Часть 3.

На следующий день, по дороге на работу я зашла в супермаркет, и купила по списку те продукты, что написала мне Зоя Степановна и отправилась по знакомому адресу. Услышав в сумочке настойчивый звонок, поставила пакеты с покупками прямо на разгоряченный асфальт и достала телефон из кармана брюк.

- Слушаю, - ответила я раздраженно, не удосужившись посмотреть, кто именно мне звонит.

- Ира? Это Иван Владимирович, - представился звонивший.

- Ой, - воскликнула я, чуть не выронив трубку из рук.

Это был мой преподаватель из университета и куратор нашей группы, который преподавал медицинскую генетику. Я вспомнила, как обещала, что обязательно стану ходить на его пары, если он поставит мне зачет на зимней сессии.

- Ты очень способная, Ира, - говорил он. – Я верю в твой потенциал, и знаю, что ты учишь все предметы, несмотря на то, что не ходишь на пары.

- Я обязательно буду ходить, - обещала я, довольная схватив зачетку с его письменного стола.

С тех пор прошло почти полгода. Близилась летняя сессия, а я так и не посетила его занятия, как обещала.

- Я звоню потому, что вчера была последняя пара перед экзаменом по медицинской генетике, - сказал Иван Владимирович. – Ты ни разу не явилась на мой предмет в этом семестре. Несмотря на то, что ты будешь знать все на экзамене, я не смогу поставить тебе высокий бал. Твоя неявка все испортила.

- Черт, - выругалась я прямо в трубку. – Прошу простить меня, я забегу к Вам завтра утром и попробую исправить ситуацию.

Попрощавшись с преподавателем, я подняла пакеты и грустная побрела к высотному дому Зои Степановны. Со своими подработками я скоро вылечу из университета, но по-другому мне не выжить в этом городе. Я не могу брать деньги у отца, а на одну стипендию мне не прожить.

Вахтерша в холле лениво подняла на меня глаза и не сказала ни слова. Громко поздоровавшись, я вошла в лифт и поднялась на восьмой этаж. Несколько раз постучала в двери, но не услышала за ними никакого шороха. Подождав, спустя несколько минут я со всей силы затарабанила по красивым дизайнерским дверям, потому что чувствовала что-то неладное. Испугавшись, что именно на моем дежурстве Зоя Степановна вдруг умрет, я со всех ног кинулась к вахтерше на первый этаж.

На вахте восседала огромных размеров женщина. В круглых очках с золотистой оправой она читала газету «Вести», но заприметив меня, отложила ее в сторону.

— Скажите, у вас есть ключи, от 254-й квартиры? - спросила я.

— Предположим, - сурово ответила вахтер.

— Не могли бы вы открыть двери? Кажется, Зое Степановне стало плохо!

— Не положено. Вы посторонний человек, Вас нет в нашем регистрационном журнале, поэтому...

— Но она ждет меня и наверняка что-то случилось, раз она не открывает! – буквально закричала я, не зная, чем еще могу помочь своей подопечной.

— С чего вы взяли, что она вообще дома? — недоумевала вахтерша, — может она просто ушла по своим делам.

— Это исключено. Она на инвалидной коляске и самостоятельно, без посторонней помощи не сделала бы этого.

- Значит, она спит, - не уступала та. – Или чаи гоняет у соседки.

Громко зарычав от негодования и хлопнув ладонью по старому столу вахтера, я кинулась пешком на восьмой этаж, с легкостью преодолев лестничные пролеты. Мне в голову закралась идея – вдруг, Зоя Степановна дружила с кем-нибудь из соседей, и у них имелись ключи от ее квартиры на случай таких вот непредвиденных обстоятельств. Или же вахтерша права, и она просто зашла в гости к своей соседке, с которой тесно дружила? Рядом с дверью квартиры 254 было три двери. Не думая ни секунды я наугад позвонила в железные двери и стала ждать, пока мне откроют.

На пороге стояла пожилая женщина, голова которой была выкрашена в огненно-рыжий цвет, ее губы покрывала фиолетового цвета помада, а шея, руки и пальцы были полностью обвешаны дорогой бижутерией. Он нее приторно пахло лавандой и крепким алкоголем.

— Добрый вечер. Скажите, вы знакомы с Зоей Степановной из 254-й квартиры? - спросила я.

Дама презрительно прищурилась, пытаясь выразить полную неприязнь к соседке.

— Кхм. Скажем так, я знаю, кто она, но никогда, за то время, что живу здесь (а это пятьдесят лет), мы даже не здоровались, — гордо ответила бабуля.

Я безумно расстроилась.

— Понятно, значит, у Вас нет ключей от ее квартиры? – приуныла я.

- Увы.

- Вам ничего неизвестно о ней? Возможно, она общалась с другими соседями? Вдруг, она сидит у кого-нибудь в гостях сейчас?

Старая сплетница тут же расцвела, начав выкладывать ненужные мне подробности, теряя драгоценное время.

- Зоя Степановна типичная одиночка, на старости оставшаяся одна. Ее муж недавно умер. У нее нет ни одного человека, кто пришел бы ее проведать, за все время ее инвалидности, — злорадно рассмеялась бабуля. – Представляете, насколько бессмысленно прошла ее жизнь?

— Вы хотите сказать, что у нее нет детей и внуков, которые бы посещали любимую бабушку? Братьев или сестер?

— Нет, конечно! Она ненавидит детей, — прошептала соседка. – Всегда кричала на моих шумных мальчиков, когда те бегали и скакали по квартире после одиннадцати. А близких родственников Зои я никогда не видела на ее пороге.

Не дослушав ее до конца, я вновь бросилась вниз, на первый этаж. Если мне добровольно сейчас же не дадут ключи, я собственноручно придушу вахтершу и возьму их сама. Мне было безумно жаль одинокую Зою Степановну. Теперь я понимала, почему она дерзила мне, почему пыталась быть хладнокровной и бессердечной. Скорее всего, это была защитная реакция на постороннего человека, который вторгся в жизнь инвалида-одиночки.

Оказавшись в холле, я стала громко кричать:

- Мне срочно нужны ключи! Либо Вы даете их добровольно, либо я за себя не ручаюсь.

Я стиснула кулаки, готовая ринуться в бой с женщиной, восседавшей в кресле. Тучная вахтерша резко поднялась со своего рабочего места и, заглянув в платяной шкаф, извлекла оттуда ключи с нужным мне номерком. Забыв поблагодарить ее, я со всех ног бросилась на восьмой этаж. Этот подъем дался мне тяжелее. Силы покидали меня, а дыхание затруднялось с каждым этажом.

Открыв двери, я быстро помчала вглубь квартиры, чтобы найти, где же может быть Зоя Степановна. Я обнаружила ее лежащей в кровати без сознания. Прощупав пульс и убедившись, что женщина жива, вызвала скорую помощь, сбегала в ванную комнату и стала обтирать ее лицо холодной водой. На удивление, врачи скорой помощи прибыли через десять минут и тут же сделали нужный укол.

- Давление упало, - закивал головой фельдшер. – Еще и онкология. Таких, увы, мы не забираем. Если хотите оформить бабушку в больницу, нужно идти к участковому терапевту. Сейчас мы укололи ей Мизониксил* и ее самочувствие должно нормализоваться. Но надолго ли?

Через пару минут после укола, Зоя Степановна и правда пришла в себя.

— Ира, как хорошо, что Вы здесь...

— Да-да, не переживайте, — успокоила я ее. – Я буду рядом столько, сколько Вам нужно.

— Ира, мне нужна ваша помощь, — сказала Зоя Степановна.

Я проводила врачей, закрыла входную дверь за бригадой и вернулась к подопечной. Казалось, Зоя Степановна ожила. На ее лице появился легкий розовый румянец, глаза стали ясными, а на губах была едва уловимая улыбка. Она уже самостоятельно пересела в инвалидное кресло и выехала из комнаты.

— Ира, ты поможешь мне? - еще раз спросила та.

— Конечно. Что нужно? Убрать, приготовить?

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне найти одного человека. Я очень сильно обидела его в свое время, — говорила Зоя Степановна, крепко ухватив меня за запястье.

— Чем? – улыбнулась я.

Узнав своенравный характер Зои Степановны, я была не удивлена, что она могла кого-то обидеть. Есть люди, которые близко принимают резкие слова к сердцу. К счастью, я к таким не отношусь и быстро забываю обиды.

— Это очень долгая история. Мне нужно, чтобы ты внимательно выслушала меня. Если поможешь мне, я отблагодарю. Очень хорошо отблагодарю, — сказала Зоя Степановна.

Наверное, в моих глазах сразу же засверкали значки долларов, так как женщина удовлетворительно улыбнулась, глядя на меня.

— Я знала, что ты согласишься. Почти все провинциалки как ты очень падки к деньгам. В свое время я не одну такую хищницу за драгоценностями отогнала от своего мужа, — рассмеялась Зоя Степановна.

Я сделала вид, что не услышала оскорблений в свой адрес. Все-таки, эта нахальная дама платит мне немалые деньги.

— Что мне нужно сделать? В чем заключается помощь? – спросила я, все еще не понимая, чего от меня хотят.

— Для начала пройдем за мной. Я кое-что покажу тебе.

Зоя Степановна ловко развернулась на своем инвалидном кресле и направилась прямо по коридору. Я последовала за ней в другую комнату и впервые побывала в этой части квартиры. Вчера, меня допустили только к кухне, спальне и ванной, а сегодня я мимоходом разглядела остальные хоромы. Квартира состояла из четырех комнат, гостиной, кухни и двух санузлов. Гостиная была просто нереальных размеров, с высокими потолками, огромной хрустальной люстрой, множеством картин и антиквариата. Единственное, что отделяло эту комнату от прошлого века, это наличие огромного плазменного телевизора. Увидев, что мой взгляд остановился на плазме, женщина пояснила.

— Одиночество, знаешь ли, вещь коварная. Я просто стала сходить с ума от тоски, а затем решилась и заказала себе плазменный телевизор с выходом в интернет. Теперь, хоть  с интересом доживаю дни, просматривая во всемирной паутине интересные видеоролики.

Подъехав к большой картине, которая находилась в самом низу, Зоя Степановна немного потянула ее на себя. Та легко поддалась и открылась. За картиной маячил мощный сейф с множеством кнопочек.

— Отвернись, — приказала женщина.

— Да, пожалуйста, — ответила я.

Через пару минут Зоя Степановна приказала мне повернуться обратно.

— Вот, смотри сюда.

Я посмотрела, как ее морщинистые пальцы открывают темно-синюю бархатную коробочку. Внутри лежало ожерелье, браслет и серьги. Золотые, с синими драгоценными камнями. Я не знала их названия, но выглядели камни очень заманчиво. Безумно красивый набор, и наверняка очень дорогой. Я не сдержалась и словно под гипнозом осторожно провела кончиками пальцев по драгоценностям.

— Нравится? — довольно спросила Зоя Степановна.

— Очень, — кивнула я.

— Оно будет твоим, если сделаешь так, как я прошу. Поверь, продав этот набор, ты вполне сможешь купить себе хорошую квартирку в Москве, — сказала Зоя Степановна. – Ты же хочешь этого?

Меня охватила волна эйфории. Господи, это просто подарок с небес! Да я все, что угодно сделаю, лишь бы у меня появилась возможность приобретения собственного жилья.

— Я согласна, — я чуть ли не закричала от радости.

— Отлично. Иди пока на кухню и приготовь ужин. Я сейчас подъеду.

Я послушно побрела к плите, все еще витая в облаках. Я не могла поверить, что мое счастье так близко. Я всегда представляла, что после окончания университета мне придется горбатиться минимум на двух работах, чтобы заработать на свое жилье в Москве. А тут такая удача! Я резко притормозила, размышляя, не придется ли мне убить кого-нибудь в обмен на украшения? Отбросив страх, и дурацкие мысли я поставила в духовку мясо по-французски.

— Ты сегодня ночуешь у меня, — заявила старушка, заехав на коляске в кухню. — Нам предстоит долгий разговор. Я давно хотела кому-то выговориться.

— Ладно, только парня предупрежу, — сказала я и вышла в прихожую, чтобы Зоя Степановна не подслушала мой разговор.

Набрав номер Егора, я услышала долгие протяжные гудки. На третьем звонке трубку наконец-то сняли. На заднем фоне я слышала голоса и громкую музыку.

— Алло! Алло, Егор!

— Да, зайка. Тут у Инны день рождение, слишком шумно, — ответил Егор, выкрикивая каждое слово мне в трубку.

— Меня не будет сегодня дома, — сказала я.

— Почему?

— Остаюсь у Зои Степановны. Ей плохо стало.

— Хорошо, завтра увидимся, - ответил Егор и отключился.

Казалось, он совсем не расстроился, что я не приду к нему. К моим глазам подступили слезы, беззвучный крик отчаянья застрял в горле. Моя душа рвалась к Егору, чуя что-то нехорошее, но разум твердил, что здесь остаться лучше и надежнее, во всяком случае, для моего же будущего. Я делаю это ради нас с ним. Я выключила телефон, чтобы больше не отвлекаться на звонки и сообщения своему парню и расстроенная вышла на кухню, где Зоя Степановна уже доставала из духовки наш ужин.

— Что-то случилось? - спросила она.

— Да так. Личные проблемы, — отмахнулась я.

— Если от твоего мужчины уже проблемы, то зачем он тебе нужен такой? А вы еще даже не женаты.

— Какой есть. Другие не смотрят, — дерзко ответила я.

— Эх ты… Ладно, сейчас поужинаем и пройдем в кабинет, где я со всеми деталями расскажу, в чем твоя миссия.

Ужин оказался безумно вкусным – я давно так сытно и разнообразно не ела. Зоя Степановна ловко орудовала столовыми приборами, а я пыталась повторить точно так же. Моя семья была простой, рабочей. Мама вкалывала на заводе, как и отец, и у них не было свободного времени, чтобы обучать меня всем тонкостям этикета.

После школы я всегда была предоставлена сама себе – убиралась, готовила, ждала уставших родителей после работы. Я с нетерпением выглядывала папу, потому что он всегда приносил для меня гостинцы, я ждала маму, потому что получала от нее нежность и ласку. Едва родители переступали порог нашей скромной двухкомнатной квартиры, как я прыгала возле них от возбуждения и радости. Папа доставал из внутреннего кармана сладость и протягивал их со словами, что это мне передачка от зайчика. Я до последнего звонка в школе радовалась таким передачкам, заедая свои школьные переживания сладостями. Я взгрустнула, вспомнив свое детство. Уже давно ничего подобного не было, и я даже не помню, когда в последний раз я звонила отцу.

После ужина я убрала всю посуду в посудомоечную машинку, включила старт и направилась в кабинет Зои Степановны. Комната, именуемая кабинетом, оказалась небольшим помещением с одним окном и множеством полок для книг. Здесь так же стояли различные фарфоровые и бронзовые скульптуры, возле окна стоял огромный дубовый стол и стулья. Зоя Степановна попросила пересадить ее во главе стола.

Я же села напротив и приготовилась к скучному рассказу. Я с детства не любила долгие повествования, не любила читать книги и слушать сказки, потому что от них меня мигом клонило в сон. Но тут дело касалось больших денег, поэтому хочешь-не хочешь, а слушать обязательно надо.

— Начну издалека, — сказала Зоя Степановна. — Моя семья была достаточно обеспеченной. Папа был крупным чиновником, а мама — ведущим архитектором Москвы. Степан и Анна.

Зоя Степановна достала из стола старый альбом с черно-белыми фотографиями и указала мне на парочку, стоящую в свадебных нарядах. Анна была миловидной, слегка полноватой девушкой с курносым носом. Степан же был настоящим красавцем — высокий, статный, с правильными чертами лица и густой шевелюрой.

— Тоже заметила, какой папа красавец? – спросила Зоя Степановна.

— Да, видный мужчина, — кивнула я.

— У нас карма такая, — засмеялась она. — У моей бабушки был красивый муж, у мамы, и у меня. И на всех штабелями вешались женщины, только и успевали отгонять. Ладно, продолжу.

Я родилась аккурат под окончание Второй мировой войны. В примерной и обеспеченной семье Космининых Анны и Степана. Я была вся в отца, с самого рождения — миловидной внешности, с задорным характером и острым умом. Отец души не чаял во мне, потакал капризам и носился со мной, словно с фарфоровой куклой. У меня с самого младенчества, несмотря на послевоенное время, было абсолютно все. Отец часто улетал в заграничные командировки и привозил чудные платьица, колготки, туфельки, украшения. Никто не одевался так красиво, как я.

Моя мать Анна с головой ушла в материнство, всю себя посвящала ребенку. Работа у мамы была творческой, непостоянной. Иногда она могла творить, а иногда нет. С деньгами Степана она могла не беспокоиться о заработке, предпочитая заниматься больше ребенком, чем работой.

В детский сад меня не отдавали, так как мать считала, что и так неплохо занимается со мной. В школу меня отдали самую лучшую и престижную в столице. С детства меня окружали дети знаменитых людей Советского Союза. Их фамилии были на устах у всей страны. Сплошь, куда бы я ни посмотрела, была приятная картинка. Идеальная картина жизни, без горести и бед, разрухи, голода и страха. До некоторых пор, я даже не предполагала, что есть люди, которые плохо живут, или даже выживают. В моей голове сложилась неправильная форма восприятия мира.

Когда умер Сталин, власть поменялась. Убирались «ненужные» люди, но даже при такой перестановке кадров, мой отец Степан умудрялся остаться при своей должности. Скорее всего, это заслуга его мягкого характера. Он умел нравиться людям, умел располагать к себе, умел завлекать и заговаривать. Он не строил интриг, не играл против кого-то, был скорее сам по себе. До поры до времени.

Помимо шикарной квартиры, в самом центре Москвы, у нашей семьи была загородная дача в Подмосковье, которую отцу выдали за хорошую и честную работу. Рядом с нашей дачей находились дачи известных политиков, артистов и чиновников Советского Союза.

В весенне-летний период семья Космининых обязательно отдыхала на даче, проводила там все летние месяцы. Довольно часто, наша семья устраивала пикники с друзьями. На дачу приезжали сотрудники Степана с женами и детьми, приглашались музыканты, жарились шашлыки, рекой лилось грузинское вино, звучали тосты.

- Изумительное время было, — прищурилась Зоя Степановна, вспоминая свою жизнь. — Но ты знаешь, именно на этой даче и произошел случай, который перевернул с ног на голову всю мою жизнь.