32 Лида
– Мам!
Я вздрогнула и очнулась. Посмотрела сначала на столешницу перед собой – чёрт, завтрак я так и не соизволила приготовить! – а потом повернулась и уставилась на Аришку.
Она ещё была в пижаме и смотрела на меня с настороженностью человека, который ожидает от собеседника гадостей.
– Папа просил меня выйти ненадолго перед тем, как мы с тобой пойдём к стоматологу. Хочет поговорить. Ты не возражаешь?
– Нет, конечно, – вздохнула я. Я отлично понимала, о чём Вадим собирается говорить с Аришкой, и мне заранее было больно и неприятно.
Была бы я счастливее, если бы дочь выбрала меня? Если бы Аришка вчера сказала, что хочет жить со мной?..
Не знаю.
Я знаю другое: не представляю, как я вообще буду жить… без Вадима.
За последние одиннадцать лет я совершенно разучилась это делать…
– А что у нас на завтрак? – так же настороженно поинтересовалась Аришка, заглядывая мне за спину. Ну да, наполовину нарезанный укроп – не очень вдохновляющее зрелище.
– Я хотела сделать омлет, но… не успела. Ты уже умылась?
– Нет ещё.
– Тогда иди, а я пока всё-таки приготовлю завтрак.
Арина вздохнула и, помявшись, предложила:
– Может, просто по йогурту съедим? Я не очень голодная…
Мне даже обидно не было. Пусть я и старалась, но… да, кулинар из меня фиговый. И дочка, конечно, не желает меня обижать, но и есть откровенную отраву ей не хочется.
– Ладно, – сдалась я. – Йогурт так йогурт. Прости, не выйдет из меня шеф-повара.
– Ерунда, мам, – засмеялась Аришка, подскочила ко мне, чмокнула в щёку и убежала.
А я со слезящимися глазами повернулась к холодильнику, в очередной раз думая о том, как вообще умудрилась сбежать из дома… Как я смогла бросить мужа и дочь?!
Сейчас, вот в эту самую секунду, когда Аришка поцеловала меня, смеясь, и убежала, я совсем не понимала как…
.
В тот вечер я вернулась домой поздно – Вадим и Арина уже спали. Муж вообще часто ложился рано, не позднее полуночи, – вставал-то тоже, в отличие от меня, не в девять утра. Только перед тем, как лечь, поинтересовался, всё ли в порядке и когда я намереваюсь быть дома, я ответила, что скоро, Вадим сообщил, что ложится, – и я вздохнула с облегчением.
Я боялась, что он решит дождаться меня. Не представляла, как буду смотреть ему в глаза, отвечать на вопросы, держа в уме своё решение уехать.
Но мне «повезло» – дочь и муж уже легли. Я приняла душ, зашла в комнату Арины, чтобы поцеловать её и немного посидеть перед кроватью – всё-таки завтра я уеду, не увижу её пару месяцев…
Именно в этот момент во мне впервые возникло ощущение абсолютной неправильности происходящего. Наверное, так и должно было быть – я ведь сидела рядом с Аришкой, а она – моя высшая ценность… Только я отчего-то решила об этом забыть.
Я просидела у неё около получаса, прощаясь, затем вернулась в нашу с Вадимом спальню. Тихо сняла халат и легла рядом с мужем.
Вадим никогда не храпел. Даже здесь он был идеален – дышал ровно и глубоко, почти бесшумно. Пару раз он похрапывал во сне во время простуды, но болел Вадим редко… Я подумала, что даже и не помню, когда он болел в последний раз. Я вот в начале сентября заразилась от Арины – она притащила простуду из школы, и мы с ней неделю проходили с соплями и температурой. А Вадим за нами ухаживал. В выходной день домработница у нас не бывает, и он сам сварил нам с Аришкой суп-лапшу с курицей. Мы умяли каждая по большой тарелке, ещё и добавку попросили, а муж смеялся и шутил, что он выбрал не ту профессию…
Тут меня кольнуло во второй раз, и с такой силой, что я даже за сердце схватилась. Мне вдруг стало жаль Вадима, который, конечно, сильно расстроится…
Да, впервые за вечер я подумала не о себе, а о нём. О том, что он будет чувствовать, если – то есть когда! – я уеду.
Я закусила губу, понимая, что мужу будет больно. Я знала, что не люблю его, но предполагала, что Вадим-то как раз любит меня. Было бы странно сомневаться в этом спустя столько лет брака и огромного количества заботы с его стороны. Муж делал всё для того, чтобы мне было хорошо. И, конечно, нисколько не был виноват в том, что мне плохо.
Но, если я останусь… всё продолжится. Моё уныние, вечное превосходство Вадима во всём, ощущение собственной никчёмности… И второго шанса не будет, Ромка больше не предложит ничего подобного. Нет-нет, надо уезжать! Надо вырываться из этой тюрьмы, расправлять крылья, вдыхая поглубже свежий осенний воздух, – и лететь.
В тот момент я совсем забыла о том, что рождённый ползать летать не может…
.
Утром я проснулась рано – и лежала, ожидая, когда уйдут Аришка и Вадим, прислушиваясь к происходящему в квартире. В любой другой день я бы вышла и позавтракала вместе с ними – но не сегодня.
Хлопнула входная дверь. Всё, есть! Ушли!
Я заметалась по спальне, собирая вещи. Ромка сказал, что будет ждать меня к полудню в гостинице, а поздно вечером поедем в другой город. И, как только я приеду, надо ещё купить билет…
Находясь в состоянии какой-то лихорадочной эйфории от собственной решимости – да, я давно не совершала что-то настолько же безумное, – я собрала чемодан, набив его всем необходимым, оделась… и тут пришла наша домработница, Алла Николаевна. Увидев меня стоящей посреди коридора в пальто и с чемоданом в руке, она застыла как вкопанная и изумлённо захлопала глазами.
– Эм… Лидия Сергеевна?.. Вы куда-то уез…
– Да, в командировку, – ответила я, постаравшись улыбнуться, но подозреваю, что получился скорее оскал. – Минут через пять пойду. Вы можете пока на кухне убраться.
– Да-да, конечно, – закивала домработница и, окинув меня странным взглядом, ушла.
Теперь я понимаю: скорее всего, Алла Николаевна догадалась, что никакая это не командировка. Что уж там, любой дурак бы догадался. Какая, к чёрту, командировка? Я ведь работала у Вадима. Если кто из нас и ездил в командировки, то он!
Я села на банкетку и дрожащими руками принялась набирать сообщение мужу.
«Вадим, вчера на концерте я встретила Рому, он предложил мне уехать с ним, и я согласилась. Не смогла отказаться, я думаю, ты понимаешь почему. Это на пару месяцев… Пожалуйста, скажи Аришке, что я поехала куда-нибудь в командировку. Я то же самое сказала Алле Николаевне. Я уверена, ты сможешь придумать что-то правдоподобное… Аришке я сейчас тоже напишу. Прости меня».
Сумбурно. Нелепо. Жестоко.
Пожалуй, именно этими тремя словами можно охарактеризовать то моё сообщение. Аришке я написала про командировку «на пару месяцев» – и через полчаса получила в ответ смайлик с вытаращенными глазами.
Пока ехала к Ромке, всё время проверяла телефон – потому что Вадим, судя по всему, был на какой-то встрече или презентации и в мессенджер не заглядывал. Меня трясло от волнения, я почти ничего не соображала, слёзы по какой-то причине стояли в глазах, затуманивая взгляд…
Вадим начал звонить, когда я уже подходила к гостинице, где жил Ромка. Телефон трезвонил не переставая минут пятнадцать, и всё это время я стояла на крыльце, сжимала его в ладонях и смотрела на мигающий экран, где зловеще светилось имя мужа.
Я не замечала, что хорошая погода закончилась, небо затянуло серыми тучами, и из них на землю хлынул проливной ледяной дождь. Стояла на крыльце – даже не под навесом! – и мокла, глядя на мобильный телефон.
В конце концов Вадим перестал звонить. Написал в мессенджер краткое и холодное:
«Хорошо, я сделаю так, как ты попросила».
И всё.
Стало ли мне легче, когда я прочитала это сообщение? Нет. Абсолютно.
Но Ромка ждал, и я, убрав телефон в сумку, поспешила в гостиницу.