51 Вадим

На следующий день в четырнадцать часов семь минут, намеренно опоздав, чтобы изобразить незначительность встречи для меня, я зашёл в «Данте». На самом деле это было не совсем правдой, потому как я искренне заинтересовался контактами, которые пообещала передать Эльвира, но показывать это открыто означало поднять забрало. А опыт подсказывал, что с этой женщиной нужно быть осторожнее.

Эльвира сидела за маленьким столиком у окна. Других посетителей в ресторане сейчас почти не было. И как только я заметил её, сразу подумал, что не удивился бы, будь это её ресторан, такой флёр исходил от этой женщины. Она – хозяйка по жизни. Во всяком случае, выдаёт себя за неё.

Эльвира была одета в брючный костюм цвета слоновой кости, шея и уши обильно украшены золотом: большие серьги, крупный кулон с драгоценным камнем. Не уверен, специально так получилось или нет, но я был одет как никогда невзрачно – в джинсы и чёрную водолазку.

Я опустил взгляд – да, так и есть, на пальцах у женщины оказались золотые кольца. Обычно подобное изобилие выглядит вульгарно, но Эльвире, как ни странно, шло.

Яркая женщина, отрицать это было невозможно. Причём типаж у неё такой же, как у Лиды, – хрупкая блондинка с удлинённым каре, голубоглазая и с правильными чертами лица, – но более непохожих друг на друга людей мне было сложно представить. Подобное количество украшений превратило бы Лиду в новогоднюю ёлку, осталось бы только гирлянды на неё накрутить. На Эльвире всё смотрелось по-королевски – дорого, богато. Скорее всего, дело в той самой энергетике. Моя почти бывшая жена никогда и никому не казалась хозяйкой положения. По её лицу сразу можно было понять, что Лида страдает от сильнейшего синдрома самозванца. Каждый свой успех она встречала с искренним удивлением и приписывала его чистейшей удаче, тогда как любое фиаско являлось для Лиды очередным доказательством того, что она никуда не годится.

Сердце болезненно кольнуло, и я решил, что сегодня постараюсь больше не думать о Лиде.

Эльвира поздоровалась, не вставая. Я сел напротив и, не открывая меню, подозвал официанта.

– Мне только кофе, пожалуйста. И посчитайте сразу, я тороплюсь.

– Я приглашала вас на обед… – возмутилась Эльвира.

– Да, прошу прощения, но планы изменились. По правде говоря, – я врал с три короба, – я вообще должен был отменить нашу встречу. Но из уважения к вам урвал десять минут. Вынужден как можно скорее вернуться в офис.

– Хм…

Эльвира изучала меня. Она производила впечатление очень уверенного в себе человека, даже когда просто молчала. В конце концов, только такие люди умеют выдерживать паузы в разговоре и чужой взгляд. А я и вправду смотрел на женщину как бы намекая, что она меня позвала сюда не в молчанку играть. Я ждал её слов и опускать глаза, как мальчишка, не собирался. В каком-то смысле у нас происходила битва взглядов.

– Хорошо, Вадим. Тогда начнём, – словно прочитав мои мысли, сказала Эльвира. И как она настолько чётко произносит слова, почти не открывая рот? Когда видишь это вживую, впечатляет ещё сильнее. – Во-первых, как я и хотела, прошу прощения.

– Как я и говорил, прошлых извинений достаточно. И они приняты.

– Во-вторых, по нашему проекту. Я сразу после этой встречи свяжусь с вашими работниками и решу все вопросы.

– Рад слышать, – на этот раз я был искренен. – Сотрудничество с вами всегда было важно для нас, поэтому мы и шли на многие компромиссы, на которые большинству клиентов рассчитывать не приходится.

Эльвира никак не отреагировала на мои слова. Вообще никак, не кивнула, не моргнула. Как будто бы я общался с экспонатом из музея мадам Тюссо.

– И, наконец, контакты, которые я собиралась вам дать.

В этот момент я готов был потереть руки, предвкушая новые возможности для студии. Заберу их и сбегу отсюда, чтобы по возможности никогда больше не пересекаться с Эльвирой. Но, естественно, всё оказалось не так просто.

– К этим людям просто так не попасть даже такой студии, как ваша, – сладко заметила Эльвира, вновь не изменившись в лице. – Они могут сами на вас наткнуться, но маловероятно, так как у них свой круг партнёров и все друг друга кормят. А вы, Вадим, для них просто мальчик с улицы.

Дешёвая попытка уколоть. Какой я, к чёрту, мальчик?

– Я готова порекомендовать вас этим людям. Я говорю про трёх очень крупных и очень непубличных людей, работающих и в нашей столице, и в Дубае, и на Кипре, и много где ещё.

– Буду очень признателен… – поспешил я с любезностями.

– Да, будете. Но я всё-таки решила не давать их контакты, пока мы не пообщаемся нормально.

– А сейчас мы чем заняты?

– Вы поняли, о чём я. Нормально – это значит столько, сколько я захочу, чтобы понять, стоит ли вас рекомендовать этим людям.

Я засмеялся. Эта ловушка была настолько же прямолинейной, насколько и эффективной.

– Позже я пришлю вам и имена этих людей, и доказательства, что лично знакома с ними.

В этот момент официант принёс кофе, я оплатил счёт, и мы с Эльвирой вновь остались тет-а-тет.

Но пауза в разговоре не прерывалась. Я добавил сахар в кофе и медленно размешивал его ложечкой. Молчать мы оба мастера, как оказалось.

– У меня возникает закономерный вопрос. Уверен, вы догадываетесь какой, – прервал я молчание.

Уголки женских губ еле заметно шевельнулись в знак согласия. И я продолжил:

– Вы хотели дать мне эти контакты в качестве извинения. А теперь придумали какую-то проверку, которую я должен пройти, чтобы попасть в зазеркалье с элитными застройщиками. Как это понимать?

– Я умею соединять людей, нуждающихся друг в друге, – мягко и будто бы снисходительно ответила Эльвира.

– Это не объяснение.

– Я знаю, что вы можете быть полезны этим людям. И они уж точно полезны вам. А вы все будете мне…

– Должны?

– Да.

Я усмехнулся. В голове невольно стали мелькать варианты того, как люди возвращают ей долги.

– То есть в качестве извинения вы дадите мне контакты, а я вам буду ещё и должен? – с иронией поинтересовался я, и Эльвира спокойно кивнула. Вряд ли эту женщину можно смутить хоть чем-то. Я вновь вспомнил Лиду: когда я говорил с ней в подобном тоне, она всегда тушевалась и начинала нервничать, предполагая, будто что-то сделала неправильно.

– Да, именно так, Вадим. – Эльвира ответила мне понимающей полуулыбкой. Интересно, она способна улыбаться по-настоящему? Или мышцы на её лице не рассчитаны на такие нагрузки? – Поначалу я хотела дать вам контакты просто так. Но вы не уделили мне времени, отнеслись несерьёзно. И теперь я не уверена, стоит ли рекомендовать вас тем, кто такого отношения не прощает.

А вот это было красиво. Эльвира поняла, что моё ограниченное время – блеф.

Интересно, знает ли она, что и её блеф мне очевиден. Скорее всего, да.

Никакая это не проверка, или, во всяком случае, не только она, а ещё и повод пообщаться со мной подольше. Будто бы я не знаю, как смотрит женщина, которая мной заинтересовалась. Тоже мне мальчика нашла.

Ладно, играем дальше.

– Вы можете думать как вам угодно, но никакого неуважения с моей стороны не было. Исключительно стечение обстоятельств, – произнёс я вежливо, но прохладно.

– У тебя будет возможность доказать это.

Тебя? Принудительное панибратство какое-то. Или у Эльвиры, как и у Эрика, существует лимит на вежливость? До этой минуты я не понимал, как два этих персонажа могут быть мужем и женой, уж слишком они разные и как будто бы из разных миров. Что ни говори, в Эльвире есть что-то элегантное, в отличие от её мужа-мужлана. Но, может, у них больше общего, чем кажется на первый взгляд? Надеюсь, до мата хотя бы не дойдёт.

– Я не собираюсь ничего вам доказывать. Не хотите делиться контактами? Никаких проблем. Извинения и так приняты, можно закончить встречу ещё раньше. И просто продолжить работу над нашим проектом.

И снова это был блеф с моей стороны. Я должен был пройти по грани между капканами, расставленными этой женщиной, и бонусами, которые она могла дать студии. Я шёл ва-банк, хотя и не был уверен, что Эльвира не пошлёт меня на все четыре стороны.

И вдруг на её беспристрастном лице появилось что-то новое, похожее на раздражение. Даже ноздри раздулись от негодования. Видимо, эта женщина не привыкла к такому общению, когда она не получает сразу же всё, что ей вздумается.

– Хочешь ты или не хочешь, Вадим, а всё равно сделаешь по-моему, – проговорила Эльвира тем не менее спокойно. И сладко до тошноты. – Можешь идти. Я тебя не держу.

Вот это самоуверенность. Вот это стерва! Я даже на мгновение посочувствовал Эрику. Но лишь на мгновение. Потом позавидовал сам себе из-за того, какая супруга у меня была. Но тоже лишь на мгновение…

– Интересный стиль переговоров, – съязвил я.

– Это не переговоры. Я просто хочу получить то, что хочу, – парировала змея.

– Могу лишь пожелать вам удачи. А по нашему проекту не затягивайте. С ним давно надо покончить.

Эльвира одобрительно кивнула головой.

Ускорившись, я допил кофе, затем встал и протянул ей руку, чтобы попрощаться как с деловым партнёром. С задержкой, но Эльвира ответила взаимностью. Её ладонь оказалась очень сухой и прохладной на ощупь, что иронично восхитило меня – как же всё гармонично в этой стерве. Может, она ещё и чешую сбрасывает?

Хотелось бы с ней никогда больше не видеться. Но не судьба. Если контакты Эльвиры не выдумка, то мне они нужны.

.

Я даже не успел вернуться в офис, когда телефон активно завибрировал от кучи уведомлений.

Оказалось, Эльвира прислала несколько ссылок и дополнила их сообщением: «Когда ознакомишься с ними, сам мне позвонишь».

Сучка. Но посмотрим, кто кого.

В то же самое время в общем чате студии происходило ещё кое-что, связанное с этой женщиной. Там бурлила невиданная в рабочих делах активность. Главный дизайнер написала:

«А-а-а-а!!! Я не знаю, как это понимать, но жена Эрика только что связалась со мной и без обсуждений всё одобрила! Охренеть!!! Надо вот было нам мозг весь продолбать, чтобы потом принять без правок самый первый эскиз? А ещё её зовут Эльвира!»

Коллеги мгновенно отреагировали:

«Ну и имечко. Наверняка та ещё стерва».

«Имя для ведьмы».

«А документы будем на неё переоформлять или муж будет подписывать? Главбух, финдир, ау?»

«Имя для дешёвой парикмахерской».

«Точно! Эльвира – повелительница тьмы. Гы-гы».

Много чего ещё накидали в чате. Местами грубо. Местами, может, и несправедливо, но – как говорится: vox populi vox Dei – «голос народа – голос Бога».

В основном чат был абсолютно прав.