Глава 5

Я толкаю дверцу своего синего шкафчика, как меня учила Кристен, но замок все равно не поддается. Эта школа требует пятьдесят тысяч долларов за год обучения, но не может позволить себе заменить эту чертову дверцу. Внезапно огромный кулак с вихрем пролетает мимо моего лица и с оглушающим грохотом бьет по металлической поверхности, отчего дверь со скрипом открывается.

— Прости, принцесса, не хотел тебя напугать, — довольное лицо Итана Ховарда возникает прямо передо мной. Он вальяжно кладет руку на соседний шкафчик и направляет на меня флюиды своего очарования. — Не мог смотреть, как ты мучаешься.

— Спасибо, — я просовываю руку вглубь своего шкафчика и вытаскиваю оттуда учебник литературы.

— Ты новенькая?

Я шумно вздыхаю. Очевидно да, раз ты меня видишь здесь впервые. Ненавижу эти лирические отступления.

— А ты не заметил? — я захлопываю дверь так сильно, что Итану приходиться выпрямиться. Я начинаю идти вперед, надеясь, что этот парень отстанет от меня, но, видимо, сообразительность — не лучшая его черта.

— Я Итан, ну ты, наверное, уже знаешь. По-другому Дионис, — он обгоняет меня и разворачивается ко мне лицом. Сегодня на нем белая рубашка-поло и синие джинсы.

— Бог пьянства и разврата?

— Именно.

— Сомнительный предмет поклонения. Мог бы выбрать что-нибудь получше.

От самодовольной ухмылки и абсолютной уверенности меня начинает тошнить, поэтому я закатываю глаза и обхожу этого парня.

— Эй, ты чего такая злая? — он вновь догоняет меня. — Хотел предложить тебе сегодня прокатиться на моем Роллс-Ройсе.

Его губы растягиваются в кривой улыбке. Он действительно надеялся, что при упоминании дорогой марки его машины я соглашусь терпеть такого придурка, как он?

— Мне не нравится эта марка.

— Это Роллс-Ройс, принцесса. Она всем нравится.

— Меня не выпустят из дома, — меня забавляет этот диалог, я улыбаюсь и придумываю идиотские отмазки.

— Кто? Клайм?

Я замираю и начинаю рассматривать лицо Итана. Я думала тот факт, что я живу в доме Бейкеров останется тайной. Я сама бы об этом никогда не рассказала, а Клайму было бы просто стыдно признать, что у него общая душевая с дочерью уборщицы. Но, видимо, я ошиблась, и Бейкер решил растрепать об этом своим дружкам.

— Мы все знаем о тебе, Рита Хайс, — с этими словами Ховард начинает уходить, не снимая многозначную улыбку с лица.

Вторым уроком у меня должна была быть литература. Я обожаю читать книги и вообще все, что связанно с искусством. В прошлой школе у нас были неплохие уроки литературы, но в этой школе, с более высоким уровнем образования, все должно быть в разы лучше. Я вхожу в класс и занимаю свободное место. Осматриваю окружающих и понимаю, что помимо людей из моего класса здесь присутствуют и ученики с параллели. Раздается шум звонка, и в комнату входит директриса Кирби. Худая женщина с широкими бедрами, суровым выражением лица и в очках с прямоугольной оправой.

Первые пятнадцать минут с начала урока мы обсуждаем роман-антиутопию Джорджа Оруэлла «1984», как дверь открывается и в класс входит Клайм Бейкер.

— Мистер Бейкер, опять опаздываете, — директор Кирби задирает подбородок и смотрит на парня через свои узкие очки.

— Был на тренировке, мистер Фрай должен был предупредить.

Женщина за учительским столом сводит тонкие коричневые брови к переносице и после недолгого молчания просит Клайма занять свободное место. Парень обводит глазами весь класс и останавливает свой взгляд на мне. И только в это мгновение меня озаряет, что свободное место осталось только рядом со мной.

Клайм бесшумно подходит к нашей парте и вальяжно располагается на рядом стоящем стуле. Директор Кирби продолжает показывать презентацию, я всеми силами пытаюсь вновь вклиниться в урок, но все слова женщины пролетают сквозь меня. Все потому что Клайм слишком близко, его рука, спокойно покоящаяся на парте, лежит в сантиметре от моей тетради, я слышу его тяжелое дыхание, и в нос то и дело проникают нотки его запаха. Бейкер совсем не смотрит на меня, но его обычная близость ужасно давит на сознание.

— Домашним заданием будет подготовить проект по данному произведению. План я вышлю вам на почту, а работать будете в парах со своим соседом по парте.

Все вокруг начинают собираться на перемену, Клайм в том числе, а я специально тяну время, медленно складывая свои принадлежности в сумку. Когда класс остается пустым, я подхожу к директрисе.

— Миссис Кирби, хотела бы спросить у вас на счет проекта.

— Да, мисс…?

— Рита Хайс.

— Слушаю вас, мисс Хайс, — женщина продолжает складывать учебники и тетради в одну кучу, совсем не поднимая на меня глаз.

— Есть ли возможность поменяться местами с кем-то из учеников во время выполнения проекта?

— К сожалению, нельзя.

— Может тогда можно выполнить проект одной?

Миссис Кирби, наконец, выпрямляется и запрокидывает голову так, чтобы она смогла меня разглядеть через свои низко расположенные очки.

— Чем вас не устраивает мистер Бейкер?

— Мы… Мы не очень ладим.

— Почему это должно меня волновать? — директриса встает со стула, и только сейчас я понимаю, что эта женщина невероятно высокая. — Вы взрослые люди и находитесь в старшей школе, так почему бы вам самим не попытаться решить эту проблему?

С этими словами директриса Кирби покидает учебный класс, а я тяжело вздыхаю, уже представляя муки совместной работы с так называемым Зевсом.

***

— Слушай, я даже не спросила у тебя из какого ты города?

После уроков Кристен предложила мне прогуляться по бутикам Беверли-Хиллз, где один лиф стоит несколько тысяч долларов. Подобные покупки мне точно не по карману, да к тому же сегодня у меня ночная смена в Вэнди. Кристен, которая являлась ярким воплощением доброты и отзывчивости, предложила меня подбросить. К воротам нашей школы подъехала дорогая темная иномарка с личным шофером за рулем.

— Я из города Лафайетта штат Луизиана.

— Там, должно быть, очень холодно и пасмурно.

— Да, резиновые сапоги мы носим также часто, как вы открытые сандали.

— Я не люблю дождь, мне отчего-то становится очень грустно, — Кристен откидывает назад свои длинные шелковистые волосы цвета карамели. У нее личный стилист, поэтому она всегда выглядит так, словно пришла на премию Оскар.

— Когда живешь так несколько лет, пасмурная погода кажется привычным делом.

— Понятно, почему у тебя такая бледная кожа. Прости, я не хочу тебя обидеть, просто ты очень выделяешься среди нас.

Кристен — вторая, кто за эту неделю упомянул бледность моей кожи. Но в отличие от Сандры Бейкер, она не пытается намекнуть, что мне нужно немедленно исправить эту особенность.

— Если честно, мне очень нравится твоя внешность. Из-за Калифорнийского солнца все местные тут загорелые и с сожженными волосами, а у тебя бледное лицо и черные, как уголь волосы. Ты словно… Белоснежка!

— О Боги! Прошу, не называй меня так!

Из-за Клайма Бейкера я теперь ненавижу это сравнение. Возможно, я должна радоваться, что меня называют именем диснеевской принцессы, но из его уст слово «Белоснежка» звучит как оскорбление.

— Извини за мое любопытство, но как тебя приняли в нашу школу посреди учебного года? И почему ты вынуждена подрабатывать в какой-то забегаловке, если обучение в Препэтори Скул строит десятки тысяч долларов?

Я поворачиваю голову и смотрю на покрытое веснушками лицо Кристен. Пытаюсь отыскать в нем толику жадного интереса, но ничего этого нет. Теплота ее взгляда и легкая улыбка на лице заставляет меня убрать обратно свои шипы.

— Мой дядя заснул меня в эту школу. У него достаточно денег, чтобы меня взяли без вступительных. Еще я живу в их доме.

Отчасти, я сказала Кристен правду. Вот только вряд ли Дилана Бейкера можно назвать моим дядей.

— Понятно. А мой отец подарил школе три компьютерных класса, поэтому они не могли меня не взять, — Кристен начинает смеяться, а я вновь смотрю на нее. Приятно понимать, что в школе золотых детей есть те, чей мир не сходиться на дорогих тачках и одежде от модных домов.

— Я думала, ты будешь моим куратором только в первый учебный день.

— Вообще-то так и должно было быть. Просто ты мне понравилась, я подумала, что мы могли бы общаться, — Кристен закидывает ногу на ногу и поправляет край своего шелкового сарафана. — Знаешь, в этой школе девушкам принято обсуждать кольца от Буччеллати и громкие скандалы Голливудских звезд. А ты другая… Простая.

Я смотрю на карие глаза девушки и начинаю улыбаться. Несмотря на то, что ее отец является знаменитым кинорежиссером, а мать ужинает с Викторией Бекхэм по вторникам, Кристен каким-то образом удалось сохранить свою простоту и индивидуальность.

Кажется, дружба с ней — одна из немногих хороших вещей, которые произошли со мной в новой жизни. В прошлом школе у меня были близкие друзья, но с ними меня разлучили 1200 километров. Я не стремилась найти в этом обществе аристократов подруг, но Кристен кажется неплохой девчонкой.

Ближе к концу своей смены, когда мне оставалось протереть разводы на барной стойке, ноги неимоверно гудели от постоянной беготни, веки устало болели, а мое сознание уже переставало воспринимать какую-либо информацию, требуя сна.

Еще одним минусом этой работы является то, что форму мне выдали на два размера меньше. И поэтому серая блузка кое-как застегивается на моей груди, а коричневая юбка едва ли доходит до середины бедра. Учитывая то, что это кафе находится не в самых лучших районах Лос-Анджелеса, контингент тут соответствующий. За первый рабочий день я словила, как минимум три сальных взгляда мужчин на своих ягодицах. От своей безысходности и натянуто улыбаюсь и начинаю уходить, чувствуя на себе раздевающие взгляды и грязные перешептывания.

— Извините… — мужской голос вклинивается в мои спутанные мысли, и я оборачиваюсь, продолжая держать в руке влажную тряпку. — У вас есть что-нибудь выпить?

Задерживаю свой взгляд на парне, который выжидающе смотрит на меня. Знакомое лицо. Смуглая кожа, яркие зеленые глаза, тонкие розовые губы и кудрявые темные волосы. Поразительно яркая внешность.

— Да… Могу предложить вам вишневую колу.

— О, только не вишневую колу… Кто вообще ее пьет? Меня устроит обычная, — парень напротив морщит нос и улыбается. — Ты меня не узнала, ведь так?

Я достаю из холодильника холодную бутылку классической колы и вновь смотрю на парня. Он улыбается и всем телом налегает на барную стойку, которую я так и не успела протереть.

— Нет…

— Я Лиам Гуд, твой одноклассник.

В голову ударяет, словно отбойным молотком. Теперь я поняла, где именно каждое утро видела его кудрявую макушку. Как я могла не вспомнить его? Невероятно красивая экзотическая внешность. Такие люди, как правило, врезаются в память.

— Прости, Лиам… — я тяжело вздыхаю и протягиваю парню напиток. — День выдался тяжелым и у меня, к несчастью, плохая память на лица.

— Ничего, — он улыбается, и его мягкие глаза обводят мое лицо. — Надеюсь, в понедельник ты вспомнишь меня.

Лиам расплачивается, и одаривает меня легкой улыбкой. Когда он отворачивается и делает шаг в сторону выхода, я кидаю ему вслед:

— Вообще-то я пью вишневую колу.

Он смотрит на меня из-за плеча, правый уголок рта дергается вверх, образовывая небольшие складки на щеке, а непослушная кудрявая прядь падает прямо на его яркие глаза.

— Буду иметь в виду, Рита.