30
Мира
— Ляпотин? А причём тут я? Мы даже не родственники, и с этой семьёй я не общаюсь.
— Ну, твоя мать сказала, что ты неплохо зарабатываешь. Вот только мне не нужны от тебя деньги, Мира. Мне нужна ты.
Я попятилась на ватных ногах.
— Есть два варианта — или я зову своих мальчиков, и они тебя держат, или мы можем договориться полюбовно, — продолжал Бараев невозмутимо. — Выбор за тобой. Решай.
Я не находила слов от шока и возмущения. Да этот человек… Он же сумасшедший! Настолько обнаглел от вседозволенности, что вообразил себе, будто может покупать людей, как помещики крепостных крестьян! Я решительно направилась к двери, но была остановлена в тот же миг.
— Я лишний раз не повторяю. Выбирай, Мира. Или я выберу сам.
После той первой ночи я едва не наложила на себя руки. Мне казалось, что меня бросили в грязь. Моё тело, которое я тогда почти возненавидела.
Я думала, что Павел наиграется и освободит меня, но не тут-то было. Меня не выпускали никуда. Я могла передвигаться только в пределах дома и сада, который тщательно охранялся, домашнего телефона там не имелось, а мобильник у меня сразу же отобрали.
В этом доме — большом, роскошном и мрачном — мне почти каждую ночь снились кошмары. О том, что ничего не помогло или я оказалась неподходящим донором, и Влада умерла. А ещё снились бабушкины похороны. И Мирослав снился тоже. Как будто что-то плохое случается с ним, и я тороплюсь, но не успеваю его спасти.
Дальше стало только хуже. Бараев сдвинулся на идее, что мы должны завести ребёнка. Видимо, решил, что тогда я уж точно никуда от него не денусь. Хорошо ещё, что у меня оставались противозачаточные. Я прятала их как могла, но он нашёл почти опустевшую упаковку. После чего избил меня. Это стало последней каплей.
Дом Павла Бараева охранялся как крепость, но я придумала кое-что. Сделала вид, что смирилась и на всё согласна, а затем попросила разрешения съездить на съёмную квартиру, когда там никого из других девушек не будет. Он со своими мальчиками поехал со мной, а я, пообещав сделать ему сюрприз, заперла дверь, открыла окно в комнате, мысленно поблагодарив хозяев квартиры за то, что не везде поставили решётки, и…
Дальше мой путь лежал в родной город.
Я не хотела становиться для Мирослава обузой. Рассчитывала лишь попросить его о помощи на первое время. Но всё случилось так, как случилось, и я ни о чём не жалела. Любовь и забота Мира вылечили меня. Не только следы на теле — на душе тоже.
А теперь весь ужас недавнего прошлого обрушился на меня снова.
Я судорожно озиралась по сторонам. Почему тут никого нет?! Отель ведь большой! И видеонаблюдение должно быть! Но, покрутив головой, я не заметила ни одной камеры.
Может, закричать?
Я уже открыла рот, когда в руке собеседника блеснул пистолет.
— Не вздумай орать, — поморщился Павел. — Почему же с тобой так сложно-то, а? Чего тебе не хватало?
Я стиснула кулаки. Как его пропустили с оружием? Неужели всё так и закончится?..
— Если со мной сложно, зачем ты меня искал? — прямо глядя в его лицо, спросила я.
— А вот так, — мужчина потёр перечёркнутую старую шрамом светлую бровь. — Болею я тобой, Мира. И хоть убей.
Я молчала, лихорадочно обдумывая план действий.
— Ты поедешь со мной. Вернёшься в мой дом. И тогда никто не пострадает, — жёстко добавил Бараев, ухватив меня чуть выше локтя. — Давай, выйдем из отеля вместе, как будто просто встретила старого знакомого. И без глупостей!
— Отпусти её, — услышала я и, повернув голову, увидев Мирослава.
Сердце сдавило от страха. Он тут! Один, безоружный…
— Лучше не мешай и не испытывай моё терпение, — приказал ему Павел, но Загорский не сдвинулся с места.
— Я вызову охрану и заявлю о попытке похищения.
— Кого тут похищают? — хохотнул Бараев. — Миру, что ли? Так она сама, по своей воле уходит со мной. Так ведь? Скажи ему, — дёрнул он меня за руку.
— Да, — я поймала взгляд Мира и слегка качнула головой. Так страшно мне никогда ещё не было. Сейчас я боялась не за себя — за него. — Сама. Прости…
— Вот и прояснили вопрос. А теперь, может, перестанешь нам дорогу перегораживать? Мы спешим.
— Мира никуда с тобой не пойдёт, — твёрдо произнёс Загорский. Он вытащил из кармана телефон и уже нажимал на кнопки. В это время Павел вновь достал пистолет, и я поняла, что этот человек не остановится ни перед чем. Он действительно выстрелит. А затем его многочисленные адвокаты обставят дело так, словно это была самозащита, или будто он вообще не причём, и ему всё сойдёт с рук.
Не допущу этого!
Я рванулась вперёд, не обращая внимания на боль в руке, и в последний момент до того, как прозвучал выстрел, успела закрыть собой Мирослава. Боль обожгла остро и резко. А следом наступила темнота, которая погружала, затягивала в себя, как в чёрную дыру.
Когда очнулась, надо мной был белый потолок, а сама я лежала на кровати. Вокруг тут же появились врачи и медсёстры, начали спрашивать, как я себя чувствую, могу ли говорить. Ответить на их вопросы получилось не сразу. А затем в палату вошёл Мирослав Загорский, и с моих губ сорвался вздох облегчения. Он жив, с ним всё в порядке!
Обо всём, что произошло за то время, пока доктора боролись за мою жизнь, я узнала позже. И о том, как долго мне делали операцию. И о том, как Мир дневал и ночевал в моей палате. Даже когда я пришла в себя, он оставался со мной. Сидел рядом, говорил обо всём, даже книги мне вслух читал.
Владимир Игоревич Загорский подключил все свои обширные возможности и связи, чтобы упрятать того, кто стрелял в его сына, за решётку, тут и адвокаты не помогли. Даже отыскал много чего противозаконного в прошлом Бараева, так что тому было не отвертеться. Но, когда отец Мирослава выразил желание навестить меня в больнице, мне стало не по себе.
Показалось, что сейчас услышу слова «Ты не подходишь моему сыну».
Но он сказал совсем другое.
— Я не успел поблагодарить тебя, Мира, — проговорил мужчина, присаживаясь в кресло для посетителей. Вблизи он производил ещё большее впечатление, чем на фотоснимках. Становилось заметно, как сильно похожи на него сыновья.
— За что? — удивилась я.
— Ты поддерживала Мирослава, когда… когда не стало моей жены.
Я молчала, не зная, что ответить. Мне казалось, я не делала ничего особенного. Просто была рядом. Мы тогда ещё учились в школе. Остальные посматривали на Мира с любопытством, а я, как могла, старалась оградить его от чужого назойливого внимания.
— Я так понимаю, ты всегда старалась быть самостоятельной девочкой, — продолжал Владимир Загорский. — И сильной. Но теперь позволь себе хоть иногда побыть слабой, а Миру о тебе позаботиться. Он сумеет, уж поверь мне. Договорились?
Мне вспомнилась песня из бабушкиной молодости: «Ты небо рисуешь — синим, и серым — рисуешь скалы…»[2] Вот уж действительно. Некоторые тексты и с годами не теряют актуальности.
— Так вы не возражаете… против наших отношений? — осмелилась спросить я.
— А почему я должен возражать? — отозвался собеседник. — Мой сын взрослый человек, и я доверяю его выбору. Да и где ещё он найдёт ту, что рисковала бы ради него жизнью?
***
Мирослав
Видеть Миру в больнице первое время было просто невыносимо. Операция прошла успешно, но врачи долго не давали конкретных прогнозов. Я плакал в коридоре, не совладав с собой. Одна мысль, что я снова её потеряю, теперь уже навсегда, убивала меня, как та пуля, что предназначалась мне, но попала в неё. Я не умел молиться, но готов был просить Бога на коленях, лишь бы Мира выжила, а уж затем мы непременно наверстаем упущенное за те годы, что провели порознь.
Я злился, что не узнал про Бараева раньше. Ведь чувствовал, что она рассказала мне не всё! Но не хотел торопить с ответами, когда узнал о её матери и сестре. И в информации, что собрал для меня безопасник, про него ничего не было. А если бы Кирилл не сказал мне, что Мира тоже в отеле, если бы я не отыскал её в коридоре, не успел защитить…
Стоило ей пойти на поправку, я точно пробудился от жуткого сна. Но выписали Миру далеко не сразу. В день, когда она вышла из больницы, шёл снег. Белые хлопья кружились в воздухе, пряча осеннюю серость и слякоть. Приближалась зима.
Я долго пытался подобрать слова, но, когда наступил вечер, ушли пришедшие навестить нас Кир и Кира, и мы остались наедине, я просто вытащил купленное заранее кольцо и сказал первое, что пришло в голову:
— Хочу, чтобы ты обставила эту квартиру по своему вкусу и превратила её в настоящий дом. Хочу завести собаку. Много детей. И кота. Хочу познакомиться с твоей сестрой. Хочу прожить с тобой всю жизнь… очень долгую. Счастливую.
И Мира ответила:
— Я тоже.
Конец