Глава 12

Иван

Страшнее одной пьяной женщины для меня может быть только две пьяных женщины, одна из которых в истерике, которая слышна сразу с порога небольшой квартиры нашего врача — андролога.

Мне кажется, она не верила, что я приеду. Столько удивления в мутном взгляде.

— Иван Александрович, — выговаривает Дина. — Не могу успокоить, — вздыхает. — Второй час ревёт, а Вася ее козел!

— Это я уже понял. Пройду?

— Да-да, конечно. На кухню, — задает направление, махнув рукой.

Скинув обувь, прохожу и вижу Женю, уткнувшуюся лицом в свои ладони. Нервно всхлипывает, дрожит. Это и правда уже истерика.

Рыжие волосы растрепаны и раскиданы по плечам. Строгая юбка поднята до середины бедра. У ножки стола недалеко от нее две пустые бутылки из-под красного вина, на столе немного закуски. Девочки хорошо посидели.

Втискиваюсь мимо холодильника в крохотную кухню. Присаживаюсь перед Женей на корточки, беру за запястья и тяну руки вниз. Она ничего не видит вокруг. И меня сейчас не видит. По красивому лицу размазана тушь, глаза воспалились, нос покраснел и распух. Слезы все капают и капают из ее глаз, стекают по щекам, дрожащим губам и подбородку.

Мне хочется убить ублюдка, который довел ее до такого состояния. Мне совершенно похер степень его вины. Хорошо, что его нет поблизости. Есть риск проломить ему череп табуреткой.

— Эй, — тянусь пальцами к Жениному лицу и ловлю слезинки. — Я здесь, я приехал за тобой, — говорю тихо и спокойно. Жду реакции на собственный голос. Ее подруга наблюдает за нами из коридора, сама едва не плача. — Только ты не реви, — так же тихо говорю ей. — Что мне с вами двумя делать? Жень, посмотри на меня. — снова переключаюсь на свою лису.

Понимая, что это не работает, поднимаюсь, выдвигаю табурет, беру Женю на руки и сажаю к себе на колени, прижимая как можно теснее. Она вдруг обнимает меня обеими руками, очень доверчиво утыкается мокрым носом в шею и всхлипывает.

— Дина, кажется, — обращаюсь к ее подруге. Кивает. — Сможешь нормально объяснить, что случилось?

— Попробую, — она проходит и садится на место Жени. — Вы такая пара красивая, — вздыхает, рассматривая нас. — Был бы ты чуть постарше…

— Я не об этом спрашивал, — напоминаю, стараясь не раздражаться.

— Угу… Эта ленивая скотина за ней не приехал! — слишком громко вскрикивает.

Начавшая успокаиваться Женя, вздрагивает. Дина извиняется улыбкой и говорит уже тише.

— У них давно все развалилось. Женька в одном месте клеит, в другом куски отваливаются. А Вася — ленивый козел, который решил, что семья уже есть, значит его задача выполнена и делать больше ничего не надо. Все на нее свалил. Все! — снова слишком громко. — Когда работы лишился, хоть дома первое время что-то делал, в потом только игрульки его компьютерные и все. Мы его проучить решили. Проверить. Женя после работы ко мне поехала. Мы вина купили, конфеток. Время шло, ни звонка, ни эсмски. Ти-ши-на, представляешь? Чем он там занят, неизвестно. Но про жену ещё не вспоминал, а там вон, — кивает на окно, — светлеет. Женька и начала плакать, что она все на себе, а он… А ему и не нужна, оказывается. Это очень больно, Ванечка. Ей больно. Она семью сохраняла, а семья то тю-тю. Нет ее давно, — Дина начинает всхлипывать.

— Так. Женю я к себе забираю, — принимаю решение. — Ты спать! Смена есть завтра… Тьфу, сегодня? — отрицательно качает головой. — Супер. Тогда отсыпаться, я после обеда позвоню.

— Да оставайтесь у меня. Я диван расстелю… Ой… — замолкает под моим взглядом.

Поднимаюсь вместе с Женей. Самое интересное, это обуться с ней на руках. Влезаю в обувь, сминая задники. Толкаю незапертую дверь ногой и выхожу в подъезд.

— Сумка ее, сумка, — Дина вешает мне за запястье.

Не навернуться бы с лестницы теперь. Очень осторожно спускаюсь, выхожу из подъезда. Кое-как открываю машину и сгружаю свой ценный груз. Пристёгиваю успокоившуюся, спящую Женю. Сажусь за руль и везу ее к себе. Где-то в промежутке между телефонными звонками и встречами я все же снял себе квартиру и даже успел перевезти в нее вещи из офиса. Только не разобрал еще ничего.

Радует, что в доме есть просторный лифт. Добравшись до него, выдыхаю. Мы почти дома.

Возле квартиры мне все же приходится поставить Женю на ноги. Прижав ее к себе одной рукой, чтобы не упала, второй открываю дверь и не разуваясь подхватываю ее снова на руки, несу в спальню, укладываю на покрывало, укрываю второй его половиной, себе забираю подушку и выхожу в гостиную. Буду спать на диване.

Быстро принимаю душ, проверяю спящую Женю, убираю волосы с ее заплаканного лица и ухожу спать. Меня рубит буквально на ходу. Стоит голове коснуться подушки, и спасительная тьма забирает мое сознание.

Просыпаюсь от ощущения, что слишком долго сплю. Впервые с того дня, как приехал сюда, я выспался. За окном безжалостно палит солнце. В квартире тишина, пахнет свежим ремонтом и тикают модные настенные часы.

Сажусь, разминаю затекшее тело и иду в спальню. Женя еще спит на моей кровати. Скинула с себя покрывало, сползла с подушки и теперь обнимает ее обеими руками. Юбка задралась еще выше. Теперь она едва прикрывает ягодицы. Вид для меня открывается шикарный и я бессовестно пялюсь на красивую женщину без трусиков. Тело моментально просыпается, мышцы тянутся, член встает и требует ворваться в виднеющуюся розовую плоть прямо сейчас. Во рту пересыхает. Сейчас бы провести губами по ее бедрам, развести их в стороны и коснуться языком мягких губок. Кровь категорически не желает возвращаться в мозг. Я стою и трахаю эту женщину взглядом.

Свою женщину.

Женя сонно разлепляет ресницы. Смотрит на меня невидящим взглядом, пока до нее не доходит…

— Ваня!!! — резко подскакивает, но похмелье не дает далеко уйти. Сидит, прижав к себе подушку и пытается справиться с головокружением.

Немного придя в себя от ее крика, выхожу из комнаты, чтобы принести ей воды. Сажусь на край кровати, вкладываю в ладони стакан. Она жадно пьет, на губах остается пара капель и я, не удержавшись, подаюсь вперед, прижимаясь к этим прохладным каплям своими губами. Женя замирает. Обвожу контур ее губ языком и толкаюсь глубже в рот. От неожиданности она впускает. Прикасаюсь кончиком языка к ее, впитывая в себя вкус вчерашнего вина и чувствуя, как меня прошивает острым желанием прикасаться к ней везде. Обнимаю, давлю собой, чтобы легла и нависнув сверху продолжаю целовать. Ее губы точно такие мягкие и вкусные, как я рисовал себе, сорвав недавно лишь легкий поцелуй. Сейчас, теряя голову, я жадно тараню ее рот языком, прижимаясь стояком к низу живота. Толкаюсь бедрами, трусь об нее, теряя связь с реальностью, но еще удерживая остатки контроля над собой.

Целую ее лицо, перепачканное разводами туши, слипшиеся ресницы, скулы, подбородок. Заставляю поднять голову и открыть для меня шею. Впиваюсь в нее зубами, оставляя заметный след. Не специально… не сдержался…

Одной рукой упираясь в матрас, пальцами второй расстегиваю несколько пуговиц на смятой блузке. Под ней кружевной лифчик. Стягиваю чашечки вниз, освобождая полную грудь с крупными темными сосками.

— Пиздец, я попал…

Вдавливаясь болезненно пульсирующим членом в Женьку, втягиваю в рот торчащий сосок. Бью по нему языком, задеваю зубами. Она стонет и вздрагивает, словно приходя в себя.

— Только попробуй, — рычу на нее, вжимая в матрас сильнее.

Сминаю пальцами второе полушарие, двигаюсь губами ниже, скольжу ладонями по узкой талии, языком обвожу контур пупка, задрав блузку выше. От нее пахнет желанием. Это не дает нормально мыслить. Я хочу! Хочу ее прямо сейчас.

Дергаю вниз ширинку, вытаскиваю член и помогая себе рукой, упираюсь головкой между ее ножек.

— Стой, — она вдруг приходит в себя.

— Не могу, — хриплю ей в губы, вдавливаясь наглее. Тугие мышцы до боли сжимают меня на входе. Хочет, но не пускает. — Женя! — рычу на нее.

— Нет, Иван. Не надо. Остановись, — в ее взгляде настоящая паника. — Пожалуйста, — жестокая женщина кладет ладонь мне на затылок, гладит его пальцами, — мой красивый, неугомонный мальчик, — с сожалением, — отпусти.

Закрыв глаза, наклоняюсь, целую ее губы и резко сажусь, заправляя стояк обратно в штаны. Внутри все горит. Зубы сжимаются сами. Она встает, шелестит одеждой.

Медленно открываю глаза. Сидит на краю кровати, сложив ладони на коленях, смотрит на меня.

— Тебе Дина позвонила?

— Написала, — голосовые связки не слушаются, ответ получается сдавленным и хриплым.

— И ты приехал…

— Представляешь! Надо было поступить как он?! — злюсь. Да, блядь, я пиздец как злюсь на нее сейчас! — Забить, забыть и лечь спать?! Этого ты от меня ждала? Со мной так не будет, Жень, — двигаюсь к ней ближе. — Со мной тебе будет хорошо. Я буду заботиться о тебе. Я могу дать тебе все, чего ты достойна. Посмотри мне в глаза, — отводит взгляд. — Посмотри! — требовательно поворачиваю ее лицо к себе. — Я не лгу тебе. У нас может получиться, если ты доверишься мне.

— Ванечка, — она устало вздыхает, — ну что у нас может получиться? Это сейчас тебе девятнадцать, а мне двадцать семь. А через десять лет тебе будет всего двадцать девять, а мне почти сорок, Вань. Бонусом дочь — подросток, которой к тому времени будет пятнадцать. А знаешь какой у нее характер, — грустно улыбается. — Она сейчас уже жару мальчишкам во дворе дает. Ты остынешь. Быстро остынешь. Просто сейчас не можешь получить то, что хочешь, вот тебя и тянет ко мне. А потом что? За страстью, сексом? Ты думал об этом?

— Ты считаешь, я не понимаю?

— Конечно не понимаешь! И это нормально! Да боже мой. Я помню себя в девятнадцать. И мальчишек наших помню, — неубедительно смеется. — У нас много хорошеньких девчонок в городе. Знакомься, встречайся. А мы… мы просто будем работать с тобой вместе. У нас вроде неплохо получается.

— Во сколько ты вышла за своего придурка?

— Иван, — укоризненно смотрит.

— Я задал тебе вопрос. Так сложно ответить?!

— В двадцать. В двадцать два родила Милану, — делится фактами из своей биографии.

— По твоей логике мне нужно подождать еще год, чтобы у меня резко включились инстинкты отца семейства?

— Не переворачивай. Кто сказал, что я тогда была умная? Видишь куда меня завел этот брак? Но мне было хорошо с ним когда-то, Вань. И это надо уметь уважать.

— Я пока не увидел ничего, за что его можно было бы зауважать, — ревниво рявкнув, отхожу к окну.

Она встает и тихо подходит ко мне сзади. Прикосновение ладони обжигает даже через рубашку. Будто бьет туда, а не поглаживает в попытке успокоиться или успокоить меня.

Молчим. Если я сейчас начну говорить, мы поругаемся, и я запру ее в своей квартире. Хер Вася ее увидит! Но мне отчетливо дают понять, что я не дорос. Не достоин ни ее, ни отношений с ней. Это больно. Это прямо сейчас выворачивает меня наизнанку. Фил был прав. Это что-то адски невыносимое, когда тебя отталкивает та, без которой теперь невозможно дышать.

— Я поеду, — отходит. Мне становится холодно без нее.

— К нему? После того как он поступил?! — сжимаю челюсти, но не оглядываюсь. Не могу. Не хочу смотреть, как она сейчас уйдет.

— Только работа, Вань. Не надо ничего больше. Нам обоим будет больно. Прости…

Уходит, хлопнув сначала одной дверью, потом второй. Даже не умылась, так захотелось сбежать. Она лжет сама себе, лжет мне. Это бесит. И меня кроет ревностью от того, что он почему-то лучше меня. Ведет себя с ней как мудак, но она снова и снова, каждый вечер за исключением сегодняшнего возвращается к нему. Может я реально ни черта не понимаю? Может она права?

Я не догоняю ее. Падаю на кровать, обнимаю подушку, на которой она спала, зарываюсь в нее носом и закрыв глаза, вдыхаю Женькин запах и тихо поскуливаю, как раненый в лапу зверь.