще не поддающееся пониманию:

– После того, что случилось, ты стал мне братом, мальчик, и не важно, что между нами несколько сотен лет разницы, – сказал он, и в комнате, куда, оказывается, набилось много народа, наступила гробовая тишина. Все понимали, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

– Поэтому ты можешь называть меня так, как это делают лишь самые близкие – Рэй. Помимо этого тебе даётся бессрочное право жить и работать на территории империи Освэш, без каких-либо ограничений. И, если ты не будешь против, а я очень надеюсь, что не будешь, ты получаешь приставку «Аш» к своему имени. Ты желанный и любимый гость в Освэше вообще и в императорском дворце в частности, Огюст Аш-Стендридж.

– Я даже не знаю, что сказать, – с трудом проговорил ошарашенный юноша.

– Вот и не говори, – поднялся император, – меня сейчас отсюда выгонят, я чувствую, но я не мог не прийти, Огги. Завтра я снова зайду, нам есть, о чём поговорить. А ты должен заниматься здоровьем, брат, потому что до традиционного турнира осталось всего несколько месяцев. Ты ведь примешь участие?

– Если смогу, то обязательно, лорд…

Император строго посмотрел на Огюста и неожиданно мягко поправил:

– Рэй, мой юный брат, привыкай…

И он шагнул к двери, оставив в комнате только Теодора, уставшего, с перевязанной рукой и синяком в пол-лица, но умиротворённого и даже улыбающегося.

– Ты ведь мне расскажешь, чем всё закончилось? – прогнав наваливающуюся сонливость, попросил Огюст.

– Конечно, – Тео с кряхтением перебрался поближе, – сначала расскажу, что там происходило в лесу.