Глава 6. 26 февраля

Утром, отправив Соню в школу, иду в торговый центр, как на поле битвы. Нет, это не битва гигантов. Это битва с титаном. Понимаю, что силы не равны. Буду побита. Буду лежать и зализывать раны. Но предать свою мечту, когда она почти осуществилась, не имею права. Соня на моей стороне. Толку от семилетки мало, но приятно. – Мама, а дядя-то оказался антагонистом, – заявила она, блеснув словом, которое им недавно объяснила учительница. – Не сдавайся! А я больше с ним не пойду есть пиццу. Тем более, что в нашей с тобой дешевой пиццерии она вкуснее, чем в его крутом ресторане! С утра в торговом центре тишина. Я не стала следовать своей рутине и сначала делать домашние дела. Сразу приехала сюда. Все уже знакомое, родное. Прикипела! Некоторые продавцы здороваются, пока я иду мимо их магазинов к себе. Отпираю стеклянные двери. Нет, не отдам! Делаю себе кофе. Затем выезжаю на склад за кофемашиной. Через три часа возвращаюсь с тяжеленной коробкой, которую волоку с парковки. Опять видок у меня тот еще, зато удалось отхватить ценный груз. Отпираю кофейню, а под ноги мне тонкой струйкой течет вода. Что за черт?! Ставлю коробку на ближайший диванчик, который стоит справа от меня. Оглядываюсь. Течет из-под стойки. Не сильно, но лужа уже приличная. Поднимаю взгляд – капает с потолка. Причем хорошо так капает, почти льет. Над нами ресторан. Примерно над стойкой у них бар, за ним кухня – потому и у нас такое расположение. Я в ступоре: то ли бежать к ним наверх, то ли лужи вытирать. В голову приходит мысль: а не Алекс ли это подстроил, чтобы меня выселить. Вчера я не согласилась и убежала. Сегодня он хочет показать, кто здесь настоящий хозяин. За стойкой точно потребуется косметический ремонт. С полом пока неизвестно, но чем дольше я буду стоять и пялиться на то, как заливает мою кофейню, тем хуже. Засучиваю рукава худи. Иду в крохотную подсобку, беру ведро и швабру. Нет, пожалуй, тут нужна тряпка. В углу валяются оставшиеся после ремонта. Там же вижу две упаковки защитной пленки. Хорошо домой не успела утащить! В первую очередь ставлю ведро под капающую с потолка воду – пока ее напор сдерживает навесной потолок. Затем начинаю вытирать воду с пола и выжимать тряпку. Работка та еще! Но я довольно быстро привожу в относительный порядок пространство за стойкой. Стелю там пленку. Выбираюсь в зал. Так, вытру здесь и помчусь наверх. Нагибаюсь задом кверху. Собираю тряпкой воду. – О, какая сексуальная поза! – раздается знакомый голос сзади. – Прости, конечно ужас, но не удержался! Во мне закипает гнев. Вся моя усталость, накопившееся напряжение последних месяцев, неприятности – начавшиеся, кстати, с момента, когда я наткнулась на Алекса, – взрываются внутри. Я выпрямляюсь, на автомате выжимаю тряпку и с размаху бью ею по Алексу. Мне все равно, куда я попадаю – по груди, по лицу, по рукам…. Неважно. – Ах ты, сволочь! Подстроил! Сколько сил я угрохала! – слова вылетают у меня непроизвольно. Я ору так, что за дверями меня слышат посетители. Но во мне словно выключили предохранитель. Охранники Алекса тут же врываются в кофейню, как гончие, которые только и ждали, когда им дадут команду наброситься на загнанного зверя. Один вырывает у меня тряпку, второй отталкивает так, что я едва ни падаю и, лишь схватившись за край стойки, удерживаюсь на ногах. Рука соскальзывает, и я медленно оседаю на пол. – Спокойно, спокойно, – слышу его голос, как сквозь пелену. – Сам разберусь. Он подходит ко мне и поднимает с пола, как мешок. Сажает на диван. – Слушай внимательно, малыш, – шипит он мне в лицо. – Я очень тебе сочувствую. Реально. Жизнь тебя помотала. Хотя ты не потеряла своей привлекательности, несмотря на жуткую неухоженность. Тебя она делает еще более беззащитной на вид, похожей на ребенка. Но ты и бизнес находитесь в разных плоскостях. Кто тебе вообще в голову вбил эту идею – открыть кафе? «Никто не вбивал», – хочу ответить я, но даже рта открыть не могу. Интересно, я серьезно онемела? Вдруг это последствие стресса? – Так вот. Отвечая на твой крайне вежливо поставленный вопрос. Нет, это не я велел тебя залить. Мне звонили, сообщили про аварию. Виноватых найдем. При любом раскладе тебе заплатят страховку. У нас тут на такие случаи по договору все помещения арендаторов застрахованы. Мне тебя заливать ни к чему. Никакого проку. Только собственные помещения портить. А я свое портить не привык. Голос у меня прорезается: – Извини. Из-за вчерашнего разговора я вот подумала, что… Он меня перебивает: – Ты бы о другом подумала. О чем я тебе сказал? О том, что тебе отсюда надо съехать. – Алекс пододвигает стул и «седлает» его, поставив спинкой перед собой. – Итак, называю три главные причины. Есть второстепенные, но хватит и этих. Первое, – он поднимает большой палец, – у меня есть претендент на это место. Важный претендент. Он знал, что отсюда съезжает арендатор. Выпихивать не стал. Но обалдуи-работники успели подписать с тобой договор. Я как раз улетал по делам в Турцию. Я там отель покупаю. Мы решили тебя поприжать совершенно законным повышением аренды. Все согласно договору. – Тебе не было стыдно? – За что? – он смотрит удивленно. Искренне не понимает. – Проморгали, да. Но я тут хозяин. А кто претендует на твое место? Кто этот важный человек? – Кто? – не понимая, спрашиваю я. – Я сам, – припечатывает Алекс. – Если бы кто другой. Так то ж я хочу здесь открыть алкомаркет с супердорогим, элитным алкоголем. Давно хочу. Поэтому выбора у тебя и нет, малыш. Если бы речь шла о ком другом, а речь обо мне любимом, – усмехается. – Но продолжим. Второе, – он отгибает указательный палец, – у тебя нет шансов. Об этом я уже говорил. Ты, даже если откроешься, прогоришь. Ты ничего не шаришь в бизнесе. Третье, – отгибает средний палец, – я попросил людишек своих попридержать с лицензией. То есть, признаю, на мне два греха: повышение аренды и задержка с документами. Но ты посмотри сама. Кофемашины задерживаются на таможне. Это не моя вина. Ты притащила одну, но с большой проходимостью у тебя тут очередь выстроится. Одной мало. А если сломается? Сегодня тебя залили. Тебе легкую косметику надо будет сделать. Документы, может и успеют выдать – сейчас по срокам строго отслеживают. Но остальное? Я же сказал – к восьмому не откроетесь. – Если я откажусь, ты меня закажешь? – сажусь чуть ровнее. – Киллеров наймешь? Или будешь постоянно повышать аренду? Поедешь на таможню просить не выдавать груз? Такая у тебя мечта сильная. – За эти годы ты и ум растеряла, – Алекс встает со стула. – Прикинь, я ни-че-го не буду больше делать. Тут и без меня все складывается супер. Кроме одного. Мое предложение действует до завтра. Подумай, оцени ущерб. Оцени свои силы. О дочке подумай. «Твоей дочке», – непроизвольно думаю я. – Завтра я приду ближе к обеду. Скажешь свое решение. Если не согласишься, никаких выплат. Я тебе обещал вернуть все деньги и компенсировать расходы. Это предложение действует до завтрашнего дня. Потом ты отсюда уползешь максимум с набором чашек и блюдец. Поверь, и без моего вмешательства ты вполне справишься сама. Он наклоняется и берет меня своими длинными пальцами за подбородок. – Малыш, ты меня поняла? Ты не откроешься восьмого. Поверь, я повидал многих таких как ты. Возомнивших себя бизнесменами. На пустом месте. А так-то я тебя люблю, малыш, – он целует меня в лоб, как покойника, и выходит и кофейни. С потолка жалостливо капает вода. Как слезы.