139 Вадим

После празднования Первого сентября я очень хотел заманить Лиду в кафе, чтобы…

Чтобы что?

Нет, никакого чёткого плана у меня не было и в помине. Я не собирался сидеть и обсуждать с ней произошедшее (или чуть не произошедшее?) между нами после дня рождения Арины. Что там обсуждать. Всё и так понятно.

Да и сколько можно себя обманывать?

Я люблю Лиду уже много-много лет, и даже под весом предательства, которое она совершила, ничего не изменилось.

Предательства или проступка? Огромная разница.

В ноябре прошлого года у меня не было сомнений, как называть то, что сделала Лида. Долгие месяцы я убеждал себя, что, раз уж жена ушла от меня, значит, и не любила вовсе, решив заявить мне об этом самым худшим из возможных способов – совершив предательство.

Но сейчас, и наблюдая перемены, произошедшие с Лидой, в первую очередь под влиянием её усердной работы над собой, и зная, что она раскопала в потёмках своей души во время сеансов с психологом, и видя, как она ведёт себя со мной, я всё больше и больше готов был считать её измену проступком. Глупой выходкой, ошибкой… Да, ошибкой, на которую способен любой человек. И даже тот, кто искренне любит.

А она любит.

Как никто не любил меня раньше и никто не будет любить потом.

Я не мог отделаться от мысли, что искренность чувств Лиды особенно ощущается через подарки, которые она делала в минувшие месяцы. В них было так много чуткости. Не манипуляции чувствами, а именно неподдельной любви от человека, который знает меня так, как может знать только неотъемлемая часть меня.

Особенно я это ощутил, когда Лида подарила акварель мамы. Я не думаю, что когда-нибудь кто-нибудь сможет превзойти этот подарок. Даже сама Лида.

Да, возможно, если бы 1-го сентября мне удалось заманить Лиду в кафе, я бы сказал ей всё как есть и, наверное, даже предложил дать нам второй шанс… Но что-то пошло не так. То ли решимости не хватило, ведь я почти год убеждал себя, что ничего у нас больше не может получиться и я не смогу её по-настоящему простить.

А ведь я простил. Я чувствовал это всем сердцем.

Но, помимо прочего, ещё и Лида выглядела немного мрачной и озабоченной делами, и в результате я не стал настаивать. Вероятно, сейчас не время для подобных разговоров. Но скоро мы точно поговорим.

.

Лида с Ариной «забронировали» меня на субботу. Не сказали зачем, только предупредили, что от машины я буду отдыхать и поедем мы на такси, причём они сами его вызовут.

– Вы же знаете, я не люблю сюрпризы! – сказал я, погрузившись на заднее сиденье вместе с Ариной. Лида сидела рядом с водителем, отчего-то очень довольным восточным мужичком лет пятидесяти.

– Во всём бывают исключения, – протянула Лида задумчиво. Аришка загадочно хихикнула.

– Это вряд ли! – парировал я и шутливо предположил: – Если вы задумали подкинуть мне ещё какое-нибудь животное – даже не мечтайте! Капитошку завести я сам решился, но больше ничьей лапы в нашей квартире не будет!

– Мам, как папа догадался? – Аришка округлила глаза. – Ты рассказала ему про семью енотов?

– Что? Каких ещё енотов? – Я сделал вид, что перепугался. – Я угадал, что ли?

Мои девчонки засмеялись. Звонко и от души, аж таксиста заразили. Он повернулся ко мне и сообщил, что ему велели молчать под страхом смерти.

Почти через час езды я вдруг заметил знакомую церквушку.

– Похожа на… Ой! Да это же она и есть! Ариша, Лида, смотрите, в эту церковь моя бабушка постоянно ходила! Ещё и меня таскала на воскресные службы. Это же мой район… где я вырос. Как неожиданно…

Чуть погодя я заметил и школу.

– А вон там я учился, Ариш… За эту трансформаторную будку курить бегали на переменах. Одноклассники курили, а я так, бегал за компанию. А вот этого торгового центра вообще не было. Вон между домами красное здание – дом детского творчества, туда я на рисование ходил…

У меня было неоднозначное впечатление от района. Что-то в нём совсем не изменилось, а что-то изменилось до неузнаваемости. Наверное, это наблюдение и подтолкнуло меня сделать спутницам одно предложение:

– А мы торопимся? У меня одна идея возникла. Давайте остановимся на минутку возле дома, где я вырос? Интересно на него хотя бы одним глазком посмотреть. Он как раз в конце улицы будет, свернуть только налево.

Аришка почему-то захихикала.

– Да, хорошо. Повернёте налево, ладно? – попросила Лида таксиста.

Дочка чуть ли не пищала от радости. В чём причина такой реакции, я не понимал, но спрашивать не стал. Я был полностью поглощён созерцанием своего детства, проносящегося за стеклом автомобиля.