17

Домой добралась в каком-то оцепенении. Не хотелось думать, что я согласилась на такой постыдный поступок сознательно, но правда такова – я дала согласие на еще одну ошибку.

Открыла дверь ключом и вошла в дом, слыша, как Маринка орудует в гостиной.

– Ну как прошло? – подруга спросила, перекрикивая радио, орущее песню Аллегровой.

– Нормально, – ответила скупо и повесив на крючок курточку прошла на голос, замечая, что Марина закончила с обоями и даже устранила небольшие косяки, которые за ночь отклеились. – Красота!

Улыбнулась подруге, разглядывая обновленную комнату. Теперь в квартире не осталось ничего, что бы напоминало прошлую жизнь, кроме старой кровати, которую я так и не разобрала и не вынесла на помойку.

– Да, мне тоже нравится этот оттенок. Осталось подобрать шторы в тон и провернуть генералку.

– Только давай не сегодня… – простонала, цепляя темный свитер снизу, а потом стянула его через голову, оставаясь в одной блузке. – По мне будто каток проехался с самого утра.

– Отдыхай, – Маринка отмахнулась, беря в руки таз из под клея. И направилась в ванную. – Я уберу большой мусор и тоже буду отдыхать, а завтра с утра сможем начать все мыть.

– Спасибо, – улыбнулась, пропуская подругу с тазом вперед. До сих пор не понимаю, почему она согласилась делать тут ремонт, точнее это она настояла на нем, у меня не было желания и времени. Она не была обязана все это делать, но я ей дико благодарна, что все-таки сделала.

Я даже сама не понимала, насколько важно сменить обстановку и сделать ремонт. Он подействовал как очищение для души и мне стало легче пережить разрыв с бывшим. Хотя отчасти тут сыграла роль та ночь со Славой, ведь после нее я поняла, что жить с мужчиной несколько лет и быть любимой – это разные вещи. Валера любил скорее себя, а я подстраивалась под него в надежде, что мне перепадет крупица его любви. А по факту просто потеряла индивидуальность и потратила несколько лет своей жизни на мужчину, который этого недостоин.

В дверь позвонили, и я крикнула Марине, которая отмывала тазик в ванной, что открою.

Прошла к входной и глянула в глазок. Жан стоял на пороге с букетом белых цветов и терпеливо ждал, когда ему откроют. Я не спешила, и он нажал на звонок снова. Трель резанула по ушам, и я дернула ручку, в раздражении высовывая голову из-за двери.

– Слушаю, – произнесла резковато, и Жан, заметив меня, поджал губы. Я тоже ему не нравилась. Но это взаимно!

– Я пришел поговорить с Мари, – произнес сухо и попытался заглянуть в щель между дверью и косяком. – Она дома?

– Снова пришел умолять ее вернуться на роль коврика для ног?

– Я буду говорить только с женой, отойди!

– Если ты не в курсе – это моя квартира, и за нарушение границ частной собственности в нашей стране делают «атата».

Он посмотрел на меня как на назойливую муху, а из-за моей спины послышался голос подруги.

– Кир, кто там? – Маринка крикнула из ванной, и я пожалела, что открыла, не спросив сперва у нее, хочет ли она видеть бывшего мужа.

– Какой-то мужчина с цветами, уверяет что хочет поговорить с женой, – произнесла показательно громко едва ли не в лицо Жану, тот разозлился еще больше.

– Пусть проваливает, – голос Маринки дрогнул. Я собралась закрывать дверь, но француз исхитрился, подцепил меня за руку, и я опешила.

– Я хочу с ней поговорить… Всего лишь поговорить, – в его глазах наконец-то мелькнуло какое-то трогающее до глубины души выражение. Маска раздраженного негодяя слетела, являя миру раненую душу. Мне стало стыдно. – Я обещаю, что уйду, как только она меня выслушает… Пожалуйста.

 Я же не зверь. Хотя смотря с какой стороны посмотреть. Но после таких слов мое сердце оттаяло, и я открыла дверь шире, пропуская Жана в квартиру. Тот едва не бегом вошел и с благодарностью – которая была для него так же нова, как и для меня милосердие, посмотрел на меня и вопросительно кивнул.

– Где она?

– В ванной, можешь пройти на кухню.

Он шагнул по коридору, но я шикнула на него и он обернулся.

– Если ты обидишь ее, я больше не пущу тебя на порог.

Он опустил взгляд и едва заметно кивнул, соглашаясь с такими условиями.

Жан прошел, и дверь ванной открылась, Маринка с мокрыми руками вышла, напряженно глядя на меня.

– Ушел? – в ее голосе было миллиард оттенков чувств. От надежды, до отчаянного разочарования. Я не смогла бы понять – правильно ли поступила, впустив его, пока не ответила ей отрицательно.

– В кухне, – посмотрела на дверь, и Маринка напряженно проследила за направлением моего виноватого взгляда. Ничего не сказала, прошла туда.

Дверь за ней закрылась, я лишь услышала шелест упаковки цветов и негромкий голос ее мужа.

Несколько секунд задумчиво смотрела в сторону кухни, а потом вошла в ванную, решив переодеться и вымыть руки.

Взгляд скользнул по стиральной машинке, и я замерла, не веря своим глазам.

Наклонилась, ближе, чтобы рассмотреть, но ошибки быть не могло.

Вот, что за тайну хранила Марина…

Услышала, как хлопнула входная дверь, и вышла из спальни уже переодетая в домашнее платье. Марина вернулась в гостиную. Вид у нее был усталый. Хотя скорее не от физической усталости, а от эмоциональной.

– Ты сказала ему о ребенке? – спросила подругу, та вскинула на меня испуганный взгляд, и я пояснила. – Я видела тесты, какой срок?

– Я ушла от него сразу, когда увидела две полоски. Думаю, недель шесть, может чуть больше, – она затравленно произнесла и опустила руку на плоский живот. – Я не знаю, как это произошло, мы всегда были осторожны, но…

– Я не осуждаю, – произнесла мягко, подошла и обняла подругу, прикрывая глаза. – Я рада вообще-то, даже очень!

Улыбнулась, Марина обняла меня в ответ и потупилась.

– Жан сказал, что хочет, чтобы я вернулась. Он готов попробовать завести ребенка.

– Ты не сказала?

Она помотала головой, подтверждая мои догадки.

– Я побоялась, вдруг он… Не знаю. Мне спокойнее, пока он не в курсе.

– Понимаю.

Помолчали. Марина вздохнула, стерла с глаз одинокие слезинки и выпрямилась, мотнув головой в сторону кухни.

– У тебя есть ваза?

– Идем, поищем, – улыбнулась, глядя на подругу другими глазами. Она беременна. Боже, это в корне меняет ситуацию! – В крайнем случае поставим букет в банку от компота…

– Мило, – Марина фыркнула, и я подошла к шкафу, открывая дверцы. – Я не уверена, что готова к нему вернуться, вдруг он снова начнет диктовать свои правила.

– Тебя никто не заставляет возвращаться, ты же знаешь, что можешь жить у меня сколько понадобится, – достала из стола прозрачную вазу, о которой совсем забыла. Подошла к раковине и набрала в нее воду до половины. – Но Жан имеет право знать, что станет отцом.

– Я все еще помню его слова, что дети – это раздражающая мелочь, которую нам не следует разводить в доме.

– Хреново получается, – выругалась от обиды за подругу. – Не говори пока, время еще есть. В крайнем случае скажешь через месяц, а пока может присмотреться к нему. На свидание с ним сходить…

– Наверно, ты права.

Марина еще несколько минут посидела задумавшись, но на мое предложение выпить чая согласилась.

Я попыталась поднять ей настроение, рассказывая об отделе кадров, который посещала утром, и кажется удалось. Болтовня «ни о чем» развеяла дурные мысли и страхи, и мы выпили по паре чашек чая и даже не заметили что прошло больше часа.

– А давай сходим куда-нибудь? – Марина поднялась с места с взяв со стола пустые чашки встала у раковины. – Может по магазинам прошвырнемся? Я уже давно не покупала себе ничего для души.

– Для души?

– Ну знаешь, приятные мелочи: может новенькую расческу или резинку для волос.

– У меня вот тушь заканчивается… – повторила ей в тон, и она ткнула в мою сторону мыльной губкой.

– И это тоже. Вот и отлично! Пройдемся, устроим день отдыха.

– Давай, – я согласилась, и в голову пришли совершенно непристойные мысли, что неплохо бы прикупить комплект нового белья, ведь сегодня у меня свидание с варваром. Отогнала их.

Поход по магазинам затянулся на полдня. Вместо ожидаемой туши и новой резинки для волос я купила очередное платье, которое мне некуда надеть и черные чулки. Решив, что неплохо было бы все-таки заиметь новый бюстик, потому что на старый без слез не взглянешь, я потащила Маринку в отдел белья и перемерила там половину комплектов.

Остановилась на черном гипюровом, состоящем почти из одних кружев и тоненьких резиночек, подчеркивающих грудь. Трусики выбрала в тон, и довольная шопингом смогла наконец признаться подруге, к чему все эти покупки.

– Я думаю, это плохая идея, без обид. Ты собралась идти на свидание с мужчиной, который приносит тебе одни проблемы. Я помню, чем закончился ваш «разговор» – Марина изобразила в воздухе ковычки, – на кухне. Ты плакала.

– Мне нужно поставить в этой истории точку…

– Так поставь ее без прощального свидания!

– Легко сказать, – поморщилась, пытаясь убедить себя, что подруга заботится обо мне, и я должна прислушаться, но все естество вопило, что свидание отменять нельзя. – Он не оставит меня в покое иначе.

– Пригрози ему оглаской, – Маринка невозмутимо предложила, но мой красноречивый взгляд заставил ее отбросить эту мысль. – Ладно, но ты хотя бы понимаешь, на что подписываешься?

Я кивнула, потом мотнула головой, получилось неуклюже. Будто я слушаю музыку в наушниках.

– Очень мило. Позвони и откажись.

– Не могу.

– Тебе будет больно после.

Мне уже больно, и возможно, и правда стоит отказаться.

– Я не буду целовать его в губы.

– Ха! – подруга неделикатно фыркнула и на нас стали оборачиваться прохожие.

– Только не забудь о защите. Не повторяй моих ошибок.

Я потупилась, щеки зарделись. Маринка сама не догадывалась, как близко к цели оказались ее слова.

– Давай зайдем в аптеку, – я предложила, решив, что обязательно надо сделать тест и возможно даже сегодня. Но ей не сказала.

– Иди, я пока забегу в туалет, встретимся на этом же месте через пять минут.

И мы разошлись.

Я радуясь возможности без лишней огласки купила три теста и пачку презервативов, на секунду задумываясь – подойдут ли. Может надо было брать больший размер?

Сунула покупки в сумку и двинулась на место встречи, молясь, чтобы мне хватило храбрости принять решение «идти-не идти» до того, как станет слишком поздно.