Глава 15. 8 марта

Будильник звонит в шесть утра. Вчера Соня спросила: – Мама, ты же на открытие оденешься красиво? На самом деле, я не планировала – так привыкла влезать в джинсы и какую-нибудь кофту, что в голову не пришло подумать о чем-то более праздничном. Теперь, благодаря Сониному вопросу, выкладываю из шкафа одежду, чтобы выбрать подходящую. С одной стороны, совсем уж вечернее не наденешь – нелепо. С другой стороны, и правда – восьмое марта и открытие. В итоге выбираю темно-синее платье. Довольно глубокое декольте, верх – по фигуре, пояс и юбка-тюльпан. Бужу Соню. Самой кусок в горло не лезет – слишком волнуюсь. Укладываю волосы, крашусь. Непривычно видеть себя в зеркале в таком виде: длинные, темные ресницы, алая помада. Не чересчур ли? – Мамуля, отпад! – говорит дочка, и я передумываю идти в ванну, смывать косметику. Соня тоже в красивом платье и с распущенными волосами. У меня светлые, у нее в папу – темные. Но сейчас мы очень похожи. Это видно. Мы надеваем пальто, обматываемся шарфами и со сменкой в руках идем к машине. В кофейне меняем ботинки на туфли. Мои – лодочки на высоком каблуке. Выстою ли в них весь день, вопрос сложный. Раньше я такие часто надевала на работу, но могут сказаться несколько месяцев без практики. Ничего, один день потерплю. Нам приносят торты. Приезжает доставка из пекарни. Мои баристы помогают все расставить по местам. Я вижу, что они тоже волнуются. И мне приятно их состояние – переживают за кофейню, как за свою. Влад предлагает: – По кофейку? Приманим клиентов запахом свежесваренного кофе! Начинают урчать обе машины. Соня получает свою чашку какао, а мы – по эспрессо. Удивительно, однако тут же в кофейню начинают заходить люди. Мы забываем про свой кофе, раскладываем первым посетителям кусочки торта. – У нас сегодня открытие. Торт за счет заведения. Я забываю про все неприятности и сложности, которые пришлось преодолеть ради этого дня. Мужчины поздравляют женщин. Они приходят в кофейню с букетами цветом. Но мне не одиноко, хотя и немного жаль, что не от кого ждать подарков. Закрываемся в десять вечера. Я отпускаю ребят и думаю, как с наслаждением скину туфли и влезу в ботинки. Но пока сажусь рядом с Соней, передохнуть. Народу, действительно, было очень много. Пришлось весь день помогать, и мы вчетвером еле справлялись. Завтра будет потише, но первый блин вышел совсем не комом. К двери кофейни подходит парень с двумя огромными букетами роз – один с алыми, второй с нежно розовыми. Стучит. – Мы закрыты, – я подхожу к двери и показываю на надпись. Он тыкает в меня пальцем. – Это для вас! Открываю. – Вы не ошиблись? Точно сюда просили доставить? – Да, точно. Вот здесь все написано: кому, куда. Я забираю тяжелые букеты. Соня подбегает ко мне посмотреть. – Мамуль, тут открытки. Смотри, на розовеньких написано, что они для Сони. Так, а на красных – для тебя. Я понимаю, что это от Алекса. – Ой, мам, а на моей открытке написано: «Соне от папы». Это что? Мой папа нашелся? Вернулся из тех далеких краев, про которые ты рассказывала? У нее в глазах блестят слезы. Впрочем, в моих тоже. – Ну что, девчонки, не ждали? – раздается голос Алекса. – У меня для вас сюрприз. – Спасибо. Но я валюсь с ног. Жутко устала. Надеюсь, сюрприз разрешает снять наконец туфли и отправиться домой, – я улыбаюсь, но и правда хочу уже лечь в горячую ванну, а потом спать. – Нет, не разрешает. Ты, кстати, шикарно выглядишь, малыш. Просто супер. Никаких «снять туфли»! – А что мы будем делать? – спрашивает Соня. – Меня возьмете с собой или сюрприз только для взрослых? – Возьмем обязательно. Это для вас обеих, – Алекс с нежностью трепет дочку по голове, а я готова разрыдаться. – Торговый центр закрывается. Но не для всех. Итак, Софья, куда ты хочешь больше всего? В кино? На батут? На карусель? – Батут! – кричит Соня. Мы идем по огромному торговому центру. Он весь в огнях, и никого народу, кроме охранников, старающихся оставаться незаметными. Походим к батуту. Мужчина открывает для Сони проход. И она с веселым визгом кидается внутрь. А перед нами ставят стол и стулья. Официант в белоснежном фраке раскладывает посуду, приносит еду и напитки. Откуда-то сверху льется до боли знакомая музыка. – Помнишь, ты очень любила эту песню, – говорит Алекс. – Я боялся, что ты опять придешь в джинсах, поэтому приготовил для тебя наряд. Мой помощник проводит в примерочную. Я все-таки хочу, чтобы ты надела его. В свете сверкающих огней, под Элвиса Пресли, поющего Love Me Tender, я снова выхожу к Алексу в длинном, струящемся красном платье, с огромным вырезом на спине. На ногах – золотистые туфли. – Повернись-ка, – просит Алекс. Я поворачиваюсь к нему голой спиной. Сначала он проводит по ней пальцем, от чего меня охватывает дикое желание обернуться и заставить его снова меня поцеловать. Но в этот момент он надевает мне на шею ожерелье. – Что это? – я ощупываю украшение. – Бриллианты. Как известно, лучшие друзья девушки. Но это неполный комплект, – Алекс достает из коробочки браслет и защелкивает его на моем запястье. А потом, не давая мне опомниться, вынимает из кармана пиджака кольцо и надевает мне на палец. – Малыш, ты права, – говорит он, – я пропустил семь лет. Семь лет с тобой и дочкой. Ты ведь не дашь мне пропустить те, что нас ждут впереди?