Глава девятнадцать

Сжимаю челюсть до боли и слышу скрежет зубов, впервые в своей жизни я не знаю, что ответить.

Я не щадя бил ее словами, хотел чтобы она ощутила то, что чувствовал я, а в это самое время она страдала от потери своего брата, моего лучшего друга.

Потеря Мишана ощущается даже тяжелее, чем потеря Дианы, ведь он ушел навсегда.

— Он был моим лучшим другом… — говорю больше себе, чем ей.

— Да, я тоже, но ты, кажется, забыла об этом.

Она толкает меня в грудь, чтобы убрать с дороги, ее прикосновение пронзает насквозь, мое сердце пропускает удары, я стаю, не поворачиваясь, слушая ее шаги, пока она удаляется все дальше и дальше от меня.

Звук ее шагов такой же, как и три года назад. Стихая, они оставляют зияющую дыру в моей груди.

Мне требуется время, чтобы прийти в себя. Слезы выступают у меня на глазах. Я оглядываюсь вокруг, вытирая их.

Нет. Я ни хрена не плачу. Я думаю о Диане, о боли, которую причиняю ей, о своей мести, о своих эгоистичных потребностях. В своей жизни я любил только ее… ее и свою мать.

Диана теперь здесь… но могу ли я простить ее за то, что она меня бросила?

Еще никогда в жизни во мне не было столько противоречий… никогда я не был настолько неуправляемым.

Я не могу забыть про боль. Я не могу быть слабым, не могу поддаться ее прикосновениям, ее слезам, ее ангельскому лицу. Но мысль о том, чтобы снова причинить ей боль, вызывает у меня тошноту.

Я ненавижу себя за то, что поступил так с ней.