Глава 26

Иван (флешбэк)

Прогулку с детьми пришлось отменить. Женя настолько вымоталась эмоционально, что ничего стоящего из нашего похода все равно бы не вышло. Я отправил ее в ванную, после на руках отнес в кровать, услышав тихое: «Мой заботливый мальчик». Напоил горячим чаем и уложил спать, пообещав, что присмотрю за девчонками.

Поцеловав любимую женщину, спустился вниз. Милана нашла сказку в планшете и попросила почитать. Мы посидели на диване: малышка у меня с одной стороны под боком, Крис с другой, сделала вид, что тоже слушает сказку. Я не реагирую на ее выпады, даже такие безобидные. Для себя решил, что в данном случае игнор — это лучшее, что можно сделать. Меньше провокаций — меньше скандалов.

К десяти Милана уснула, и я вернулся к Жене. Устроился на кровати на спине, подложил руки под голову и уставился в одну точку. Мне совсем не нравится история с беременностью Веры. Точнее не так, мне плевать на ее положение, меня напрягает, что она заявляет, что в этом положении виноват я.

Закрыв глаза, вспоминаю наш последний вечер. Даже напрягаться не надо, я помню его отлично. Он был совершенно безбашенным и ярким.

Середина апреля…

Светящиеся в темноте ногти обрисовывают татуировку на моем предплечье.

— Вань, — сытой кошкой урчит помощница моего отца. — А тебе точно девятнадцать?

— А что? — поворачиваюсь на бок, подпираю ладонью голову. — Не похож?

— Откуда такой опыт? — ногти теперь царапают мою грудь. — Мальчишка же совсем.

— А чего же ты в постель ко мне прыгнула, если я мальчишка? — приподнимаю брови.

— Дура потому что, но я не жалею. Главное, чтобы на работе никто не знал. Ты представляешь, что будет?

— До сих пор же не узнали, — пожимаю плечами. — Отец тебя вряд ли за это уволит. А на остальное должно быть по хрену.

— У меня муж, Ваня, — напоминает она.

— Мудак он, а не муж.

— Ревнуешь? — тянется к моим губам. Отворачиваюсь. — Ва-ня, — сползает вниз по простыне, толкает меня в бедро. Падаю на спину. Проводит горячим языком по члену.

— Еще раз услышу о нем в нашей постели, все закончится… Черт!

Запрокидываю голову назад, захлёбываясь на мгновение от удовольствия. Она с первого раза так глубоко взяла мой член в рот, что у меня перехватило дыхание. Опытный язык рисует по вздувшимся венам, заглатывает стояк в горло. Она играет с головкой, то невесомо касаясь ее, то посасывая и аккуратно сжимая зубами.

Шиплю, толкаясь бедрами. Впивается своими ногтями мне в ногу.

— Плохой мальчик. Нетерпеливый. Лежи смирно, я все сделаю сама.

— У меня сейчас яйца лопнут! — толкаюсь в ее рот снова. Смеется.

— Иван Александрович, — цокает языком. — Папа не говорил вам, что некрасиво так выражаться при женщине?

— Еще скажи, что тебе не нравится.

— Не скажу…

Глядя мне в глаза, ведет языком от основания по всей длине. Облизывает мой член урча от удовольствия, берет яйца в ладонь и гладит их, перебирает пальцами.

Не закрываю глаза. Мне нравится смотреть как помощница отца отсасывает мне. Красиво, сексуально, жарко. Все тело покалывает и тянет от перевозбуждения. А ей все мало, она дразнит меня, не давая кончить.

— Вань, а сделай мне подарок на прощание, — хитро улыбается.

— Какоооо оу… ой. Что ты ж ты делаешь?! — у меня уже ноги дрожат от такого минета.

— Давай сделаем ляльку, — ошарашивает меня. Дергаюсь, — Тихо ты, — улыбается и опять не дает мне связно мыслить, искусно заглатывая член и сжимая горло.

Понимая, что я на грани. Хватаю ее рукой за волосы, не даю больше отстраниться. Два толчка в этот горячий опытный рот, и я обильно заливаю его спермой, чтобы не выдавал всякую хрень. Глотает. Даю отдышаться. Она продолжает плавно водить языком по еще пульсирующему стояку, не желающему падать.

Мне будет не хватать секса с ней на новом месте, но я не намерен менять своих решений. Здесь отец не даст мне развиваться так, как я хочу. Мне свобода нужна, у него есть еще две дочери, вот пусть их и воспитывает.

— Кравцов, — Вера подтягивается ко мне, целует в губы. — Я серьезно сейчас. Ты все равно уедешь. Мне с мужем…

— Я просил! — рыкнув, больно кусаю ее за губу.

— Вань, послушай, — жарко выдыхает мне в ухо.

Эта женщина никогда не дает мне остыть до конца. Парни говорят, нахер она тебе? Да не одна наша ровесница не умеет так. С ней я только что кончил и уже хочу ещё, даже если физически пока не могу. Ее ногти по-хозяйски царапают чувствительную плоть, а губы знают все эрогенные точки на моем теле.

Она целует меня за ухом, тяжело дыша и дуя в место поцелуя.

— У нас ним не получается, а время идет. Вань, я правда хочу ребенка. Давай будем считать, что я сделала ЭКО и мне попалась сперма одного плохого мальчика, — целует меня в губы. — Вань, не молчи.

Тянусь рукой к тумбочке, беру оттуда косяк, раскуриваю его, задерживаю порцию кайфа в лёгких, закрыв глаза. Резко прижимаюсь к ее губам, она приоткрывает рот. Выдыхаю в него специфический дым.

— Не знаю, как буду здесь без тебя, — забирает у меня косяк, затягивается, возвращает. Ее красивая грудь и чуть расставленные ноги так и манят к ним прикоснуться.

Давлю коленом на ее бедро, накрываю ладонью влажные возбуждённые губы, надавливаю на них, сминаю, раскрываю и зажимаю между двух пальцев клитор.

Отдаю косяк.

Она со стоном затягивается, сильнее раздвигая ноги. Мне нравится ее открытость и уверенность в себе. Меня заводит то, как она отдается мне, как выгибается ее идеальное тело под моими пальцами.

Наш прощальный секс особенно шикарен. Мы позволяем сегодня себе все, что хотим. Пьем вино, курим траву и трахаемся. С оттяжкой, словно издеваясь друг над другом.

Вера для меня никто. Я не любил ее ни одного дня. Но всегда уважал и ценил все, что у нас происходит.

— Вань, — мое имя звучит из ее пошлого рта вместе со стоном. — Кончи в меня, мальчик. А лучше пару раз, чтобы… Ай, черт! Маленький засранец! — реагирует на три пальца в своем влагалище, тут же сжимая их мышцами. — Тебе же нравится без резинки, мой хороший, — запускает длинные пальцы мне в волосы, тянет голову к себе между ног, требуя, чтобы я приласкал ее языком.

Кусаю за бедро, за мягкие блестящие губки.

— Мстишь? — смеется, запрокинув голову и снова затягиваясь.

— Естественно. Дай сюда, — забираю у нее косяк. — Я ещё слишком трезв для таких разговоров.

— Это легко исправить…

— Мне не нужны дети.

— У тебя их не будет, Кравцов. Этот ребёнок будет только моим.

— Нет, — тяну в себя дым. В голове приятно шумит.

Тушу в пепельнице остатки косяка, давлю языком на её клитор. Зажав его зубами, постукиваю по нему кончиком языка, и она красиво кончает. Громко, эффектно, содрогаясь всем телом.

Встаю, ищу в темноте свою одежду.

— Вань, ты куда? — поднимается на локтях. Растрёпанные волосы красиво падают на подушку.

Молчу.

— Кравцов, стой, — сползает с кровати, ловит меня за пояс, прижимается голой грудью к спине и сжимает ладонью член, двигает рукой, обнажая блестящую головку. — Забудь. Не уходи только. Ты всю ночь мне обещал. У нас еще травка, алкоголь и презервативы. Мой мальчик, — мастурбирует мой член. Он уже готов сдаться в плен этой женщине. — Ванька, я знаю, что ты принципиальный. Я умею слышать.

— Тебе придётся постараться, чтобы вернуть мне прежнее настроение.

— Чего ты хочешь? — целует меня в спину, трется об нее сосками.

— Пока не знаю. Давай выпьем и больше ни слова про мужа, — разворачиваюсь, хватаю ее пальцами за щеки и впиваюсь в губы.

— Ревнивый, — сладко стонет она.

— Даже не думал, — морщусь.

Подхватив ее за талию, кидаю на кровать и наливаю два полных бокала самого дорого красного вина, что мне удалось найти в ближайшем магазине по дороге сюда…

Сейчас…

Мы много пили тогда и раскурили еще один косяк на двоих. Это была реально ночь без тормозов, но чтобы избежать ее пьяной попытки залететь, я забил на собственный комфорт и использовал презервативы… вроде.

Черт!

Виски начинает сдавливать от резкой головной боли. Да нет, точно использовал. Не мог я так подставиться, но решать эту проблему надо быстро в любом случае.

Поцеловав свою сопящую женщину, решаю выйти проветриться. Спать все равно не получается. Эмоции дико штормит. Эта ситуация очень сильно выбивает из колеи.

Одеваюсь и сваливаю из квартиры под удивленным взглядом Кристины. В ближайшем магазине беру бутылку рома, там же открываю и делаю пару обжигающих глоток. Я, черт возьми, тоже ни хера не железный. У меня тоже есть точка кипения, и чтобы ее погасить, я делаю еще глоток и выхожу на улицу.

Долбанная жара не дает нормально дышать. Она даже ночью липнет к коже и сейчас добавляет мне раздражения. Почему все так сложно? Нахрена я в это влез? Я же не хотел. Не хотел отношений именно из-за того, что в них очень много заморочек, а у меня есть другие. Мои тараканы требуют карьерного роста, максимальной независимости от отца в будущем и умение грамотно принять его пост, когда он решит уйти, а до этого не так уж и далеко. Отец не может все время работать. Он тянет огромный бизнес сейчас потому, что некому передать руль. У меня пока нет ни опыта, ни образования. У единственного зятя есть опыт и знания, но в своей сфере. Филипп полностью в бизнесе своего отца. Девчонки… На то они и девчонки. Все давно знают, что место отца в клинике займу я. И мне надо учиться, работать и да… я же зашибись отрывался в свободное время, хорошо скрывая свои загулы от семьи.

Но все пошло не так. Совершенно все! Мой новый приоритет — это Женя. Она просто взяла, ворвалась в мою жизнь и запустила такие химические процессы в моем организме, что крыша не выдержала, а тараканы в моей голове упали на спинку и задрыгали лапками тоже пребывая в шоке. Меня наглухо вышибают ее слезы. Я не умею успокаивать женщин. У меня просто не было в этом необходимости! И вместо того, чтобы учиться управлять бизнесом, пока не начался новый учебный курс в меде, я учусь быть для нее мужчиной, отцом для ее дочери и чертовым психологом.

Тут еще эта Вера… Пиздец как она не вовремя нарисовалась со своей беременностью! А я не могу. Блядь, да я не могу контролировать повально все!

Даже пойти не к кому. Странное ощущение. Есть семья, есть любимая женщина, а пойти и вылить это все некому. Отец поймет, но начнет давить на то, что он прав и я поспешил. А я дышать без нее не могу, мне что делать в этом случае? Отпустить и лишить себя кислорода? Стать безжизненной машиной, которая только и делает, что учится и работает, а потом трахается со случайными телками без чувств на чистой физике? Мне не нравится такая перспектива.

Сегодня Женька сказала, что боится меня потерять. Я очень ждал чего-то такого. Мне было важно знать, что я действительно нужен. Слышать это от нее. Не ради секса, не ради поддержки во время развода, не ради каких-то амбиций. А ради меня самого. Мне пиздец как хочется быть нужным ей. Я горы сверну, если буду ощущать это чаще.

И сделав еще несколько глотков я понимаю, что готов сказать Вере спасибо за ее выходку. Она пробила эту чертову броню, в которую закрылась моя Женька. И в очередной раз захотелось раскроить ебало Васе за то, что он сделал из моей женщины комок неуверенность в себе и натянутых нервов.

Я уже пьяный. Чувствую, как меня иногда чуть уводит в сторону и уличные фонари двоятся и плывут перед глазами. Сделав еще пару глотков крепкого алкоголя, разворачиваюсь и плетусь обратно к дому. Во дворе сажусь на скамейку и обещаю себе, что все вывезу. Обязательно. Ради нее.

Бросаю недопитую бутылку возле скамейки и спотыкаясь иду к лифту. Нажрался… Сжатую внутри меня пружину вроде немного отпустило. Я пока буду держаться за Женькины слова: «Я боюсь тебя потерять». Они важнее признания в любви. Я сейчас понял, что у меня есть эта чертова потребность быть кому-то нужным. Всегда был должен, обязан. И долгов на мне висит больше, чем чего-либо другого. Море ответственности, любовь семьи, которая тоже ждет правильных поступков. А я не хочу их. Хочу, чтобы любили иначе, хочу, чтобы во мне была потребность у человека такая же, как у меня в нем.

Женька открывает меня для меня самого совсем с другой стороны.

Захожу в незапертую квартиру. Крис уже свалила спать. Я, покачиваясь, поднимаюсь в нашу с Женей спальню. Едва не упав пару раз, начинаю раздеваться. Шумно выходит. Моя женщина просыпается.

— Вань? — звучит хриплое удивление. Она поднимается, начинает помогать мне со штанами. — Ты где успел так напиться? Что-то случилось? — беспокоится, спуская брюки по моим ногам. Перешагиваю через них. Меня снова ведет. Так забавно. Футболка уже валяется где-то на полу. — Ванечка, — Женька гладит меня ладошками по лицу. Я ловлю равновесие, глядя ей в глаза. — Пойдем, — тепло улыбается, — уложу тебя.

И правда помогает. Доводит до качающейся перед глазами кровати, укладывает, забирается на нее и садится рядом, подобрав под себя согнутые ноги. Ее пальчики бегают по моим волосам, приятно поглаживая. Забираются глубже, массируют голову.

— Жень, — едва ворочаю языком. Веки свинцовые, глаза все время норовят закрыться, но я из упрямства снова их открываю.

— Что, мой хороший? — она наклоняется, целует меня в щеку.

— Я нужен тебе? — стараюсь поймать ее взгляд, но у меня ни хрена не выходит. Комната продолжает кружиться и плавать.

— Очень. Очень — очень нужен, мой мальчик, — она снова наклоняется и шепчет мне на ухо. — Прости, что измучила тебя своими сомнениями.

— Ничего, — все же закрываю глаза. — Только говори мне это почаще, ладно?

— Что ты нужен? — она продолжает дышать мне в ухо. Волосы на затылке шевелятся. Приятно.

— Угу, — выдавливаю засыпая. — Мне… оказывается это необходимо, — признаюсь ей. — И… — язык уже совсем не слушается, я все чаще залипаю, проваливаясь в темноту. — давай завязывать… с мальчиками…

Слышу ее теплый тихий смех. Пьяно улыбаюсь.

— Ты нужен мне. Нужен, слышишь? — шепчет, прикасаясь губами к уху.

И меня отрубает, кажется все так же, с улыбкой.