128 Лида

В конце мая мы с Вадимом всё же увиделись – на выпускном в начальной школе у Аришки. Встреча была какой-то удивительно тёплой и радостной. Я, честно говоря, так погрузилась в атмосферу ласкового взаимопонимания, которое возникло между нами в те несколько часов, что потом даже с трудом пришла в себя. Пришлось силой напоминать, что мы вообще-то в разводе… и, возможно, эта встреча так много значит лишь для меня, а Вадим был настолько тёплым, потому что… потому что… Да просто так!

Аришка, поняв, что мама и папа собираются пахать, как «бессмертные пони», минимум половину лета, изъявила желание отправиться в июне в детский лагерь, и Вадим купил ей путёвку на юг, на море. Мы с ним потом ещё посмеялись друг над другом по телефону – оказалось, что он точно так же, как и я, сначала не хотел отпускать Аришку туда (какой юг, это же слишком далеко!), но потом смирился. Она справится. Ещё совсем немного – и её можно будет назвать взрослой…

Пока дочка была в лагере, мы перезванивались с ней несколько раз в день. И, к моей радости, их отношения с Вадимом за это время немного потеплели – видимо, потому что Аришка, находясь от нас за сотни километров, безумно скучала. Да и про Леру он ей, конечно, не рассказывал. Впрочем, мне тоже. Я понятия не имела, что у него с ней происходит, а спрашивать не имела права.

Немов продолжал разыскивать для меня картины матери и бабушки Вадима, но к концу июня, как раз перед возвращением Аришки из лагеря, заявил, что его возможности подходят к завершению, нужны новые сведения. Пришлось нам с дочкой фотографировать договоры из сейфа Вадима – чтобы Немов мог по ним отследить покупателей. Он не обещал, что за давностью лет что-то получится, и сразу предупредил, что цена вырастет. Но останавливаться я пока не собиралась. Всего десять штук! Маловато будет.

В начале июля меня вдруг начала беспокоить грудь. Она и раньше, бывало, болела – из-за мастопатии, которую обнаружили очень давно, – но в основном перед месячными и во время беременности. Теперь же я почти постоянно чувствовала странный дискомфорт. Решила, что виновато новое бельё, поменяла его – стало легче, но полностью не прошло. Однако я была настолько загружена, что решила отложить поход к врачу на потом. Тем более что Аришка как раз вернулась из лагеря.

Правда, почти сразу после этого Вадим взял отпуск, и они уехали на десять дней. Опять на юг! Я беспокоилась и просила не загорать слишком много. Судя по фотографиям, которые ежедневно прилетали мне в мессенджер, причём от обоих – Вадим бомбардировал меня сообщениями не меньше Аришки, совсем не как во время новогоднего отдыха, – никто меня не послушался.

Вернулись они ближе к концу июля. Мы с Аришкой тут же начали навёрстывать упущенное, я даже договорилась с Воронцовым об отпуске, чтобы проводить с дочкой больше времени – в общем, целую неделю мы с ней фактически жили вместе. Гуляли, играли, смотрели фильмы и всячески расслаблялись. Даже за грибами и ягодами ездили в ближайший лесок, а потом варили суп и варенье.

Чудесная была неделя.

И возвращала я Вадиму Аришку с тяжёлым сердцем – не хотелось с ней расставаться. Ещё и он показался каким-то хмурым…

– Нам надо обсудить Аришкин день рождения, – шепнула я мужу, пока дочь забиралась в машину. – Две недели осталось.

– Угу, – буркнул Вадим и, посмотрев на меня каким-то странным взглядом – горячим и полным боли, – не попрощавшись, полез в машину.

Я не поняла, что всё это значило. И не понимала до тех пор, пока на следующий день мне не позвонила счастливая Аришка. И не завопила в трубку:

– Мама-а-а-а, папа расстался с Ле-еро-ой!!!