33

33

Надя

— А вы откуда? — спрашивает Света.

— Сочи. И давай уже на "ты", — предлагаю.

— Давай, — девушка охотно соглашается. Она покрыла базой последний ноготь, и я толкаю кисти в лампу. — Я бы из Сочи ни за что сюда не приехала.

— Так получилось, — уклончиво отвечаю, глядя в окно ее кухни.

Вид из него такой же, как и на кухне Димы, с той лишь разницей, что земля ближе. Пейзаж тоже знакомый: снежные кучи, голые деревья, утоптанная детская площадка.

Завтра первое марта, но зима, кажется, и не собирается покидать эти края. А дома во всю уже мимоза цветет.

— Свет, скажи, когда у вас уже нормальная весна начнется?

— Ой, не раньше апреля. В марте ещё морозы будут.

— Ну вот, а я думала, что скоро, — разочарованно вывожу.

— Да, сейчас бы на морюшко, — вздыхает Света. — В прошлом году как раз в марте летала в Турцию. Урвала горящий тур на работе.

— Ты и в ресторане, Свет, и в турагентстве, и ногти делаешь, — удивляюсь. — Когда всё успеваешь?

— А. Нет. Я из турагентства уволилась.

— А что так?

— Да там одна из старожилов испугалась, что я ее обскочу, и все сделала, чтобы от меня избавиться.

— Зависть – страшная сила.

— Да, обидно бывает, когда тебя даже толком не зная, при каждом удобном случае пытаются унизить всякие мымры, особенно те, кому за “цать”. Цепляются, брызгают ядом. — Света дергает кончиком носа, а я усмехаюсь. “Цать” – это же тридцать. — Ну я виновата, что ли, что молодая и красивая? — неоспоримый факт озвучивает. — Что не дура. Что быстро все схватываю. Что с клиентами общий язык нахожу и у меня продажи и премии. Так, — срабатывает таймер, и она просит меня показать руки.

— Отличная самореклама, Свет.

— Да так оно и есть. У меня стаж с шестнадцати лет, как мать из дома выставила. И я никакой работы не боюсь. Мне деньги нужны. За универ платить надо. Еще хочу свою квартиру. Машину хочу поменять.

Света приступает к покрытию гель-лаком.

Я сегодня выбрала розовый. Неважно, что там за окошком показывают. Весна все-таки.

Разглядываю девушку, колдующую над моими ногтями.

Ей точно не больше двадцати пяти. Грудь торчит без лифчика. Кожа еще совсем, как у девчонки – упругая, румянец легкий. Ноги от ушей. Блондинка натуральная.

— Тебе не говорили, что ты на Скарлетт Йоханссон похожа? — наконец понимаю, кого она мне напоминает.

— Да постоянно, — улыбается.

— Не в обиду, Свет, но при такой яркой внешности есть и более легкие способы поменять машину, нет?

— Мужика богатого найти? — усмехается, бросив на меня ироничный взгляд. — Проходила. Был у меня один. Первый мой. Вкладывался. Причем я не просила. Айфон, ювелирка, шмотки, тачка, отдых, так деньги кидал на карту. А как расстались, сказал, чтобы все ему вернула.

— Кошмар, — меня всю передергивает от омерзения.

— Да. В прямом смысле. Стращать меня стал. С юристом, говорит, консультировался, что все с меня может взыскать по суду. А мне восемнадцать лет. Даже посоветоваться не с кем. Испугалась. Подарки вернула. Кредитов набрала, чтобы остальное компенсировать. Вот в прошлом году только выплатила.

— И как таких только земля носит? — проникнувшись ее рассказом, переживаю горячий прилив ярости.

Женская солидарность – тоже сила неслабая.

— Нормально носит. И ничего им не делается.

— Ну можно и хорошего найти. Замуж выйти.

— Да где они хорошие, Надь? — парирует Света с апломбом зрелой женщины. — Если не жмот, то абьюзер. Один меня ревновал жутко, лучше б уж жмотом был. Нормальных разбирают, как горячие пирожки, — вздыхает, мазнув по мне любопытным взглядом. — Или… думаешь, ведь правда классный парень, и все при нем, а он бабник.

— Ну да… — я вынуждена согласиться.

Девушка хоть и молода, но трезво смотрит на мир. И многое откликается в ней.

Чем-то меня в молодости напоминает.

— А ты замужем, Надь? — с интересом округляет глаза.

— Нет.

— А сколько тебе, если не секрет? — прищуривается, явно оценивая.

— Да сорок уже.

— Я бы больше тридцати пяти не дала.

— Ну, спасибо, — улыбаюсь. — А ты молодец. Знаешь, чего хочешь. — И это не та история, когда кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. Нет. Есть в Свете какой-то стержень. Характер чувствуется. — Вот мне бы такую, как ты, Свет.

Света замирает, занеся кисточку над ногтем.

— В каком смысле? — вжимает голову в плечи.

Мы переглядываемся, и до меня доходит, как могли прозвучать мои слова. Света первой начинает хохотать.

— Ой, насмешила! — прыскаю. — Да у нас должность менеджера по работе с клиентами вакантна.

— А график?

— Пятидневка.

— Зарплата?

— Не обижу.

— А где? Где?

— “Мегатех”, знаешь?

— Знаю, там… — осекается и хмурится. — А ты там… — растерянно смотрит на меня.

— Директор я. Пока. Но ты подумай. Время еще есть.

— Пока? Работу решила поменять? — вкрадчиво интересуется.

— Жизнь, Свет, — говорю, как есть.

— Ладно. Спасибо. Я подумаю, — опустив взгляд, сосредотачивается на работе.

Наступает какая-то очень странная тишина.

Я снова разглядываю Свету, чувствую ее осторожные прикосновения, а внутри так и скребет.

Совпадения.

Их слишком много.

Света – хостес в “Лагуне”. Живет в Димкином доме. Он на девятом. Она на третьем.

А еще я вспоминаю свой первый визит к Лядову, когда к нему за солью пришла соседка.

— Свет, а в Турции ты где отдыхала, кстати? — я спрашиваю прежде, чем осознаю, что именно еще не дает мне покоя.

— Бодрум, — сухо бросает.

— М-м, — тяну, стараясь не выдать своего огорчения. Ревность захлестывает. До корней волос удушливым жаром пробирает. Значит… вот она какая – его соседка. Или не просто соседка? С "просто соседками" в отпуск же не летают? — И как там?

— Дорого, пафосно, безумно красиво. Эгейское море… Белые яхты… — мечтательно вздыхает. — И такой какой-то греческий вайб. Ночная жизнь очень разнообразная.

— Ты мне сейчас продашь тур, Свет, — у меня даже пошутить получается.

— Нет, правда. Там очень классно… Я бы советовала, — улыбается мне это ангелоподобное белокурое создание.

А я думаю, в действительности ли она так проста, какой хочет казаться.

Она знает про меня?

Что у них с Димой?

Ощущаю себя Мюллером. Света – тот еще Штирлиц.

И она так хороша собой. Молодая. И правда не дура.

— Свет, — я смотрю на свои красивые розовые ноготки. — А давай еще цветочки мне какие-нибудь нарисуй. Так весны хочется.

— Можно “розовыми сливками” трафаретные розы сделать.

— Давай, — даю добро. — Хочу розы.