Глава пятьдесят один

— Давай просто поедим, хорошо?

— Я не хочу, чтобы ты сердился на меня за то, что я пришла сюда…

Смотрю на нее, подмечая нервный вид, сейчас мне кажется, что ее может стошнить в любую секунду.

— Ну, что ты, я не сержусь на тебя за то, что ты пришла к нам в гости. Тем более тебя пригласили.

Я не готов выслушивать ее оправдания, или как сильно она сожалеет о том, что сказала мне про то, что любит меня или скучает по мне с той ночи.

Наверное, мысленно я просто не готов отпустить боль. Ее большие голубые глаза пронзают меня насквозь, заставляя воздух в моих легких остановиться.

— Мы поговорим обо всем позже, хорошо? — говорю я, мое заявление заставляет ее оживиться. Она кивает еще раз, и ее тело расслабляется, а хмурое выражение лица исчезает.

Мысль о том, как сильно она была напугана только что, как переживала из-за моей реакции на ее присутствие здесь, это как удар прямо под дых.

Этот дом был ее убежищем, а сегодня она боялась даже войти сюда, и все… из-за меня. Я такой мудак.

Я пытаюсь думать о чем-то другом, например, о том, что между нами, похоже, наступило перемирие, по крайней мере, на данный момент.

Я все еще зол и расстроен, но боль гораздо легче переносить, когда она рядом со мной. Зная, что мы на одной волне, даже если это только на сегодня, мне легче дышать. Она позволяет мне проводить ее на кухню, и как только я отпускаю ее руку, я чувствую себя потерянным.

Отец пристально смотрит на меня, когда мы входим в комнату, но как только он видит улыбку на розовых губах Дианы, его лицо озаряется. Каждый из нас берет по паре разных блюд и несет их к большому столу в гостиной.

— Ну, хватит уже смотреть друг на друга, давайте есть, — объявляет мой отец, но мы с Марком уже на шаг впереди него.

Мы устраиваем семейные ужины почтит каждую неделю, но я не могу вспомнить, когда в последний раз было ощущение, что мы настоящая семья.

— Что новенького происходит у моих мальчиков? — спрашивает папа, вытирая рот салфеткой.

— Абсолютно ничего, — первым отвечает Марк, прежде чем отпить сок. — Просто таскаю кучу бумаг по кабинетам, каждый день, сталкиваясь с тупостью своих коллег.

Он ухмыляется, а я закатываю глаза.

Как по мне работа у него простая и времени свободного куча.

— А что насчет тебя, Кирилл? Есть что-нибудь новое?

Я качаю головой, запихиваю в рот нагетс, прожевываю, а после отвечаю ему.

— Нет. Все по-старому, все по-старому, — лгу я, все изменилось с тех пор, как Диана вернулась в мою жизнь.

Как будто она перевернула весь мой мир с ног на голову… или, может быть, все это время он был перевернут с ног на голову, а ее появление вернуло все на свои места?

— Ну, Стас звонил мне на днях, — говорит он, переключая свое внимание с меня, и я расслабляюсь.

— С ним тоже ничего нового, или, по крайней мере, ничего такого, о чем он мог бы мне рассказать. Он все еще где-то на Кавказе, и он до сих пор не знает, когда вернется домой. Он просил передать вам всем привет, тебе тоже, Диана.

Я смотрю на фотографию брата в парадной форме, висящую на стене.

Я не видел его больше года. Он уехал в командировку всего на семь месяцев, но этот идиот продлил этот срок. Типично для него. Он всегда хотел спасти мир.