Глава 15

Евгения

Отдаю племяшке ключи и отправляю детей домой, вручив им часть сумок. Миланке все равно, она убегает вперед, не обращая внимание на странного дядю, а вот Крис все время оглядывается, в итоге спотыкается и летит прямо в дверь. Ванька улыбается, устало очень. Спрыгивает с капота и идет ко мне, а я стою. Дети уже скрылись в подъезде, а я не могу сделать к нему ни шагу. И это поведение взрослой женщины? Ну-ну.

Легкий ветер приносит с собой его запах. С каждым шагом он становится гуще и плотнее. Сигареты, одеколон, он… Этот красивый мальчик очень вкусно пахнет. Его раскаленная от жары, загорелая кожа, кажется, выделяет чистые феромоны и мой мозг медленно плавится.

— Зачем ты приехал? — голос сильно подводит. Его забавит моя реакция.

Засранец! Хочется врезать ему и сбежать. Но я стою и дышу им, бессовестно разглядывая сильную шею, плечи и руки.

— Я написал утром, не могу спать без тебя, — жалуется он. — Я посчитал, сколько спал за последнюю неделю. Очень хреновая цифра получается. При тех нагрузках, которые я ежедневно даю на мозг, это может привести к печальным последствиям. Сначала раздражительность и перемены в настроении, невнимательность, невозможность водить машину. Может дойти до параноидальных приступов. Начнет сбоить иммунитет и в организм будет попадать малоприятная дрянь. Вылечить ее тоже будет сложнее.

— Ваня, — закрываю глаза. — Что же ты делаешь, а?

— Взываю к твоей совести. Я знаю, она у тебя есть, — серьезно заявляет он.

— Мы же поговорили с тобой…

— Это ты поговорила, я выслушал и сделал по-своему. Потому что в наших с тобой отношениях решения буду принимать я.

— Ваня, в каких отношениях?! — нервно ищу сигареты, а их нет.

Он достает свою из пачки, сам прикуривает и протягивает мне. Забираю и сразу же к запаху этого упрямого мальчишки получаю его вкус на своих губах. Стоит сучонок и улыбается! Специально сделал и реакцию успел поймать. Невнимательность у него! Дать бы…

«Вот на этом можно остановиться» — издевается внутренний голос тоном лучшей подруги.

Пропускаю в себя никотин, глубоко дышу. Немного успокаивает. Кравцов по щелчку пальца вышибает меня из равновесия и ему это явно нравится.

— Успокоилась? — киваю. — Теперь про отношения. Нормальные у нас будут отношения. Тебе понравится, — делает еще один маленький шажок ко мне и все, дым в горло больше не лезет. Некуда. Все заполнено им, неугомонным, невыносимым Кравцовым.

— Ваня, у меня дочь и муж! — напоминаю ему, передергивая плечами от воспоминания о Васе.

— Я могу сделать так, что вас разведут за пару дней. Не надо делать проблемы там, где их нет.

— Я не пущу тебя в квартиру, — возвращаю нас к началу разговора.

— А я просил? Хотя вариант интересный, но я бы предпочел увидеть тебя в своей. Я приехал, потому что реально задолбался не спать, а еще соскучился и не все тебе сказал. Ты сбежала. Трусишка. Посижу в машине, спустись ко мне, когда уложишь дочь спать. Обещаю не трогать тебя руками. Побудешь со мной рядом, пока не усну. Разве я много прошу?

— Ладно! — сдаюсь. — Но потом ты уедешь!

— Если потом ты меня об этом попросишь, — подмигивает он и уходит к машине.

Задницей чую, есть подвох, но крик дочери с балкона возвращает меня в суровую реальность. Махнув ей рукой, поднимаю остатки нашего скраба с земли и тащусь к подъезду, предупредив Ваню взглядом, чтобы не лез. Он уже подорвался, чтобы помочь. А мне не надо! А я опять вся пропахла им и хоть отчитываться мне теперь лишь перед собственным отражением в зеркале, все равно неловко.

Крис с порога налетает с расспросами. Он ей понравился, а я чувствую неприятный укол ревности. Вот это нормально разве? Ревновать босса к племяннице! Вот она ему больше подходит, кстати. У них разница в возрасте всего три года. Эта мысль меня задевает еще сильнее.

— Так кто это, теть Жень? — Крис сгребает свои сумки из прихожей.

— Один малолетний придурок, который возомнил себя большим начальником, — бурчу себе под нос и напарываюсь на заинтересованный взгляд Миланы. — А ты почему еще не в ванной?

— За полотенцем ходила, — дочка показывает мне мятное махровое полотенце с бабочками.

Веду дочку в ванную. Крис уже набрала ей воды и даже налила в нее пенку с запахом жвачки. Помогаю дочке раздеться, усаживаю ее в теплую воду и достаю любимые игрушки с верхней полки шкафа.

— Ты грустная, — замечает мое чудо.

— Устала. День был тяжелый, — сажусь на пол, прислонившись к кафельной стене и облизываю губы, на которых все еще держится фантомный вкус Кравцова.

— Вы с папой поссорились? Ты из-за него грустишь? — не отстает Милана. Ничего от нее не скроешь.

— Мы с твоим папой теперь будем жить отдельно, но ты можешь общаться с ним, когда захочешь, — говорю ей правду.

Моя дочь — не тот случай, когда надо что-то скрывать. Да и Вася опять же. Черт знает, что выкинет этот обиженный придурок.

— Это все из-за дурацкого компьютера? Потому что папа его больше любит, чем нас? — она облокачивается обеими ручками на край ванны и внимательно разглядывает свою растерянную мать.

Утренний запал давно прошел, и я снова ощущаю себя где-то на дне. В тонусе держат только дети и Ванька, который никуда не желает уезжать.

— Нет, малыш, — устало ей улыбаюсь. — Если точнее, не только из-за него. У взрослых бывают такие проблемы, которые могут исчезнуть только если они больше не будут вместе.

— И теперь ваши проблемы исчезнут, и ты будешь чаще со мной гулять, а не отправлять все время к бабушке? И будешь улыбаться как раньше? — тараторит Милана.

— Обещаю тебе. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к нашей новой жизни, а потом все будет, как ты захочешь. Давай я помогу тебе с волосами, — поднимаюсь и тянусь за шампунем.

Она не играет сегодня с игрушками. Мы надуваем мыльные пузыри, лопаем их. Брызги попадают в глаза и щекочут кожу. Малышка звонко смеется, набирает в ладошки побольше пены и делает из нее шапочку у себя на голове.

Как же я все — таки соскучилась!

Наигравшись вдоволь, вытираю ее мягким полотенцем, трусики и маечку она надевает сама. Кормлю девчонок ужином. Крис уже несколько раз под разными предлогами выглянула в окно. Да там, он. Никуда не уедет. Упрямый!

В детской у нас есть раскладное кресло. Кристинка будет спать на нем, но она взрослая уже. Это Милану я смогла уложить сказкой. Дочка набегалась за день, накупалась, наелась и быстро уснула. С Крис это не сработает. Мы смотрим с ней телевизор. Племяшка рассказывает, как дела дома и что она учудила в последний раз. Только в первом часу ночи начинает активно зевать и уходит в комнату.

Мажу взглядом по своему отражению в зеркале. Динка бы меня сейчас убила и заставила нанести хоть немного макияжа, а заодно сменить домашние бриджи и тунику на что-то более приличное. Я рада, что Динки здесь нет! Пригладив распущенные волосы ладонями, тихо покидаю квартиру.

На улице темно. В машине Кравцова тоже. Уснул? Пусть он, пожалуйста, уснет и я к нему не пойду! Но мальчишка мигает мне фарами, намекая, что все еще ждет, когда я заберусь к нему.

Забираюсь в уютный салон. Пахнет кофе, кожей, сигаретами и снова им. Куда же без этого? Ванька вместо кислорода — это опасно. Если я разучусь дышать без него, все может плохо закончиться.

Его глаза блестят в темноте. Он сидит, откинув немного спинку водительского кресла, и смотрит на меня.

— Спасибо, что пришла, — его рука ложится в опасной близости от меня. Кожу начинает жечь, но он ведь не трогает. Обещал.

— Нам нужен хоть один адекватный босс, — стараюсь шутить. Он вроде ловит эмоцию, смеется, но все быстро гаснет. Снова остаются только взгляды в темноте.

Я никак не могу перестать на него смотреть. По памяти знаю каждую черточку красивого лица, вены на его руках, татуировка с иероглифами на внутренней стороне предплечья. Не знаю, когда успела разглядеть и запомнить. Его вдруг так много стало в моей жизни, а мне все равно мало и это страшно.

Его глаза становятся ближе. Я успеваю сделать вдох и мой рот накрывают мягкие теплые губы. Он целует осторожно, без напора. Ласково обнимает мои губы своими, посасывает их, задевает зубами и к низу живота стремится невыносимое, острое желание.

— Что… ты… делаешь..? — спрашиваю, в перерывах между прикосновениями.

— Не трогаю тебя руками, — он впивается в мой рот наглее, давит на губы языком, и эти предательницы раскрываются, впуская горячий язык глубже.

Ваня давит своим напором. Я понимаю, что он доминирует, а мое тело сдается, подчиняется этим поцелуям. Откуда в нем столько такой мощной мужской энергетики? Черт!!! Мой язык начинает отвечать. Этот мальчишка стонет прямо мне в рот, как только я кончиком языка прикасаюсь к его. Я уже хочу его рук, хочу его жадных прикосновений, но он не трогает меня. Ждет, когда попрошу?

Твою же мать, еще немного и я попрошу!

Наши языки кружатся в безумном горячем танце. Это похоже на сумасшествие. Я обнимаю его за крепкую шею, на которую так бессовестно пялилась сегодня. Поднимаю ладонь выше на затылок и царапаю его ногтями прямо по ежику русых волос.

— Женька, — стонет он мое имя и ловит мой язык губами. Я не могу ему ответить, я слушаю его дыхание, слушаю новый хриплый стон. Очень тихий, но очень искренний.

Его рука дергается, чтобы обнять, но он, как выясняется, в отличие от меня, себя отлично контролирует. Это заводит еще сильнее. Мое тело горит от желания его прикосновений. Ему нравится дразнить нас обоих. Он трется носом о мою щеку и ведет губами к уху. Засовывает обжигающий язык в него, рисует там только ему ведомые узоры, а я задыхаюсь, сжимая бедра от невыносимой пульсации между ними.

Он прикусывает кожу на шее, шумно втягивает мой запах, тихо, так сексуально и по-мужски, рычит. Ведет по ней языком, дует на влажный след и между моих ног снова стреляет.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — шепчет он мне в ухо и снова его вылизывает, — но мне нельзя тебя трогать, я тебе обещал. Ты так пахнешь охрененно, Жень, — он играет языком с моей мочкой и зависает в миллиметре от моих губ. Дышит в них.

В машине пахнет моим возбуждением. Это стыдно и горячо одномоментно. Его горький парфюм разъедает мои легкие, а тело ноет и выгибается навстречу этому мальчишке. Молчат и совесть, и внутренний голос. Их, видимо, все устраивает в сложившейся ситуации.

Ваня осторожно толкает меня лбом, заставляя откинуть голову, по шее губами спускается ниже.

— Ой-ей… черт, что же ты делаешь? — со стоном снова выгибаюсь. Он прямо через тунику зажал мой сосок зубами и стучит по нему языком.

— Хочу, чтобы ты кончила, — напоминает, продолжая терзать мое тело, не прикасаясь к нему руками.

Он давит на меня своей массой, перебираясь на мое сиденье, упирается ладонями в высокую спинку, коленом разводит непослушные напряженные бедра и давит на изнывающие нижние губки, массирует коленом все чувствительные точки, глядя мне в глаза. Хоть бы поцеловал! Но он теперь и этого не делает. Дышит, как после забега на десять километров в полной выкладке, облизывается.

— Кончай, — хрипит этот засранец и в моем теле срабатывают все спусковые крючки.

Он продолжает давить мне между ног и слегка двигать там коленом, а меня бьет в таком оргазме, которых я не испытывала… никогда! Даже тот, что был с мыслями о нем, кажется теперь так, жалким единичным выстрелом «в молоко». Ваню тоже колотит. Я обнимаю его и прячу лицо на его шее. Дрожит…

Почему он дрожит? Но это так… Блин, это так по-настоящему, так искренне. Я прижимаю его к себе.

— Обними меня, Вань. Обними, пока я не передумала, — звучит жалко.

Он фактически садится сверху, устроив колени с обеих сторон от меня. Макушкой касается потолка салона. Не давит весом, удерживает его собственными мышцами. Ведет дрожащими пальцами по моей щеке, сминает губы и пронзительно смотрит в глаза.

— Ты дрожишь, — улыбаюсь ему, чувствуя, как сильные руки ложатся чуть выше моей талии и тянут к тяжело вздымающейся груди.

— Это все ты со мной делаешь…

Мне хочется спросить, он тоже кончил? Так вообще бывает у мужчин? Надо спросить у Динки, она у нас в этом спец. У него я такое спросить не могу. Просто язык не поворачивается. Безумие какое-то. Оно никак не отступает. Красивый мальчик гладит меня по спине, задирает тунику и меня снова простреливает удовольствием. Еще не отпустило после яркого оргазма. Прикосновение его ладони к горячей коже продлевает наше сумасшествие. Стыдно и страшно смотреть ему в глаза, но так хорошо сейчас. Он пересчитывает пальцами выпирающие позвонки, доводит их до поясницы и поднимается вверх.

— Курить хочу. Будешь? — спрашивает. Киваю. Он тянется за сигаретами. Прикуривает одну на двоих. Вдыхает дым и выдыхает его мне в рот. — Давай поменяемся местами, — очевидно, что ему так неудобно.

— Ты хотел спать, — напоминаю, зачем, собственно, он приехал.

— Точно, — слезает с меня на водительское, в две затяжки докуривает, выкидывает окурок, приоткрыв на секунду окно. Откидывает спинку еще сильнее назад. Он практически лежит теперь.

Закрывает глаза. Его футболка подрагивает от сильного сердцебиения. Она вылезла из-под ремня брюк с одного бока и оголила полоску смуглого живота. Мой взгляд случайно падает на его ширинку. Но тут слишком темно, чтобы что-то разглядеть в его черных брюках.

— Можешь потрогать, — вздрагиваю от его слов. Стреляю возмущенным взглядом в нахально улыбающегося мальчишку. — Ну или свет включи, чтобы лучше рассмотреть. Мне приятно, что тебе интересно меня разглядывать.

— Я не разглядываю! — толкаю его ладонью в бедро. — Спи. Или я сейчас уйду домой.

— Не уходи, — просит он и послушно замолкает. Его дыхание быстро меняется, тело расслабляется, ноги сами раскидываются чуть шире.

Наглый красивый мальчик, наконец, засыпает, а я целую его в щеку и сбегаю, осторожно прикрыв дверь машины, чтобы не разбудить. Нам жизненно необходим адекватный босс. Осталось найти адекватность у его заместителя! Но это я утром в отражении поищу, а сейчас избегая зеркал, ныряю в гостиную, забираюсь на диван и крепко зажмуриваюсь.

«Тебя уложила, а самой теперь как заснуть? М, Ванечка?!»