Глава 16
– Ты не волнуйся, спинку держи. Чего тебе терять?
– Есть чего!
– И как это тебе удалось?
– Петра, вы разрешите мне вас так называть?
– Конечно, Ваше Величество!
Многообещающее начало! Надо сесть куда-нибудь. Чует мое сердце, скажет мне сейчас король что-то сверхординарное и крайне неприятное. Почему? Потому что не захотел этого говорить при всех, и даже Вольфа не попросил остаться. Именно это меня и беспокоило больше всего.
– Петра, дитя мое, я бесконечно благодарен вам за ваш ум и смекалку, которую вы продемонстрировали при изучении материалов о пропавшей королеве Мелиссе. А мужество, проявленное вами при общении с призраками, должно быть вознаграждено по-королевски!
– Ваше Величество, – я практически взмолилась, – не надо мне никаких вознаграждений. Тем более что я исполняла долг… прапрапраправнучки, – опустила глаза, не в состоянии смотреть на монарха. Я в первый раз вслух призналась в прямом родстве с легендарной королевой. – Я счастлива уже тем, что смогла восстановить ее доброе имя. Этого вполне достаточно.
– Вы скромны, Петра. – Монарх одарил меня отеческой улыбкой. – Вас устраивает сложившееся положение вещей, но я… Я связан завещанием.
Что за хлор? Каким еще завещанием? Ой как мне плохо!
– Ка-а-аким? – проблеяла, как овца перед жертвенником.
– Завещанием короля Форнира. Да-да. Наш великий предок, – он надавил на слово «наш», – оставил завещание на этот случай.
– И-и-и что там? – сморщилась и от страха перед неизвестностью, и от вкуса валерьянки, которой накормила себя со всей щедростью души.
– Король Форнир завещал своим потомкам принять в королевскую семью того, кто отыщет его жену, если будет неоспоримо доказано, что это она.
– Фу-у, Ваше Величество, – обрадовалась я такому распоряжению предка, – так тут ничего и предпринимать не надо! Я и так вроде к семье принадлежу. Или… нет?
– Неформально – да. А формально… Я должен издать указ, в котором это будет закреплено на законных основаниях. Эх! Вот если бы вы с Алеардом полюбили друг друга, проблема решилась бы естественным путем! А так…
Он смотрел на меня обволакивающим взглядом опытного сердцееда, от которого по моей спине поползли полудохлые мурашки, заторможенные убойной дозой валерьянки. Это он так шутить изволит или… Мама!!!
– Я люблю Вольфа! – сказала с такой убедительностью, на которую только была способна.
– А кто в этом сомневается? – вздохнул король невесело. – Женитьба на вас, конечно, была бы для меня очень приятным событием на старости лет, но… Я все прекрасно видел и все прекрасно понимаю. Хотя в начале бала Души вы и дали мне крохотную надежду. Проказница! Разве можно было так обнадеживать короля, сразу узнав его, невзирая на заклинание?
– Я пошутила, – промямлила я виновато. – Оно само вырвалось… Вы не сердитесь на меня?
– Конечно, сержусь! Обманщица! – Он кокетливо надул губки, потом махнул рукой. – Ладно! Не буду вас мучить. Чтобы выполнить завещание короля Форнира, я вас… удочерю!
– Что-о-о?!
– Да, Петра, вы будете мой названой дочерью. Ваш брат, герцог Олмарк, уже дал свое согласие. Через неделю, в день перезахоронения королевы Мелиссы, об этом будет объявлено официально. Вы станете младшей принцессой Алфеей Олмарк-Леманской со всеми вытекающими из этого последствиями. Только без права наследования вашими потомками престола. Если не прервется, не дай боги, род старшего принца Алеарда.
Ну спасибо, Ваши Величества!!! И король Форнир – спасибо! И король Бернард… И братец родной… Хотя что ему было делать в этой ситуации? Мы с ним сироты. И как отказать королю в просьбе усыновить, тьфу, удочерить меня, бедненькую?
Ох, не хочу быть принцессой! НЕ ХО-ЧУ!!! Спасибо, без престолонаследия в семью берут. А Хлое я намекну в лоб, чтобы наследников в достаточном количестве нарожала. А если она откажется, Жорику нажалуюсь…
– Ваше Величество, я даже не знаю, что сказать! Ведь мне, наверное, вас поблагодарить надо, а у меня сомнения…
– Я понимаю вас, дитя мое. Хм… Обдумайте это и примите… как данность. Я не могу, не имею права нарушить завещание предка. И, видят боги, желаю вам только счастья!
– Спасибо, Ваше Величество! Разрешите удалиться? – присела в глубоком реверансе.
– Да, идите… – Я уже почти покинула помещение, но король остановил меня вопросом: – Петра, – он сверкнул хитрыми глазами, – а ты будешь называть меня папой?
Мама!!!
Вольф ждал меня в моей комнате. Мой хмурый задумчивый вид насторожил его. Он молча обнял меня, шепча что-то успокаивающее.
– Ты знаешь, что сказал мне король? – буркнула ему в грудь.
– Нет, не знаю… Но мы с тобой со всем справимся!
– Да тут и справляться особо не с чем. Просто мне плохо оттого, что я узнала. Не знаю почему, но плохо!
– И что он тебе сказал, любовь моя? – Его теплые руки укутали мое усталое тело.
Раз Вольф говорит, что мы справимся, значит, справимся. Вот только бы узнать, с чем конкретно? Почему мой ментал скручивает и корежит от этой вполне безобидной информации?
– По завещанию короля Форнира меня должны принять в королевскую семью. Короче, он меня удочерил.
Мне показалось или Вольф перестал дышать? Объятия его стали напряженными, словно задеревенели. Мир замер, как перед грозой. Это когда становится так тихо-тихо, ни ветерка, ни звука. А потом налетает буря и все сметает на своем пути.
Сколько мы так стояли, не знаю. В комнату вошли Жорж и Хлоя, прервав нашу странную медитацию. Принц весело поприветствовал меня.
– Ну что, сестричка? Обнимешь старшего брата? – и распахнул руки для объятия.
А Вольф меня не отпускал, прижимая все крепче к своей груди. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я не понимала, что происходит с ним, и это убивало меня.
Сарториус вздохнул полной грудью, отпустил меня, повернулся к Жоржу и глухим, безжизненным голосом сказал:
– Алеард, нам надо поговорить, – механически чмокнул меня в лоб и направился к двери, – наедине.
– Конечно, – пробормотал обескураженный Жорж, выходя за ним следом.
– Это его так твое удочерение расстроило? – Хлоя усадила меня в кресло, а то бы я так и стояла посреди комнаты нерукотворным памятником.
– Ничего другого я ему не сообщала. – Я жалобно посмотрела на подругу. – Ты что-нибудь понимаешь?
– Нет…
В дверь постучали, и в комнату заглянула Эрсель.
– Можно?
– О, заходи, – обрадовалась ей Хлоя, как утопающий спасательному кругу.
Я ее прекрасно понимала. Меня надо было срочно чем-то отвлечь.
– Я попрощаться зашла. За мной уже старший брат прибыл.
– Попрощаться? – Я искренне была огорчена отъездом Эрсель. Ведь я так о многом ее не успела спросить. – А когда увидимся?
– Сначала я прибуду на свадьбу Хлои и Алеарда. Потом вы, надеюсь, на мою свадьбу с Джорджем.
– Точно! Я же про Джорджа и собиралась тебя спросить, да все случая подходящего не было.
– Это времени у тебя не было, – усмехнулась гостья. – Котенка совсем замучили.
– Ничего с ним не случится! Ты мне лучше скажи, почему вы не засияли на балу?
– Я еле успела этот момент уловить и сделала вид, что оступилась. Не смотри на меня так, Петра! Так надо. Я хочу засиять дома. У нас во дворце состоится закрытый торжественный прием в честь возвращения реликвии. Джордж будет в составе фонландской делегации. Я попрошу нашего придворного мага устроить бал Души специально для нас. – Она улыбнулась очень мечтательно. – Я хочу, чтобы это видели мои родители.
– Но ведь засиять можно и во второй раз, – не въехала я в ее… капризы. – На нашем балу пара сияла уже третий раз, по словам Александра.
– Конечно, – она опустила глаза, – но я же обещала немного помучить его. Одних ощущений уже было достаточно, – лицо Эрсель озарилось такой предвкушающей улыбкой, что стало даже завидно. – Джордж весь вечер мне твердил, что отдал бы жизнь за повторение этого чуда. Вот я и собираюсь устроить ему это чудо снова. Между прочим, – вынырнула она из своих мечтаний, – когда мы первый раз танцевали кароллу, он немного укололся с одной из партнерш! Он считает, что это была ты, Петра. У вас с ним очень нежные взаимоотношения. Как он выразился, на грани…
– С Джорджем?
Час от часу не легче! Если это был Джордж, то какого… хлорофоса Алберт мне тут допросы учинял, а я его еще потом жалела за свой недипломатичный ответ?!
Переглянулась с Хлоей. Она тоже недоуменно хлопала глазами.
– Что-то не так? – осторожно поинтересовалась Эрсель.
– Я думала совсем на другого… кавалера.
– На Алберта… – выдохнула гостья. – Получается, ты была права тогда, у пруда.
– Странно все это…
Ладно, подумаю об этом потом… Что-то я еще хотела спросить у Эрсель? Что-то, что ускользает, не дается в руки, как мальки на мелководье. Сколько ни пытайся их поймать, они все равно… Мальки… Мелководье…
– Эрсель, а каким образом Джордж окажется в составе делегации Фонландии, если торжество будет почти семейным?
– Потому что он племянник короля.
– Племянник?! Вот хлор…
– Ты что, не знала?
– Не-а… – посмотрела на Хлою. Она отрицательно покачала головой. Тоже не в курсе. Хм… – Погоди, у короля нет ни братьев, ни сестер, законнорожденных, по крайней мере.
– Он племянник его покойной жены, королевы Юлии.
Двоюродные братья… Аха… Оба носят одно и то же имя. Аха… У них с фантазией что-то…
– Зачем же они братьев одним именем назвали? Джордж, Жорж…
– Это их родовое имя, – пожала плечиками Эрсель. – Так завещали предки. Но они все-таки зовут себя немного по-разному. Если бы Алеард не противился имени Георг…
– А почему Алеард? – вступилась за жениха Хлоя. – Георгом может зваться любой из них!
– Получается, у них вкусы на имена совпадают, – хихикнула Эрсель. – Хорошо с вами, девочки, спокойно… А мне все-таки пора. Буду очень рада вновь с вами увидеться! До встречи!
– До встречи, Эрсель! Сиять тебе на балу!
– Непременно!
Спасибо Эрсель, что отвлекла хоть немного от невеселых дум.
Вольф вернулся ко мне совсем поздно, да и то лишь для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Он был все еще задумчив, но нервное напряжение прошло.
– Петь, прости меня за несдержанность. – Звездочки в его глазах мерцали золотистым светом, заставляя меня забывать, где я, кто я… – Я просто обалдел от известия, что ты теперь – принцесса. И… я рад за тебя. – Он нежно коснулся губ.
Его поцелуй я никогда не спутаю ни с одним другим. Он не требовательный, а ласкающий, зовущий, манящий. И я иду за ним безропотно, безоглядно. Я уношусь на крыльях его любви в волшебный мир чувств, томительных ласк, жадных взглядов, трепетных рук.
И пусть будет что будет!
Его тревога не улеглась. Он загнал ее глубоко-глубоко, спрятал… от меня.
Боится, что мой новый статус может помешать нам? Да ведь мне абсолютно все равно, какой у него титул, есть ли у него банковский счет, имеет ли он виллу на морском побережье. ВСЕ РАВНО!!!
Не тревожься, любимый! Не волнуйся! Король Бернард усыновил, тьфу, вечно путаю, удочерил герцогиню Алфею Олмарк. Ну и пусть! Наверное, им будет о чем поговорить… А с тобой остается твоя Петра, студентка, техномаг-алхимик, задорное пугало…
– Во-о-ольф…
Я так люблю называть его по имени. Во-о-ольф-ф-ф. Его можно произносить на разные лады. Можно произнести резко, как хлопок. Можно промурлыкать, растягивая о-о-о. Можно прошипеть, как рассерженная кошка, делая акцент на ф-ф-ф. Я люблю призывно урчать…
– Да?
– Не думай о моем новом титуле…
– Не думаю…
– Он не имеет никакого значения…
– Никакого…
– Меня… зовут… Петра…
– Я знаю…
Больше мы к этой теме не возвращались. Я успокоилась. Оказалось, зря.
Но это я поняла гораздо позже, в день перезахоронения королевы Мелиссы, и целую неделю была беззаботной, влюбленной… слепой и глухой.
С таким диагнозом должны давать инвалидность и льготные лекарства для скорбной головы.
Почему такое самобичевание? Потому…
Потому что каждый здравомыслящий человек должен сразу заподозрить неладное, когда ни с того ни с сего все друзья, словно сговорившись, начинают развлекать его беседами да разговорами. Придумывать проблемы, которые решить можете только вы, потому что решать их в принципе и не надо. Просто надо занять ваш свободный вечер, так как возлюбленный торчит в лаборатории, корпя над формулами.
Пожаловаться на друзей я, конечно, не могу. Услышала много интересного и познавательного. Например, откуда у Селены взялся меч Глеан, за которым охотились все боевые маги мира?
Кстати, после уничтожения рыцаря-хранителя Селена сменила свои кудельки на профессиональные косы боевиков. Новая прическа сделала ее другой. Не старше, не значительнее, а достовернее, что ли. Из ее облика исчезла наивность, уступая место уверенности, не путать с самоуверенностью.
А меч, как оказалось, она просто достала из тайника, находящегося в Высшей школе магии. Собственно, это был не совсем тайник. О его месторасположении знали не только все преподаватели школы, но и ученики. Так как полное название данного учебного заведения было: Высшая школа магии меча. Этот меч был талисманом школы, ее центром, ее основой. Великий маг Глеан когда-то создал этот меч, поместив в него часть своей магии, часть себя. Этот меч сделал своего хозяина непобедимым. Уйдя на покой, маг основал школу, завещав свой меч тому, кто разгадает его тайну.
Многие маги пытались завладеть легендарным мечом. Но он дался в руки ученице школы, которая без особых усилий достала его из магических цепей.
– И как тебе это удалось? – Хлоя с удивлением рассматривала меч, который спас ей жизнь. В ее руках он был матово-серым и казался абсолютно обычным.
– Проще некуда, – загадочно улыбнулась Селена. – Я не знаю почему, но все на свете считали мага Глеан мужчиной.
– А разве это не так? – Хлоя провела пальцем по лезвию. От ее прикосновений по клинку пробежала золотистая световая дорожка.
– Разве ты сама не видишь? Глеан и тебя почувствовала!
– Кто меня почувствовала? – Хлоя даже руки от меча убрала.
– Ты хочешь сказать, – поняла я, куда клонит Селена, – что Глеан – женщина?
– Совершенно верно. – Она забрала меч у Хлои и так же провела пальцами по лезвию. Меч, почуяв руку хозяйки, отозвался легким звоном, вытянулся и сменил цвет на серебристый. А от камня в рукояти, как и в прошлый раз, по клинку пробежала голубая змейка. – Великая магиня Глеан. На пороге смерти она перенесла свою сущность в этот меч полностью. Мне еще на седьмом курсе приснился сон о том, как девушка кует меч. Я тогда не придала ему значения. А потом словно знание пришло: это она, Глеан, и ее меч. Все просто!
Селена привычным движением вернула меч в ножны, и он исчез.
– И ты всегда носишь его с собой? – поразилась Хлоя.
– Всегда.
– И на бал?
– И на бал.
– Ты что, и спишь с ним?
– Ну-у…
«Скоро она будет спать со мной», – поймала я мысли Александра, с хитрым прищуром взиравшего на невесту.
Петь, а Петь… Ты ничего странного не замечаешь? Ментал ведь всегда был твоей слабой стороной, а тут, во дворце, ты умудряешься ловить чужие мысли, даже не напрягаясь. Это рост такой профессиональный или любовь так на тебя действует? Вот так поднатореешь – в шпионки сможешь пойти. Это же редкая способность – ловить мысли, не внедряясь в ментал человека.
Нет, это не моя стезя. Я свою алхимию ни на что не променяю, упиться мне фенолфталеином и уесться хлорофосом! Брр… Гадость какая.
В день торжественного захоронения королевы Мелиссы с самого утра начал накрапывать мелкий дождь, словно сама природа оплакивала свою прекрасную дочь. Гроб был закрытым, дабы не шокировать народ, а ушлым журналистам не дать повода сделать сенсацию из потрясающего портретного сходства мертвой женщины и той, которая ее нашла. То есть меня.
Еще раз посмотреть на Мелиссу на закрытой процедуре прощания я не рискнула. Очень, знаете, неприятно вот так раздваиваться. Мне было достаточно шокированного брата, который побледнел, посмотрев на нашу прародительницу, и стал судорожно крутить головой, выискивая меня в толпе. Я была вынуждена чуть махнуть ему рукой, потому что заметила в глазах Рихтера панику. Увидев меня, он облегченно вздохнул и по-мальчишечьи взъерошил волосы. Пришлось потихоньку пробраться к нему и приводить в порядок его внешний вид.
– Почему ты не предупредила, что похожа на королеву? – шепотом пенял мне брат, пока остальные приглашенные гости прощались с Мелиссой.
– Я писала, – так же шепотом шипела я в ответ.
– Писала она… Ты не писала, что ТАК похожа! Я же чуть скандалить не начал! Отдал на конкурс веселую, жизнерадостную девушку, а мне ее забальзамированный труп показывают! Хорошо, Лизетта дома осталась! В ее положении такой шок мог бы плохо сказаться на наследнике…
– На ребенке, Ри! На вашем ребенке! Что ты его так официально величаешь?
– Ну я же в королевском дворце…
– Тоже мне отговорку придумал!
– Не ворчи. Иди вон лучше к Алеарду. Он тебя зовет!
– Хлор! Неужели так необходимо, чтобы я в почетном карауле стояла? Я на себя в зеркало смотреть не люблю, а уж в гробу…
– Это дань уважения легендарной женщине.
– Ри! Поверь, королева прекрасно осведомлена, что я ее уважаю и даже люблю!
– Иди, иди, – подтолкнул меня в спину брат, – тебя ждут.
Пошла. Выбора-то все равно не было. Новоявленный брат, ох и везет мне на старших братьев последнее время, и ПАПА терпеливо ждали, когда я займу отведенное мне место. Постаралась сделать бесстрастное лицо, достойное скорбящей, но не унывающей принцессы.
Это я так про себя думаю? Как быстро смирилась и освоилась! Ваше хлорное Высочество… Да еще пялятся все, с любопытством! Поди, за невесту Алеардову меня принимают! А вот и не угадали, господа придворные! Я тут нынче на других должностях значусь. Сестрица я ему названая, добрейшим нашим монархом удочеренная! О, даже не ошиблась в терминах!
Король Бернард обратился к собравшимся с проникновенной речью, описывая горестную судьбу Мелиссы и Форнира. Затем собственноручно зачитал завещание древнего короля и сообщил, что выполнил его и даже издал указ. Кларисса, его пресс-секретарь, зачитала подписанный документ, оповестив общество, что я, Алфея Петра Герменгильда и так далее Олмарк, теперь являюсь членом королевской семьи согласно завещанию.
Боги, сколько завистливых взглядов! И хлор бы с ними, если только завистливые. Нет, они еще и ехидные: «Знаем, знаем, как такие титулы юные вертихвостки добывают!» Или злобные: «Повезло же курице жемчужину в навозе откопать!» Или снисходительные: «Залезла, собака, на дерево, как слезать будешь?»
И они хотят, чтобы я поменяла свой маленький уютный Таруту на столицу? Быть герпетологом в этом серпентарии? А ведь придется…
Трепещите, господа придворные, Петра идет… угощать вас фенолфталеином!
Легко!
После погребения королевы я отправилась на поиски Вольфа, которого не видела с утра. Скорее всего, он так и сидел в лаборатории, проверяя и перепроверяя расчеты. Позавтракал хоть? А то нам с утра некогда было его навестить…
Флигель был пуст. У меня сложилось впечатление, что пуст он был уже давно. Со вчерашнего вечера как минимум. Кроме того, было подозрительно чисто. Тетрадей на столах не было, черновики по полу не валялись. Дикая догадка резанула по сердцу…
Ушел…
Ушел?!
УШЕЛ!!!
И я его отпустила. Сама. Считая, что мне это просто снится…
– Петра, я должен покинуть тебя, – виновато.
– Нет, я пойду с тобой, – требовательно.
– Тебе со мной нельзя, – как с маленьким ребенком.
– Почему? – капризно.
– Завтра важный день в твоей жизни, а мне надо идти сейчас, – доходчиво.
– Я знаю. Но я не хочу с тобой расставаться, – жалобно.
– Это ненадолго, – уверенно.
– Ты не бросаешь меня, нет? – испуганно.
– Ну что ты, любовь моя, конечно, нет, – ободряюще.
– И я скоро тебя увижу? – с надеждой.
– Обещаю, что это обязательно случится, – с сомнением…
Мне не нравится его словно прощающийся навсегда взгляд. Я смотрю на него, на золотые искорки в его глазах, и мне становится так тоскливо, что хочется завыть.
– Ы-ы-ы, – не сдерживая чувств, выпускаю тоску на волю.
Вольф обнимает меня и целует, целует, целует… глаза, волосы, губы… Его движения так неистовы и суматошны, что я опасаюсь за него. Что это? Не может больше переносить воздержание? Так я согласна, если от этого зависит его душевное состояние. Я согласна, только не уходи…
Я не говорю этого вслух, но он понимает. Нам теперь не нужны слова, потому что мы разговариваем сердцами. Вольф знает, что я разрываюсь на молекулы от мысли, что он уйдет и я больше не увижу его. Я знаю эту тоску. Я чувствовала ее, когда была королевой Мелиссой. И я не хочу ее судьбы!
Он успокаивается, и мы долго сидим обнявшись, шепча друг другу нежные слова. Меня начинает одолевать сон. Я сопротивляюсь ему, но глаза закрываются, сознание меркнет, и лишь долгий прощальный поцелуй остается в памяти. И запах…
Это был не сон! Это было настоящее прощание.
Почему он поступил со мной так? Ведь я не понимала тогда, что все происходит на самом деле! Он снова воспользовался моим беспомощным состоянием!
Вольф! Почему ты покинул меня? Почему ничего не объяснил? Я бы поняла…
ВО-О-ОЛЬФ!!!
Все бесполезно… Он не ответит на мой зов. Он слишком далеко.
– Рихтер, я хочу домой. Я устала от постоянного напряжения. Я хочу покоя.
Брат, он всегда меня понимал. Понимал, когда я с мальчишками лазила по деревьям и оставляла клочки штанов на чужих заборах. Понимал, когда я выбрала своей профессией алхимию, а не экономику, принятую в нашей семье. Понимал, когда вместо балов и светских приемов я сбегала в Темские пески.
Рихтер уладил все дела, которые касались моего последующего места проживания и трудоустройства с Его Величеством, и увез меня домой. Точнее, увел. Через портал в кабинете ректора нашего университета. Не дал господину фон Вальдеку ни одного шанса взять у меня интервью, разогнал всех любопытствующих, оберегая меня от внешнего мира.
Все потом. Интервью, вопросы, ответы, откровения…
Все потом…