Глава 46

Духин.

Вёсенку выписывают через три дня. Осмотры врачей и исследования не подтвердили каких-то серьезных нарушений ее здоровья. Мне хочется остаться в деревенском раю и забыть о пережитом кошмаре, но звонок Бурьянова, как чертова машина времени возвращает в реальность. Отрезвляет, как ушат колодезной воды.

– Товарищ майор, следком хочет передать дело Малеева в ваше ведомство. Он военнослужащий, поэтому…

– А как же Министерство Обороны? – вздыхаю я, поглядывая на Алешку. Удочка клюет, разгоняя по зеркальной поверхности реки золотистые блики, камыши шуршат, лягушки заливисто квакают…

– Без вас никак, Константин Андреевич, – хитро замечает Бурьянов. – Похоже, нам с вами светит повышение. Маньяка не могли поймать почти десять лет. Малеева подозревают в двенадцати нападениях.

– В двенадцати? Мы же сверяли архивы? – удивляюсь я, одной рукой помогая сыну достать рыбу. – Там не было столько эпизодов.

– Многие женщины не обращались в полицию. Рассказали о происшествии только сейчас, услышав о поимке маньяка в новостях.

– Еду, лейтенант. Его… допросили уже? – осторожно спрашиваю, ловя себя на мысли, что не хочу участвовать в этом. Не хочу окунаться с головой в боль, смотреть «ландышу» в глаза и слушать его оправдания. Хотя… с большой вероятностью их не будет. Я его никогда не пойму…

– Ваше ведомство должно тоже участвовать в разбирательстве дела до передачи его в суд.

– Понял. Как ни хотел я выкрутиться, но… Служба зовет. До встречи, лейтенант.

Пойманную рыбу мы отпускаем – все равно ужина не видать. Возвращаемся, заставая Весну на кухне. По дому разносятся ароматы свежего куриного супа с лапшой и пирога с абрикосами. У меня, как у «зеленого» мальчишки сбивается дыхание и вспыхивают щеки при виде улыбающейся Весны. Громко стучит счастливое сердце… Нам не вернуть потерянных лет, но я мечтаю, чтобы она не жалела о запоздалом выборе и была счастлива… Со мной, для меня… Господи, как мне мало, оказывается, надо для счастья! Просто быть нужным и знать, что тебя ждут. А если смотрят, то только так, как смотрит сейчас Весна – взглядом, полным любви.

– Мама, нам придётся вернуться домой, – начинаю без прелюдий.

– Тогда марш мыть руки и обедать. Сейчас вещи соберу и приберусь. У нас есть час? – без лишних вопросов спрашивает она.

– Есть. И ты не спросишь ничего? – протягиваю недоуменно.

– Нет, майор Духин. Я знала, что без тебя они там не справятся. – Она чмокает меня в щеку.

Мы возвращаемся домой поздним вечером. Окунаемся в туманную мглу, расчерченную лунным светом. Здесь на удивление дождливо – капли гулко оседают на лобовое стекло, ветер качает древесные кроны. Алешка и Джерри спят. Вёсенка тихонько ерзает на переднем сидении, завидев огни родного дома.

– Костя, ты же… Ты будешь жить с нами? – напряженно спрашивает она. – В моей квартире, а не с Машей. Она ведь…

– Конечно. Не сомневайся. – Убеждаю ее я.

Мы сидим друг напротив друга. Я проводил сотню допросов в своей жизни, но сейчас слова рассыпаются в горле битым стеклом. Не могу и звука вымолвить, просто смотрю… Ищу ответа на дне яростных глаз Ивана Малеева. Как я не замечал ничего раньше? Доверял, уважал, считал другом?

– По какой причине вы напали на Весну Завьялову? – спрашиваю, сделав вид, что передо мной чужой человек – не друг юности Ванька Малеев, а незнакомый отморозок. Насильник и похититель.

– Тогда? Или сейчас? Давай без этих вот… Мы же свои, а, Духин? – шумно вздыхает он и подается вперед.

На столе лежит протокол допроса следственного комитета. В принципе, я могу прочитать показания Малеева и избавить себя от неприятного с ним разговора. Но я решаюсь идти до конца…

– Тогда мне понятно. Хотел отомстить генералу Завьялову, но влюбился в Весну, так? Ваня? Ты хочешь, чтобы я так тебя называл – по-дружески? Как прежде? – искривляю губы в подобии улыбки и впиваюсь в него взглядом.

– Да. Хотел отомстить за смерть брата, но влюбился. Ты мешал мне, Костян. Я все устроил, чтобы вас разлучить. Опоил ее и сделал проклятые фото. Отправил их тебе с телефона Весны. Я ее не насиловал, так что к делу не пришьешь… – злобно шипит он. – Есть пять заявлений, за это и отвечу, а остальное – идите лесом, господа следователи! – он хлопает по столу ладонями.

– Зачем нападал на других девушек? Откуда брал снотворные препараты? – бесстрастно продолжаю я.

– Хотел возродить в памяти ощущения… Весна рядом. В моих руках… Беспомощная, красивая, как ангел. Я человеком себя чувствовал, когда они вот так… лежали в моих объятиях. Спящие, беззаботные. Я творцом себя чувствовал. Поэтому оставлял им букеты. May-lily… Ландыш. – Взгляд Ивана отдает безумием, зрачки затапливают радужки. Осторожно, чтобы не прервать поток его откровений, я опускаю взгляд к материалам дела. Вялотекущая шизофрения. Компенсированная. И ниже приписка следователя: «Близкая знакомая Ивана Малеева – врач-психиатр Наталья Волховец подделывала заключения о полном психическом здоровье подозреваемого. Наталья воспитывает ребенка-инвалида. Она охотно принимала большие денежные вознаграждения Ивана Малеева. К тому же снабжала его снотворными и психотропными препаратами». Вот так, значит… Получается, что психический диагноз – наследственная проблема? И поведение Максима Мухортова не вызвано травмой головы, как все это время думал Малеев?

– Продолжайте, – сухо произношу я.

– Я не делал ничего дурного. Они и не вспоминали потом… – с кривой ухмылкой произносит Иван. – Ездил за ними, следил. Выбирал одиноких, живущих на окраине в частных домах – так можно в дом забраться незаметно. Нам отец Макса подарил одинаковые машины – черные «копейки». Я ездил на своей, а когда… – он замолкает, подняв на меня взгляд. – А когда ты стал копаться во всем этом, я… пересел на машину Макса. Тетка не продавала ее в память о нем. Он был единственным сыном, отрада и надежда, а генерал Завьялов довел парня до такого состояния… Максим просто не выдержал, он с катушек слетел. Он… – в глазах Ивана блестят слезы. Пора это все заканчивать.

– Зачем напали на подругу Весны?

– Хотел попугать. Она снова спуталась с тобой – я был зол. Следил тогда за ними. Влез через окно туалета и усыпил Татьяну, приложив к носу платок, пропитанный наркозным препаратом. Это было легко… – довольно ухмыляется он. – Зачем ты приехал? Еще чуть-чуть и она бы… От безысходности Весна согласилась на отношения со мной. Я никогда бы ее не обидел, веришь?

– Нет. Малеев, почему вы не пытались построить нормальные отношения с женщинами? Завести семью? – задаю вопрос, а в его обезумевшем взгляде вижу ответ. Иван болен – давно и безнадежно. Смею предположить, что Наталья поддерживала его видимую «нормальность» препаратами. Психически больным людям свойственна зацикленность, ею у Малеева была Весна…

– Зачем вы подставили генерала Завьялова? Это же вы слили секретную информацию, принадлежащую Министерству Обороны?

– Я. Искал подходящего случая ему отомстить. Он как раз подвернулся… Долгое время я втирался к нему в доверие. Когда Валерий Павлович перестал видеть во мне просто подчиненного, он прекратил закрывать кабинет.

Вот и все… Надеюсь, больше майора Духина не потревожат? Следком быстро состряпал дело – как ни странно, Малеев сотрудничал со следствием и не отказывался говорить правду. Доказательства обнаружили по восьми эпизодам. Ивану хватит и этого… До конца дней он будет проходить принудительное психиатрическое лечение. Суд будет долгим, не сомневаюсь. Прокурор будет вызывать потерпевших, проверять случаи, по которым не было обращений. Адвокат – стараться скосить срок, ссылаясь на «неадекватность» обвиняемого. Наверняка Наташу Волховец уволят и с треском попрут с работы. Конечно, вызовут Весну для дачи показаний… Машу тоже вызовут… Но это потом, а сейчас мне надо реабилитировать Валерия Завьялова. Заканчиваю допрос, вношу записи в материалы дела и зову конвоира. Мне срочно нужно в следком… Иван подставил Завьялова, так почему же генерал до сих пор сидит в СИЗО? Его должны освободить немедленно, восстановить в должности и принести официальные извинения! Покидаю допросную и выхожу на улицу – под хмурое дождливое небо. Сажусь за руль, чувствуя, как в кармане гудит телефон.

– Костя, это я.

– Привет, любимая. Я закончил допрос. Это было… сложно. – Коснувшись пальцами переносицы, отвечаю Весне. Запускаю двигатель.

– Ты не представляешь, кто у нас сейчас дома!

– Кто же?

– Папа! Его освободили, Духин. И все благодаря тебе… Обвинения сняты. Даже в должности восстановили, представляешь? Костик, я счастлива. И это не только из-за папы, я…

– Я тоже тебя люблю, смешная и прекрасная Вёська, – перебиваю ее я. – К вам приехать?

– Конечно. Я только с вещами разобралась. Заканчиваю с обедом. Ждем тебя.

Сбрасываю звонок и вспоминаю о Маше… Мне надо закончить еще одно дело…