41

Надя

— Ответил? — громко зевает сестра.

— Нет. Не в сети, — покосившись на экран, тянусь за своим бокалом.

Откидываюсь в садовом кресле.

В поселке тихо. Жара спала. Между увитыми виноградом жердями шпалер выглядывает южное небо. Здесь, на окраине города, в относительной дали от светового шума оно имеет более насыщенный черный цвет, а звезды светят ярче.

Я делаю глоток вина и снова таращусь на телефон, лежащий на массивном столе из лиственницы. Столешня на кованых ножках совсем новая. От нее исходит яркий смолистый запах.

Терраса, где мы с сестрой сидим, огорожена деревянными решетками виноградных шпалер. Их и те, что пересекают дворик над головой, Анькин муж сделал своими руками, как и многое другое: вот этот самый стол, скамейки, грядки, летний душ, песочницу для детей.

Старшая из них, семилетняя Ксюша, уже давно смотрит пятый сон вместе с бабушкой. Четырехлетнего Игната Сергей ушел укладывать в мою спальню, где отрубился вместе с сыном.

Когда семейство Зур приезжает к маме с ночевкой, я уступаю им спальню, а сама ложусь на кухне на старом скрипучем диванчике. После ночи на нем от пружин болят бока, и я стращаю маму, что выкину его и куплю новый. А она привычно отвечает: “Не ты его покупала, не тебе и выкидывать”.

Поерзав, снова кошусь на светящийся экран телефона, который облепили поденки. Несколько свалились мне в бокал. Достаю их прямо пальцами. Смахиваю с экрана насекомых. Аня меняет позу, потирая затекшую поясницу.

Сестра на двадцать четвертой неделе, и в третью беременность у нее уже очень заметен живот. Они ждут сына. Хотят назвать Демидом.

А я бы Димкой назвала.

Пригубляю, прикрываю глаза. Внутри все бурлит от волнения и, кажется, что у меня до предела обострены все чувства.

Слышу, как стучат крыльями крупные мохнатые мотыльки, атаковавшие подвесной фонарь, защищенный стеклом. Где-то в овраге на огороде квакает лягушка. Поют цикады.

— Ну что? Ответил, что-нибудь? — нетерпеливо переспрашивает сестра.

Вздрогнув, распахиваю глаза и касаюсь ладонями горящих щек.

— Нет. Не прочитал еще, — с досадой бормочу.

— Может, спит уже? — предполагает Анька, снова сладко позевывая.

— В день рождения? — скептически замечаю и, даже учитывая двухчасовую разницу во времени, уверенно вывожу: — Он не ложится так рано.

— Тебе виднее, — с намеком подкалывает меня сестра.

— Может, удалить, а? — беру телефон. — Или ему все равно придет уведомление?

— Надь, что, как дура-то ненормальная? — Анька крутит пальцем у виска. — Успокойся. Подумаешь, поздравила бывшего… — делает многозначительную паузу, — коллегу. Если ответит что-то на отвали, типа, “привет, спасибо”, больше не пиши, не навязывайся, — инструктирует меня.

И я паникую.

— Нафига я вообще ему написала?

— Нафига ты вообще его бросила?! — справедливо парирует сестра.

— Отстань, а! — беззлобно огрызаюсь. — Без тебя тошно.

Аня – единственная, кто в курсе всей моей истории с Лядовым. Я рассказала ей и том, как он с Паниным подрался, и теперь Дима для Аньки заочно едва ли не национальный герой.

— Пока ты занимаешься самоуничижением, пойду-ка пописаю, — сообщает она и со стоном поднимается.

Две эпидуралки дают о себе знать. Впрочем, у меня и без всяких родов сегодня в спину вставило аж до звезд перед глазами, когда на огороде копалась. Еле разогнулась. Вот тебе и йога, блин. Чуть ежика не родила. Потом, когда отпустило, быстрее поназаказывала себе кальций, коллаген и массажный валик. Заодно новый купальник и шорты, новую помаду и спрей для тела.

“Вот зачем я ему написала?” – снова костерю себя.

Не сиделось мне спокойно на выходном.

Это все коварное вино дяди Вачика.

Кахет. Красное. Полусладкое.

Осуждающе кошусь на бутылку домашнего вина. Его присылают дяде Вачику его многочисленные родственники из Армении, а он потом ходит раздает по соседям – добрейшей души человек.

Вот, если бы не его вино, я бы вряд ли осмелилась Диме написать, хотя открытку скачала еще с утра. Вообще-то, я их несколько скачала.

Уф!

Как будто бы Диме есть дело до меня и моих поздравлений.

— Дура… Дура… Дура….

На следующей “дуре” телефон бряцает уведомлением, тихонько, но я, как ошпаренная, подскакиваю в кресле.

Хватаю со стола телефон.

Дима: Привет. Спасибо))

Раз пять перечитываю.

И все?

Видимо, да.

Еще большей дурой себя чувствую. Осушаю бокал.

— Ну что? — первым делом интересуется сестра, когда возвращается на террасу.

— Написал, — укоризненно смотрю на телефон.

— Что написал?

— Привет. Спасибо, — цитирую.

— Покажи, — протянув руку, Анька требует подтверждений. Я вручаю ей телефон, и она резюмирует: — М-да… — Но тут же меняет интонацию. — О, еще пишет что-то!

— Дай сюда! — забираю у нее телефон.

Действительно.

“Печатает…”

У меня сердце ухает вниз и снова подпрыгивает к горлу. Я даже трезвею на пару-тройку градусов.

Дима: Как у тебя дела?

— Да покажи ты! — встав над душой, сестра бесцеремонно выворачивает мою руку с телефоном и читает. — Ну вот. С этим уже можно работать, — одобрительно проговаривает. — Давай пиши: люблю, скучаю, жду, — издевается.

— Иди спать уже, Ань! — ворчу на нее. — Без подсказчиков разберусь.

— На самом интересном, — разочарованно зевает она. — Ладно. Пошла. Спокойной ночи. Завтра расскажешь, чем дело кончилось.

Я не тороплюсь строчить ответ. С оттенком усталой обреченности наливаю себе вероломный Кахет, после чего только набираю.

Я: Все хорошо. Работаю в чаеводстве теперь.

Дима тут же пишет.

Дима: Ого)) Прямо на плантации?))

И я так ярко представляю его улыбку, что сама невольно улыбаюсь.

Я: Работаю я в офисе, но из моего окна видно плантации, да))

Дима: Ничего себе))

Я: Да. Тут здорово. Рядом и само производство, и торговая точка, еще тут такая интересная история для туристов с чайными домиками есть.

Дима: Круто, Надь.

Мои пальцы, торопливо порхая по экранной клавиатуре, немного подрагивают.

Я: А ты где сейчас?

Отправив, решаю дополнить.

Я: В смысле, знаю, что ты ушел из Мегатеха.

Дима: Да, ушел. Там вид из окон не очень)

Я: Это точно)

Дима: Я в Титане теперь.

Дима: Это который спортивный.

Я: А поняла.

Я: Его еще этот хоккеист рекламирует?

Дима: Да.

Я: Федеральная сеть. Классно.

Дима: Да работа – как работа. Тот же гемор, поверь)

Я: Ну без этого у нас никуда.

Дима: Ага.

Он больше ничего не пишет, и его скупое “ага” я принимаю за знак к тому, что пора сворачивать беседу.

Я: Ладно. Не буду тебя отвлекать. С днем рождения еще раз.

Принимать-то принимаю, а сама сижу и не дышу, гипнотизируя взглядом статус “печатает…”.

Дима: Ты меня не отвлекаешь)

Я: Точно?

Дима: Почему сомневаешься?

Я: Ты же, наверное, празднуешь и тебе не до переписок.

Дима: Не угадала. Мне как раз до переписок. С работы недавно приехал, завалился. Так и отпраздновал.

Меня очень радует его ответ. Значит он один. Во всяком случае, все на это указывает. Будь он с кем-то, ему бы явно было не до переписок.

Я: Аскеза?)

Дима: На минималках, да)

Я: Как у Федора Ивановича дела?

Дима: Дед живёт свою лучшую жизнь. Кнопку недавно получил золотую. Ты на его канал не заходишь?

Конечно захожу. Постоянно там пасусь, стоит только получить уведомление. Но Димке об этом знать не следует. Еще решит, что я… Не знаю точно, что он подумает, но лучше не афишировать.

Я: Давно не заходила. Классно) Он это заслужил.

Дима: У тебя там что интересного?

Я: Да ничего особенного.

Скучно, Надя! Включи уже свой шарм. Ты женщина или кто?

Я: То, что я сегодня дайкон посадила, считается интересным?

Дима: Дайкон?)

Я: Да. Еще шпинат и базилик.

Дима: Ни фига) Это где у тебя столько места?

Я: У мамы свой дом. Я у нее временно обитаю.

Дима: А что так?

Я: Я же сдала квартиру. Ее еще не освободили. Не могу же я людей выгнать.

Дима: Значит так скоро ты домой все-таки возвращаться не планировала?

Это вопрос с подвохом?

Я: Как видишь.

Тупо.

Я: Не планировала.

Глупо.

Я: Так получилось.

Жалко.

Я: Реальность иногда расходится с планами.

Вообще хрень какая-то.

В итоге я просто ставлю реакцию “задумчивый смайл” под его сообщением и меняю тему.

Я: А ты в Титане кем теперь?

Дима: Угадаешь с одного раза?)

Я: Директор?

Дима: Я вечный зам, Надь)

Я: Очень компетентный зам. Что опять начинаешь?)

Дима: Не знаю) Может, мотивации не хватает?))

Звучит, как намек. Это ведь он обо мне? О том, что я говорила ему, что не стоит себя недооценивать? Ему меня не хватает? Или это он просто так написал?

Я теряюсь, что ответить. К счастью, Дима цепляет мое сообщение из начала переписки, где я рассказывала ему про свое новое место работы.

Дима: Я бы взглянул, кстати. Сними мне кружочек завтра.

Я: У меня сб-вс выходные.

Дима: Везет) А я без выходных встрял на две недели.

Я: Могу в понедельник.

Отправляю и жалею.

Ну зачем?

Он ведь, наверное, просто из вежливости попросил? Или нет?

Дима: Ок. Давай в понедельник.

Вот теперь точно понимаю, что надо закругляться.

Хорошего помаленьку. Как верно заметила младшая сестра, не надо навязываться. Поздравила и поздравила, узнала, как дела. Пора и честь знать.

Я: Хорошо. Ладно, Дим. Рада была пообщаться. Еще раз поздравляю.

Дима: Ещё раз спасибо)

Он снова что-то пишет.

Дима: Ты спать пошла, или я тебя утомил?)

Я: Ну да.

Поспешно добиваю следом:

Я: Спать.

Дима: Тогда спокойно ночи))

Я: Спокойной ночи.

Я: Спокойной ночи.

Спокойной ночи?!

Выхожу из приложения.

Но разве я теперь усну?

Спустя минуту порываюсь снова зайти и посмотреть, не написал ли Дима что-то еще. Пуш у меня отключен. Но я же ему написала, что пошла спать.

Блин.

Тут мне в голову приходит блестящая идея. У пьяных они все такие, верно?

Мамин телефон стоит на зарядке на кухне. Я беру его, без зазрения совести захожу в ее профиль и нахожу Димку через поиск.

Он онлайн. А я, вроде как, нет. Отлично.

Лядов остается в сети еще около часа, а потом я обновляю страницу, и меня окатывает гремучей смесью из самых разных чувств: тоски, сожаления, радости, возбуждения и смутной надежды.

"Был 7 мин. назад..."