28

Может из-за недосыпа, ведь домой в свою квартиру я добралась только под утро. Может из-за неровного перенапряжения, но утром у меня разболелся живот.

Думать о плохом не хотелось, но я, едва дождавшись восьми, начала обзванивать клиники, которые экстренно смогут сделать мне узи, и определить причину. В интернете нашлось миллион страшилок вплоть до внематочной, поэтому я с радостью записалась в единственное свободное место в городе – в самую дорогую клинику, чтобы узнать наконец, в чем причина.

Пришлось выгрести все деньги из заначки, но ради этого можно.

В начале первого меня приняла врач в белом как первый снег за окном халате и пригласила в смотровой кабинет, где стояла кушетка и аппарат узи.

– Раздевайтесь ниже пояса и ложитесь, Кира, – она пригласила меня занять место, а сама взяла в руки карточку и пробежалась по ней взглядом. После того как я легла, доктор пересела к аппарату и достав презерватив раскатала по датчику. – Когда у вас были месячные в последний раз?

Спросила и приступила к процедуре, а я попыталась припомнить точную дату, хотя как назло будто отупела. Не могла вспомнить день, хотя всегда досконально изучаю календарь, ведь с Валерой мы пробовали забеременеть, и не раз.

Назвала приблизительный день, и доктор сосредоточенно кивнула, вглядываясь в серо-черный экран.

– Скажите, это не внематочная? Почему так сильно болело? – обеспокоенно изучала хмурый профиль врача, и с каждой секундой становилось все страшнее.

– Внематочной точно нет, но… судя по дате ваш срок около четырех недель.

– Срок? – переспросила, игнорируя ком в горле.

– Да, Кира. Поздравляю вас, вы беременны! Вот смотрите сюда, – она ткнула пальцем в экран, а я как назло не смогла разглядеть ничего из-за застлавших глаза слез. Часто заморгала и вгляделась в маленькую, как рис, точку на экране. – Вот это ваша крошка. Целая и невредимая.

Я всхлипнула и отвернулась к стене не в силах сдержать слезы радости.

– Показатели просто отличные, но вам нужно будет сдать все анализы, чтобы я могла назначит витамины.

– Конечно, – взяла себя в руки и повернулась к врачу. Та завершила процедуру и кивнула на гинекологическое кресло.

– Мне нужно провести осмотр, садитесь.

Я забралась на него и уставилась в белый вафельный потолок.

– Так я и думала, – доктор выпрямилась и стянула перчатки после осмотра. – Матка увеличена больше нормы, а это значит, что либо вы ошиблись с подсчетом срока на месяц, – она говорила, а я мысленно отмела эту версию потому что с Валерой у нас ничего не было уже почти четыре месяца. Я не могла ошибиться со сроком. – Либо у вас будет двойня. Более точно определим после того, как сдадите анализ крови и мочи.

– Двойня? – ошарашенно выпрямилась, и благодарно приняла салфетку, протянутую врачом.

– Да, Кира. В вашей семье были многоплодные беременности? Может у ваших бабушек или тёток?

– нет…

– А в семье отца ребенка?

Я закрыла рот, потому что не знала, что сказать.

Врач тактично промолчала по этому поводу.

– Одевайтесь, я жду вас в приемной, – и она покинула смотровой кабинет, оставляя меня одну.

Я привела себя в порядок и оделась, а потом вошла в кабинет, где стоял широкий стол, по обе стороны которого сидели врач и медсестра.

– Вот направление на анализы, сдайте завтра с утра, как только результаты будут готовы, мы свяжемся с вами для назначения повторного приема.

– Спасибо, – кивнула доктору и все еще не до конца осознавая, что у меня возможно двойня, попрощалась с обеими и вышла в коридор.

Сжала листки и сунув в сумку, направилась к выходу, чувствуя вперемешку дикую радость и страх перед неизведанным. Двойня. Это же дико сложно.

Как я смогу справиться?

Отставить панику! Пока ничего не ясно, нельзя думать о проблемах.

Завернула за угол и застыла, заметив Эльвиру, которая сосредоточенно изучала листовки, которые держала в руках. Она стояла ко мне боком, и я отчетливо видела, как раскраснелись ее глаза и как припух нос.

Жена ВРИО плакала, и мое сердце сжалось от сочувствия. Да она стерва. Но ведь она прежде всего женщина, и во мне взыграла солидарность. Захотелось подойти к ней и выяснить, что случилось, но я не знала, будет ли уместно после вчерашнего разговора. Она видела меня со Славой и наверняка еще сильнее ненавидит.

Я замешкалась и в этот момент с лестничной клетки в коридор вошел Олег. Я прислонилась к стене около высокого растения в кадке, и меня не заметили.

– Ты не будешь делать аборт! – он заговорил так громко, что услышали бы на соседнем этаже, благо коридор был пуст и не было свидетелей их разговора, кроме меня.

Олег размашистым шагом подошел к Эльвире, которая вся подобралась и испуганно отшагнула.

– Не тебе решать…

– Эля, – он заговорил тише. Так, чтобы услышала только она. И я кстати тоже. – Ты носишь моего ребенка. И я не позволю тебе убить его, – он собственническим жестом опустил руку на ее живот, и Эльвира задохнулась эмоциями. Было видно, что она задрожала и подняла полные слез глаза на Олега. – Так что давай уйдем отсюда.

– Я не хочу, – она начала мотать головой, отрицательно. Закусила губу и попыталась прогнать слезы. – Я не могу, Олеш. Я не могу быть матерью.

– Можешь, – заверил спокойно, и по моему телу прошли мурашки от нежности, сквозившей в его голосе. – И станешь. Ты станешь самой прекрасной матерью для наших детей. Я тебе в этом помогу.

– Нет, – она всхлипнула, но вместо разговоров Олег притянул ее к себе, заслоняя своей широкой спиной от всего мира. Хрупкая фигурка в его руках задрожала.

– Да, маленькая. Ты справишься, потому что я буду рядом. Всегда буду.

В моем горле встал ком, я начала пятиться и потихоньку выскользнула из этого крыла клиники.

Сердце сжималось от нежности, с которой Олег разговаривал с этой стервой, а перед глазами стоял образ обнимающейся пары.

Эльвира нуждалась в твердом плече, и Олег стал для нее опорой.

У них все будет хорошо.

Я вышла из больницы, кутаясь в пальто и поежилась, кога за шиворот попали первые пушистые снежинки.

Через месяц новый год. Начало новой жизни.

И я была не права, когда сказала, что одна и без семьи.

У меня есть я. И есть маленькое чудо, которое я ношу под сердцем.