Глава 2. 23 февраля. Продолжение

– Не сказала, – мотаю головой. – Никакого смысла. – Тоже верно, – соглашается подруга. – Сварю себе кофейку. Сама! – смеется. – А то еще и меня обольешь. – Ты явно на свидание собралась, – оцениваю я броскую внешность Инги. – Отлично выглядишь, молодец. – Чего не сказать о тебе, прости уж, – Инга идет за стойку. – Реально, Ань, тебе бы кого-нибудь найти. Кстати, Алекс действительно женился там, в Англии? Не спросила? Слухи ходили, но слухи не есть истина, – заключает она философски, достав с полки высокую чашку. – Не, не спрашивала, – я проскальзываю мимо Инги. – Наверное, женат. – Кольца на пальце нет. Впрочем, это ни о чем не говорит, – Инга добавляет в кофе с огромной шапкой сливок кленовый сироп. И как она эту сладость пьет… – Как дела? Ты говорила, что проблемки какие-то, – переходит подруга на обсуждение кофейни. – Проблемки, – подтверждаю. – Наш арендодатель повысил аренду. Сволочь! Увидела бы эту таинственную личность, придушила бы собственными руками! Вчера вечером, уже уходить собиралась, приходит тетка из бухгалтерии и приносит новый договор. Представляешь? Говорит: «Сумма небольшая, мы ее тут поменяли и перепечатали вам на подпись». Видишь ли, им тоже кто-то там повысил – то ли за электричество, то ли за воду… А у нас и так все на пределе возможностей. Слизнув шапку из сливок, Инга усаживается в кресло. – Может нам другое место найти? – предлагает она. – Они уже третий раз нарушают условия аренды. Дважды переподписали. Не хватит ли с них? – Здесь прекрасная локация, – возражаю я, – специально искала такое место. К тому же, мы сделали ремонт, поставили мебель… куда нам сейчас переезжать, – я чуть не плачу. – И к восьмому марта тогда точно не успеем. Я вспомнила слова Алекса про его сомнения по поводу открытия к этой дате. Вот же каркает – и так тошно! – Нам вообще повезло, что отсюда съехало именно кафе. Тут уже все коммуникации, все, что нужно. Мы успели занять это место. Всем же понятно, сколько здесь ходит народу. Кофейня окупится. Я попробую поговорить с арендодателями. К ним в офис и шла, когда наткнулась на Алекса. Если не получится их убедить, будем ждать решение по кредиту из банка… Так ты с кем-то на свидание идешь? Ты не ответила. Инга картинно вздыхает. – Нет! Мы с этим придурком расстались. У подруги «придурки» все мужики, с которыми она когда-либо встречалась. – Что он сделал не так? – я знаю, что даже если Ингу бросил «придурок», официальная версия гласит, что виноват он, а ушла от него именно она. – На День Святого Валентина подарил мишку. Аня, мишку с сердечком в лапах! Мне оно зачем? Я давно чувствовала, что с ним долго не протяну. Но мишка просто забил последний гвоздь в гроб наших отношений. Последнюю фразу Инга точно вычитала в книге или услышала в кино. Хотелось засмеяться, но я сдержалась. – Он за эти дни не реабилитировался, поэтому я вчера послала его подальше. Заодно и подарок не надо дарить. Встречаемся мы с девчонками. Но я рада, что привела себя в порядок. Алекс так на меня смотрел! Ань, ну ты же не возражаешь? Не ревнуешь? – Нет, что ты! – вру я. – Нафиг он мне сдался. – Вот я так же подумала. Два раза в одну реку, типа, не заходят. Если хочешь, пошли со мной. Посидим, поржем. А по аренде завтра сходишь. Я вообще сомневаюсь, что там кто-то сегодня работает. Выходной же. Я помню, что мне говорили о главном боссе – собственнике торгового центра. Судя по тем словам, он жуткий чел, заставляющий людей пахать по двенадцать часов в сутки без выходных. Но Инга права. Надо развеяться. Я ведь тоже пашу целыми днями. Правда, на себя. Что не исключает отдыха. – Да, пошли. Ты права, – уже произнося эту фразу, я вижу за стеклом няню с моей дочкой. Если они сюда пришли, точно что-то произошло. И мое решение потусить с девчонками в мужской день провалится с треском. – Ань, прости! – няня со мной на ты. Ей за пятьдесят, и я для нее как дочка. Моя собственная плюхается на диван. – Мне придется ехать домой, а потом в больницу… – Что случилось-то, Людмила Павловна? – У нее муж попал в больницу, – сообщает дочка. – Сломал ногу, вот! Для семилетней Сони в этом событии, по-моему, ничего страшного нет. Наоборот, приключение. Её привели к маме на работу. Не надо сидеть дома, делать уроки, гулять и есть по расписанию. – Соня, нельзя перебивать старших, – делаю я устало успевшее покрыться паутиной замечание. Оно у нас старинное, как бабушкины часы с кукушкой. – Ничего, – машет рукой няня. – Мой, видимо, совсем старый стал. Полез на стремянку вкрутить лампочку и упал. Хорошо, голова цела. Хотя её тряси, не тряси – все равно мозгов нет. Он вызвал скорую и меня. Теперь вот надо в больницу ехать. Он все забыл, что может понадобиться. Неудивительно! Ты уж прости, Ань! – Что вы, езжайте, конечно. Сонь, ты обедала? – Да, я её покормила, – вместо дочки отвечает няня. А Соня уже вывалила на стол содержимое своего рюкзака. – Я порисую, мам? Да, пусть, конечно, рисует. Это меньшее из зол. Но теперь мне проще пойти с ней домой, чем сидеть здесь. Никуда ведь не выйти. Двери и часть стены стеклянные. Если кто увидит ребенка одного в закрытом кафе, шум поднимет. Няня убегает к мужу. Инга чмокает мою дочку в щеку и уходит в ресторан, тусить с подругами. Я устало сажусь напротив Сони. – Мама, а нальешь самого вкусного своего кофе? – просит она. У Сони самый вкусный кофе – это какао с зефирками. – Да, кис, сейчас сделаю. Опять иду за стойку. Может сходить с ней в магазин, купить игрушку? Потом зайти в пиццерию. Хоть какое-то развлечение. Для меня, правда, торговый центр успел стать местом работы. Я его больше не воспринимаю, как пространство для отдыха – куда семьи ходят по выходным развлечься. Профдеформация, как она есть… – Шел мимо, решил зайти, похвастаться новыми брюками, – в кофейне раздается голос Алекса. – На самом деле не ожидал, что ты еще здесь. Твоя? – показывает он на Соню. – Да, – киваю. – У няни муж попал в больницу. Ей пришлось привезти дочку сюда. Так-то я её на работу с собой не вожу, – зачем-то оправдываюсь я. Соня перестает рисовать и поднимает взгляд на Алекса. У меня по спине начинают бегать мурашки. Только сейчас я осознаю, насколько они похожи. Темные, почти черные, вьющиеся волосы – у Алекса короткая стрижка, поэтому завитки незаметны, а у Сони длинные, и кудри локонами струятся по спине. Глаза у дочери тоже карие с зелеными искрами. Никакого сходства со мной – голубоглазой блондинкой. – Ну что ж, ладно. Ты тут надолго? Что осталось сделать? – интересуется он. – Убраться? Вообще непонятно, чего тебя вызвали на работу. Уж могли бы дать выходной в праздник. Тем более, что восьмого работать. Хотя сомневаюсь, – Алекс снова окидывает взглядом кофейню. – Так ты закончила? – В принципе да. Могу идти. Чашки вот сполосну. – Клиенты закрытого кафе? – усмехается. – Инга заходила. Соня сейчас допьет… Не люблю оставлять посуду до следующего дня. И кофемашину надо помыть. – Правильно делаешь, – хвалит Алекс. – Хозяева любят неожиданно сваливаться на головы подчиненных. Заметят немытую посуду, в лучшем случае устроят разнос. По себе знаю. Многое зависит от настроения. Могут и уволить. – Ты теперь начальник? – спрашиваю с искренним любопытством. – Да. Владелец заводов, газет, пароходов. Так там в стихотворении? Помнишь, учили в школе. Унаследовал империю отца. Он умер пять лет назад. – Извини, не знала. Прими мои соболезнования, – я хмурюсь. Когда мы пересекались с ребятами из школы, никто не говорил о смерти его отца. – Ничего, не извиняйся. Откуда тебе было знать, – резко говорит он. – Инфаркт, потом инсульт. Неудивительно. Стресс, огромная нагрузка. Вот так… – Ты поэтому вернулся из Англии? – Нет, я вернулся чуть раньше. Закончил учиться, практиковался в британской компании. Отец вызвал. Хотел, чтобы я входил в курс его дел… А Ингу я видел, да. Эффектная какая! М-да, я неэффектная. Все последние месяцы ношусь с кофейней. Совсем себя запустила. Волосы отрасли, хотя меня и утешают, что длинные мне идут. Хорошо красить не нужно – натуральный блонд. Одеваюсь во что придется. Купила какого-то дешевого барахла для удобства, здесь же, по соседству. Элегантные костюмы и платья ждут, когда я откроюсь и разбогатею. – Да, Инга такая, – бормочу в ответ. – Э-э-э, хочешь до дома вас подвезу? – опять этот жалостливый взгляд. – У нас есть машина, – подает голос Соня, которая грела уши, пока мы разговаривали и наконец нашла момент, чтобы встрять. Алекс на нее смотрит снисходительно, и меня это бесит! – Как хорошо! – говорит он. – Машины бывают разные. Но лучше, действительно, поезжайте на своей. Парковочка тут недешевая. Ладно, девушки, пока. С праздником! Он разворачивается и уходит. А я думаю: неужели он не замечает? Неужели, ничего не увидел? Впрочем, это к лучшему. Моя дочь – это только мой ребенок. Больше ничей! – Соня, по магазинам и по пицце? Дела буду разруливать завтра. Сегодня – отдыхаем. – Ур-р-ра!!! – кричит она, подпрыгивая на диване. – А кто этот дядя? – Старый знакомый. Одноклассник. Допивай лучший в мире кофе и пошли. Хочется догнать его и сказать: у меня машина дорогая. Только я по крутости машины не сужу о людях. Соня выбирает себе плюшевого мишку с сердечком в лапах – на него скидка, потому что праздник сердечек уже прошел. Потом с аппетитом поедаем огромную пиццу. Наш вечер тоже удался… Я везу нас с дочкой домой и думаю о том, что лучше забыть о сегодняшней случайной встрече с бывшим.