Глава 1

Алиса

Когда я подъезжаю к дому, две мои лучшие подруги — Кристина и Оля, — уже ждут меня у подъезда. Стоит им меня заметить, как взрывается новая волна ультразвука, но в отличии от папы я просто в восторге! Встаю прямо рядом с ними, а после выбегаю, и налетаю сначала на Олю, маленькую блондинку чуть ниже меня, а потом на Кристину, нашу гордость, нашу черноволосую модель. В следующие полчаса мы только и делаем, что бегаем вокруг машины и разглядываем ее со всех сторон, потом еще полчаса уходят на изучение салона, а потом еще два мы катаемся по городу, и наконец заходим ко мне.

Я живу отдельно от родителей. Они у меня вообще загородную жизнь предпочитают, и мне нравится природа, но я теперь студентка, так что на окончание школы папа купил мне однокомнатную квартиру в центре Тулы. Помню, это было так волнительно — ремонт делать, переезжать, вещи свои расставлять, как я хочу. И помню это чувство…будто ты взрослая уже. В магазин сама идешь и покупаешь не чипсы и газировку, а курицу например, потом убираться сам начинаешь…В общем, хороший такой толчок стать взрослой наконец.

— …Ну что? Шампанское кто открывать будет? — говорит Оля, и я испуганно на нее смотрю.

О нет, это слишком ответственное задание! Я в жизни не открывала бутылку, даже не знаю с какой стороны к ней подойти, и, считав мою растерянность, Кристина откидывается на спинку дивана и улыбается во все тридцать два зуба.

— А давай мы позвоним Олегу? Он же, кажется, помогать во всем должен?

Черт. Я усмехаюсь и прикрываю глаза, а еще густо краснею — сейчас, если честно, жалею, что им рассказала о нем. Теперь не отстанут…

— Пожалуйста, прекратите…

— Разве он не для этого нужен? — еще более нагло протягивает Оля, — Он же должен исполнять любой твой каприз?

— Он — папин помощник, а не мой раб для развлечений.

— Ох, как грязно звучит!

— Кристина!

— Что? Давайте попробуем его найти?

— Где ты собралась его искать?

— Как это где? Столько социальных сетей, хоть в одной, но у него должен быть профиль…

— Забей, — устало обрывает ее Оля, — Это без вариантов. Он — госслужащий, они не ведут аккаунты в Твиттере.

— Кому нужен твой Твиттер?

Та закатывает глаза, но вступаю я, кивая.

— Мы и фамилии его не знаем. Как ты собралась искать?

— Сексуальный-Олег-который-покорил-нашу-Алису.

— Длинный ник получается…

Они начинают смеяться, а я вот что-то веселья не поддерживаю, потому что вдруг понимаю: я вообще без понятия, что мне делать дальше. Он мне очень понравился, ну и? Как это происходит?

— Алис, ну ты чего? — первой замечает Оля и слегка сжимает мою руку, — Мы же шутим…

— Да, Лисенок, успокойся…

— Я просто…не знаю, что дальше то? Он мне очень понравился, но…я совсем не знаю, что с этим делать…

Подруги замолкают. Они сочувственно на меня смотрят, и тишина еще такая неприятная, будто жалостливая. От нее я ежусь и отворачиваюсь, но кому еще можно рассказать о своих бедах, как не лучшим подругам? Особенно, если они такие же находчивые, как Кристина.

— Придумала!

Я резко перевожу взгляд, а она деловито встает и берет бутылку в руки, потом начинает разворачивать с видом человека, у которого вдруг родился гениальный план. Я в этом не сомневаюсь совсем, если честно, она у меня та еще выдумщица, да к тому же совершенно без комплексов. Это, если честно, немного пугает, а с другой стороны никто же не заставляет меня слепо следовать всему, что она скажет? Я всегда смогу подкорректировать под себя, ведь что? Лучше иметь хоть какой-то вариант, как с ним пообщаться побольше, чем абсолютное ничего, которое есть у меня сейчас.

— Звони ему и проси об одолжении. Папа же тебе только что подарил машину?

— Не факт, что он это знает.

— Какая вообще разница? Короче, звонишь и просишь его научить тебя парковаться.

— Я…я умею парковаться.

Девочки начинают улыбаться так еще снисходительно, мол, ага, конечно, знаем мы как ты умеешь…И я опять краснею. Паркуюсь я неплохо, нет, но мне вряд ли дадут за это премию года — это факт. И дело даже не в новой машине, я и на той, в которой занималась с инструктором несколько месяцев, не могла понять, как рассчитать угол. Просто какая-то высшая математика, честное слово…мой мозг под такое не заточен…

— Ладно, — вздыхаю и признаю свое поражение, — Но что если он папе скажет?

— Попросишь не говорить. Мол, я хочу научиться и его удивить. Или какую-нибудь другую фигню ему наплети, никто тебя не будет проверять, Алиса!

Звучит, конечно, разумно, но проблема в том, что я врать абсолютно не умею и не люблю. Меня не так воспитывали, а тут…будто и выбора другого нет.

— Давай звони!

— Сейчас?!

— Конечно сейчас! Чего тянуть?!

— А вдруг он с папой?

— Алиса, господи! Звони уже!

Ладно. Она права. Чего медлить? Выдыхаю шумно, подбираюсь и встаю с места, чтобы отойти к окну. Как только услышала гудки, сразу так занервничала, и мне просто необходимо пространство! Девчонки за спиной сразу зашипели, но я замахала руками, мол, заткнитесь! Ведь после третьего услышала его глубокий голос…

— Да?

О боже. Хочется сразу скинуть, но я понимаю, как глупо буду выглядеть, поэтому жмурюсь и выдыхаю.

— Здравствуйте, это Олег?

— Эм…да? А с кем я говорю?

О боже. Боже. Боже!!!

— Э-э-э…это…это Алиса.

— Алиса? А-а-а! Понял. Здравствуйте, Алиса Степановна.

— Здравствуйте… — глупо повторяю, он пару мгновений ждет, но потом мягко интересуется.

— Что-то случилось?

— Нет, я просто…эм…по делу к вам вообще-то.

— По…делу? Вы отца ищете? Извините, он не со мной и…

— Я не по поводу папы, — выпаливаю, снова ставя его ненадолго в тупик, но Олег все-таки взрослый. Он быстрее с таким вот состоянием справляется, к тому же еще военный…

— Что за дело в таком случае?

— Я…я хотела вас кое о чем попросить?

— Это вопрос? — усмехается бархатно, — Вы не уверены?

Бросаю взгляд на подруг. Они, как одна, подаются вперед и быстро кивают, махая руками, говорят мне что-то беззвучно, а это только путает — я ни слова не понимаю из-за нервов, поэтому отворачиваюсь и тяжело вздыхаю.

— Нет, я уверена, что хочу попросить.

— Это уже хорошо. Так в чем дело?

— Понимаете…папа мне машину сегодня подарил…

— Поздравляю.

— Спасибо, но проблема в том, что я…я…

— Вы не умеете ездить?

— Умею, конечно же!

Издевается? Подтрунивает? Неожиданная черта, я думала, что он весь из себя серьезный такой, но я рада, что нет. Тогда рядом с ним я вообще нелепо бы смотрелась…

— Дело в парковке.

— Ага. Что с ней?

— Пожалуйста, только не смейтесь…

— Ну…постараюсь.

— В общем, у меня с парковкой все совсем плохо…Ээ…я стараюсь, но никак не могу понять, как рассчитывать и…понимаете, папа этого не знает. Ну как? Он знает, конечно же, но он думает, что все лучше обстоит, чем есть на самом деле. Я ему не говорила, потому что надеялась, что у меня начнет получаться, я думала, ну знаете, что дело в машине. Что мне нужно к ней привыкнуть, но я занималась с инструктором несколько месяцев, а все без толку. Я вообще могу, конечно, парковаться, но…

Тут мне прилетает в голову подушка, и я застываю — что.я. только. что. сказала?! Что я сказала?! Вспоминаю и аж пятнами иду — я так тараторила, и, кажется, абсолютно ничего не понятно было, поэтому застываю. Тяжело дышу и медленно убиваю себя — это просто позор и кошмар…Олега он, в свою очередь, смешит. Пару мгновений он молчит, конечно, но скорее ждет продолжения, а потом я слышу этот чарующий смех. Мягкий такой, почти ласковый, от которого у меня по коже бегут мурашки…

— Простите, Алиса, но я не понимаю…мне нужно не говорить об этом вашему папе?

— Вообще-то нет. Я…простите, что я так много говорю, я просто волнуюсь и…

Еще одна подушка летит в меня, и я сразу меняю вектор разговора.

— Я бы хотела попросить вас…если вам будет несложно…Вы не могли бы меня научить?

— Научить парковаться?

— Ну…да.

— Вы думаете, что если у инструктора не получилось, у меня выйдет лучше?

— Хотя бы попробовать? Папа сказал, что я могу вам звонить, как Василию Аркадьевичу…эм…Я просто хочу научиться.

Эти пара мгновений его молчания, для меня все равно что вердикт суда — на гильотину или на свободу? Вот в чем вопрос.

— Ну…ладно?

— Теперь вы не уверены?

— Да нет, — снова смеется, — Я могу попробовать, но за результат не отвечаю.

— Это мне подходит. Вы можете только папе не говорить? Хочу его удивить. Я потом сознаюсь, но пока…можно это останется между нами?

— Хорошо. Когда?

— Вы завтра свободны?

— У меня завтра выходной, так что да. Можете подъехать к моему дому. Вы же умеете водить, правильно?

Снова подтрунивает. Я глупо улыбаюсь, закусываю губу, а потом тихо так шепчу.

— Ну я же сказала…проблемы только с парковкой.

— Просто уточняю. Приезжайте завтра к часу, я адрес вам скину. Как раз тут недалеко есть брошенная парковка, там и поучимся.

— Спасибо вам огромное, Олег… — делаю паузу, как бы намекая, что хотелось бы услышать его отчество, но он мягко отбивает.

— Просто Олег, Алиса Степановна.

— Тогда просто Алиса.

— Хорошо. До завтра.

Боже. Боже. Боже! Неужели все настолько просто?! Я так счастлива! Визжу, прыгаю, а потом мы с девчонками до ночи подбираем мне наряд: Кристина голосует за что-то «сексуальное», «чтобы подчеркнуть твой третий размер», а вот Оля больше склоняется к спокойному, «он же военный все-таки». Поэтому я выбираю что-то среднее: розовая кофточка с достаточно глубоким вырезом, юбка чуть выше колена и босоножки на шпильке.

Ему нравится. Так мне по крайней мере кажется, когда я приезжаю на назначенный адрес. Это обычная пятиэтажка, и Олег сидит на скамейке в белой футболке и шортах, говорит по телефону. Красивый. Даже в обычной одежде он очень красивый, так что я невольно заглядываюсь, но быстро прихожу в себя и выхожу из машины, чтобы дать знать — я тут. Он задерживается на мне взглядом дольше, чем того требует, и я внутренне ликую: точно нравится. Тем временем Олег улыбается, говорит что-то собеседнику, потом встает и сбрасывает звонок, идет в мою сторону. Этот момент похож на какой-то отрывок из фильма, для меня по крайней мере, все же вокруг будто ярче становится. И музыка звучит в голове, а он продолжает так улыбаться еще…

— Привет, Алиса.

— Здравствуйте… — тихо говорю, сжимая край двери — он улыбается шире.

— Давай без «вы»? А то я чувствую себя странно.

— Да, да, конечно.

Снова осматривает меня взглядом, но скорее подтрунивающим, ведь когда возвращается к моим глазам, его усмехаются.

— Всегда поражался, как вы женщины можете водить машину на шпильках.

Черт…ему не нравится — он глупой меня считает…Я почему-то это только сейчас понимаю и вижу, поэтому сразу сникаю, а он кивает на пассажирскую дверь и добавляет.

— Ну что? Поехали?

Скажу честно…Затея была — мрак. Я очень быстро понимаю, что это действительно плохой способ сблизиться — я ведь туплю дико, он это видит и, наверно, считает меня просто идиоткой. Сто раз Олег объясняет мне, как надо заезжать на место, а я сто раз делаю неправильно. Дело даже не в том, что я дура, а в том, что градус волнения равен температуре солнца. Нет, серьезно, я так даже во время ЕГЭ не дергалась…

Короче, в итоге, я понимаю, что все зря. Просто не могу повторить, а еще сейчас, кажется, расплачусь, поэтому в какой-то момент останавливаюсь и, сжав сильно руль, шепчу.

— Прости, я не тупица, правда…

— Алис, успокойся. Машина новая, я все понимаю.

— Тебе, наверно, уже надоело одно и тоже повторять?

— Нет, все нормально.

Хочется верить, что его спокойствие не напускное, и я бросаю испуганный взгляд на Олега, а тот только улыбается. Может быть и врет, но врет отлично, и я за это благодарна, потому что иначе сожрала бы себя изнутри. А все равно больше рисковать не хочу, поэтому откидываюсь на спинку сидения и мотаю головой.

— Думаю, на сегодня достаточно.

— Как скажешь.

Олег тянется к ручке, но как же? Я не могу просто так его отпустить, поэтому задаю вопрос, который первым приходит в голову.

— Ты давно здесь живёшь?

— С детства, — улыбается мужчина, тоже бросая взгляд на свой дом, — Это еще бабушкина квартира.

— О, ты живешь с бабушкой?

— Нет, она умерла пару лет назад.

— Прости, пожалуйста…

— Ничего страшного, Алис. Я живу с мамой и братом.

— А отец?

Вырывается раньше, чем я осознаю это: лезу, куда меня не просят, черт бы меня побрал, поэтому снова пугаюсь, смотрю на него и мотаю головой.

— Прости, пожалуйста…Я не хотела лезть…

— И снова. Ничего страшного. Отец с нами не живет.

— Ясно…А мой тебе как?

Вот. Черт! Что ты несешь?! Я себя убить готова, но Олег расценивает, как шутку, и смеется.

— Мне он еще со школы нравился, так что я рад, что работаю теперь на него.

Фу-ух…решаю поддержать.

— Всегда было интересно…он строгий начальник?

— Если не косячить, нет.

— А ты косячишь?

— Стараюсь, но бывает со всеми. А отец он не строгий, насколько я понимаю?

— Папа меня очень любит…

— Да, это понятно. Ну…пойду я. Доедешь сама?

— Я могу тебя отвести, мне несложно.

— Не стоит, я пробегусь.

— О. Ты бегаешь?

— Держу себя в форме. Если надумаешь взять еще пару уроков — звони, не стесняйся. До встречи.

Олег выходит из машины, напоследок дарит мне еще одну улыбку и поворачивает к парку, пока я смотрю ему в спину. Ну что? Вроде все прошло не так печально, да? Контакт я точно наладила, и это успокаивает…

Олег

Я возвращаюсь домой таким усталым, каким не был за весь срок своего обучения, хотя тогда думал, что мое тело больше просто не выдержит! Оказалось, что если сравнить то время и настоящую, взрослую жизнь, ты очень удивишься, на что по итогу способен. Я приехал обратно в Тулу всего пару месяцев назад, и, попробовав себя в местной, военной части, решил — нет, надо что-то менять. Поэтому я пошел к нашему мэру и напрямую попросился к нему — там и карьерный рост более реальная история, и опыта больше получу. Не знаю, чем я думал, как там говорят? Наглость второе счастье? Так вот, похоже так и есть. Степан Андреевич вообще мужик хороший: правильный, порядочный, имеет свои принципы, а если «где-то, что-то», скажем так, этого никто не замечает. По факту, это «где-то и что-то», конечно в списке есть, но народ закрывает глаза: его ценят, так как он достаточно рьяно отстаивает интересы своей области, помогает и вообще не козел, как это часто бывает. Я это про себя «тихим» бартером называю, и, если честно, против ничего не имею. Я действительно уважаю Степана Андреевича, он очень многое сделал для города и области в целом. Помню, когда в школе учился, он к нам приезжал, говорил с нами наравне, а еще отстроил крутую спорт-площадку и закупил целый класс компьютеров — это было прям ВАУ! А сейчас я у него работаю…Для меня это правда много значит, поэтому я не жалею, что не остался в Москве, хотя предложения были, но, извините, не мое. Москва сама по себе город не для меня — слишком шумно и тесно, а Тула другое дело. Здесь спокойно и хорошо, легче дышится, а еще у меня тут вся моя семья, что гораздо важнее любых перспектив…

— Почему ты не остался в Москве?

Как с языка снял. Я слегка улыбаюсь, сидя рядом со Степаном Андреевичем в его машине, как раз когда мы едем обратно в сторону города после вечерней встречи. Какой он проницательный, да?

— Не мое.

— А что «твое»? — усмехается, я в ответ тоже, а потом бросаю на него взгляд и жму плечами.

— Тула.

— Ты немногословен? Не любишь болтать? Хорошее качество для работника, но сейчас ты можешь расслабиться.

— Да я не напрягаюсь, просто…не знаю, как это объяснить. Тула — мой дом.

— И ты не хотел остаться в Москве? Вообще?

— Если честно, то нет. Там слишком шумно.

Такой ответ его устраивает, ведь в салоне разносится его громкий смех, а после он еще и подтверждает.

— Мне нравится. Знаешь? Я тоже так думал, когда учился. Все в толк не мог взять этих москвичей. Они для меня, знаешь, как инопланетяне какие-то.

— При том с самой далекой планеты.

— Точно-точно…

Мы посмеиваемся вместе, а потом Степан Андреевич смотрит на часы и вдруг округляет глаза.

— Ох, сколько времени…Светлана моя убьет, если на ужин опоздаю.

— О…вы можете высадить меня здесь. Тут как раз автобусы…

— Брось, Олег, не дури. Заедем, поужинаем, с семьей тебя познакомлю. Как никак, часто видеться будете.

Это кажется мне немного странным, и я хочу было найти какую-то глупую причину, но не успеваю сформулировать ее даже в своей голове, как Степан Андреевич мотает своей.

— Отказы не принимаются. Это приказ, если хочешь, и вообще, Олежа…Если начальник зовет тебя на ужин — всегда соглашайся.

— Так точно.

В этот момент машина начинает сбавлять темп, а руль выворачиваться. Мне мало того добавить нечего, так и не придумать ничего путного — начинаю волноваться. Все таки не каждый день мэр зовет тебя к себе на ужин, а я даже не знаю правил этикета. Вдруг у него принято пользоваться всеми приборами сразу? Черт…

— Ну вы только на это посмотрите, — перебивает мою «легкую» панику Степан Андреевич, указывая на красный, не очень ровно припаркованный Мерседес.

Нет, ладно, это я еще приуменьшил — припаркован он просто отвратительно, будто его слепой сюда ставил, но я решаю мудро промолчать. Алиса, видимо, пропустила мимо ушей все мои уроки…

— Алиса…ужасно паркуется. Просто какая-то беда, совершенно не может подобрать правильный угол.

— Может не привыкла?

— Да, машина то новая, ты прав…Но, боюсь, дело тут не в этом. Опыта нет, да и с геометрией у нее совсем плохо.

— Научится еще, не переживайте.

— А ты не подсобишь? — перевожу на него взгляд, а сам стараюсь себя не выдать, но он так хитро на меня посматривает, что сразу все ясно: знает.

— Вы же знаете, да?

Кивает и посмеивается, глуша свой внедорожник, потом пожимает плечами.

— Она сказала, что ты пытался ей помочь.

— Простите…я думал, что она не хотела, чтобы вы знали.

— Ничего страшного. Она очень расстроилась, подумала, что ты решил, будто она — дура набитая. Я это заметил, да и Алиса врать не умеет совершенно…

— Я так не думал.

— Знаю, Олежа. Не напрягайся ты так, я вообще спасибо сказать хотел за помощь.

— Да…не за что.

— И все равно. Спасибо. Ну что? Вон мои девочки…Пойдем, я представлю тебя жене.

Светлана Олеговна очень красивая женщина, понятно в кого Алиса такая — они сильно похожи. Обе светленькие, маленькие, но при этом весьма выдающиеся в нужных…Так, стоп. Я сразу бью себя по рукам и отвожу взгляд от Алисы, на которую сложно не смотреть. Она ведь действительно очень красива, а еще улыбчива и вообще лёгкая такая, я сразу это чувствую. Мягкость. Светлана Олеговна, конечно, тверже. Нет, она безусловно не возьмет приз за номинацию «самая строгая мать года» — видно, что в дочери души не чает, — но при этом я чувствую в ней стержень. Как военный, ты сразу это чувствуешь, будто со званием приобретаешь какой-то особый ген. При этом твердость ее не как груз на шее, скорее уважение вызывает, потому что общаться с ней очень легко. Хотя бы на первых парах, но легко…

— …Вы чудный, молодой человек. Степа о вас только и говорит! Олежа то, Олежа сё! Как хорошо, что вы приехали.

— Еле затащил его, — усмехается мой начальник, а потом глазами в меня стреляет и «корит» так по отечески, — Не хотел ехать, все ему неудобно, видите ли!

— Характерный, значит? Это хорошо. Это важно, иметь на все свое мнение, но, надеюсь, после нашего ужина, оно не испортится.

— Я просто…кхм, неудобно это. У вас семейный ужин, а тут я…

— Что вы, что вы! — мотает головой Светлана Олеговна, приглашая на веранду, — Глупости какие. Мы с вами теперь считай семья. Вы моего мужа видите чаще, чем я.

Улыбаюсь на шутку, да и правда это, если честно. Степан Андреевич очень много работает, поражаюсь даже, что им удалось сохранить брак. У моих родителей не вышло. С другой стороны они, конечно, не чиновники, и развелись не потому что работали много и не виделись: моя мама пахала всю жизнь, а отец пил — схема стандартная, и я даже рад, что она с ним разошлась. Поэтому наверно мне так непривычно находиться в семье, где принято вечерами ужинать вместе. По Алисе сужу — она ребенок счастливый, только и улыбается стоит.

— Ну что? К столу!

Я сажусь напротив Степана Андреевича, а когда опускаю глаза — тут то моя улыбка и меркнет. Черт. Так и знал. Чтоб его… Просто миллион приборов, в которых я совершенно ничего не понимаю. Зачем кто-то вообще все это придумал?! Для каждого блюда — свой. Сейчас передо мной салат, и чем его есть прикажите?

— Давай я помогу? — слышу мягкий шепот Алисы, которая сидит как раз рядом и, видимо, считала мою растерянность.

Смотрю ей в глаза — она все еще улыбается, потом двигается ближе и, пока ее родители о чем-то говорят с прислугой, шепчет.

— Самая крайняя вилка, которая еще на ложку похожа — для салата. За ней идет вилка для горячих блюд.

Аккуратно она вытягивает пальчик и слегка касается ножки вилки, которая располагается как бы сверху тарелки, и продолжает наставления.

— Вот это десертная вилка и десертная ложка. А вот это… — переходит к приборам, который располагаются ближе всего к ней, — Нож для горячих блюд, чайная ложка и ложка для супа. Ничего сложного…это же тебе не парковка.

Тихо усмехаюсь, смотрю снова на нее, а потом понимаю: родители Алисы замолчали, и, кажется, наблюдают за нами, поэтому я перевожу внимание на них и слегка сконфуженно объясняю.

— Извините, Алиса объясняла мне про приборы…я…не очень в этом разбираюсь.

— Ох, еще и честный! Не волнуйся, Олежа, — весело отбивает Степан Андреевич и берет обычную вилку, а не салатную, накалывает на нее помидор и отправляет в рот, — Я тоже ничего в этом не понимаю.

Фу-у-х…Светлана Олеговна, конечно, закатывает глаза, говорит что-то о его манерах, но кто бы знал, какой камень с души у меня в этот момент упал. Спасибо! И Алиса тоже ободряет, тихо комментируя.

— Мама всегда сервирует стол, но папа никогда не следует правилам, так что не переживай — все нормально. На тебя никто косо не посмотрит, ешь, как привык. Ей просто нравится, чтобы было красиво.

В общем, ужин прошел отлично, я даже сумел в какой-то момент расслабиться, но о себе почти ничего не говорил. Расслабился то да, а все равно внутри как ступор: я к такому не привык, и вот так общаться с такими людьми тоже. Чувствуется все равно этот разрыв между нами, и когда я захожу домой чувствуется еще больше. Квартира у нас обычная: панельная, советская двушка, где мама живет с моим младшим братом. Когда я вернулся домой, то хотел снимать жилье, но мама все равно уезжает завтра на все лето на дачу, так что решили, будто и смысла в этом нет. Согласен. Его действительно нет, лучше эти деньги отложить — разумней. Что касается Сереги, так ему семнадцать, а сейчас лето — дай бог хоть раз его увижу, и то отлично. Возраст все таки такой, погулять хочется.

— Сынок, ты сегодня совсем поздно… — говорит мама, когда выходит из своей комнаты в цветастом халате, а я слегка мотаю головой.

— Мам, я работал, не надо было тебе меня ждать.

— Как это не надо? Я тебе сейчас покушать разогрею…

— Не надо, я ел.

— В ресторан что ли ходил? — бухтит, сложа руки на груди, на что в ответ я усмехаюсь.

— Не поверишь, но был на ужине с семьей Степана Андреевича. Он меня пригласил к себе домой.

Мама тут же отбрасывает в сторону все недовольства, расширяет глаза и хлопает в ладоши.

— Не верю!

— Серьезно.

— Ох, как он тебя ценит…Ох как ценит!

Ну началось. Мне, если честно, выслушивать все эти ее причитания совсем не хочется — я дико устал, аж с ног валюсь, — но не перебиваю. Я ее уважаю. В конце концов она меня вырастила считай одна, а для нее моя работа и такое хорошее отношения человека, которого она так уважает — огромный повод гордиться. Пусть так и будет.

Молча ухожу в ванную, чтобы помыть руки, и, по правде говоря, хочу остаться один, но она следует за мной. Все вопросами сыпет, мол, а как они живут? А какие они? Что мы ели?

— Мам, я правда очень устал.

— Ну прости, прости, просто…шибко мне любопытно.

Слегка улыбаюсь, киваю, но не отвечаю — умываюсь.

— А как тебе его дочь?

— В смысле?

— Ну…Об Алисе много говорят.

— Например?

— Ты будто не знаешь.

Знаю, на самом то деле. Ее считают принцессой, которая сама из себя ничего не представляет. Мамина подруга Евгения Юрьевна учила ее в старшей школе, так не упускает возможности на их посиделках поделиться: если бы не отец, ничего бы путного из нее не вышло. Не скажу, что согласен с этим. Алиса очень увлечена своей учебой, будущая учительница, как мать, а еще любит рисовать. Красиво у нее выходит, вон картину над камином она сама написала — натюрморт с желтыми цветами. Я в искусстве ничего не понимаю, но вроде похоже — и то ладно.

Поэтому я не хочу поддерживать все эти интриги, но для мамы это невероятно важно. «Ее же спросят…»

— Нормальная она.

— Да?

— Серьезно. Девчонка, как девчонка. Рисует красиво. Наверно.

— От тебя толку, как от…

— Мам, что ты хочешь услышать? Я ее вижу второй раз в жизни. Обычная девчонка, немного, конечно, летает в облаках, но ей восемнадцать всего.

— Жизни она не видела, Олежка…не то, что наша Алена!

Алена — это моя девушка. Она сейчас в Москве, все еще учится на журналиста, но мы постоянно на связи. Она должна вернуться в следующем году, как мы договорились, и тогда сыграем свадьбу. Мама вон ждет, не дождется внуков. Я люблю ее. Правда. И дико скучаю каждый день. Как только появится возможность — сразу к ней сорвусь. Мы вместе уже десять лет, прямо со школы. Часто говорят, что рано или поздно ты такую любовь перерастаешь, но со мной не случилось, и, судя по нашему сегодняшнему разговору, с ней не случилось тоже. Это хорошо. Мужчине важно иметь стальной тыл, которому ты можешь доверять, а ей я доверяю на все сто процентов. Она — полностью моя, и я — полностью ее.

— Никто не спорит…

— Когда же уже наконец свадьбу сыграем… — снимает с языка мама, и я смеюсь.

— Когда она доучится.

— Эх, скорее бы…Такая пара из вас красивая, Олежа, и такая девочка тебе умная досталась. Хорошая, трудолюбивая…Вот она в жизни всего добьется! А эта Алиса что? Отними ее отца, все! И нет ее!

Потираю глаза. Давно уже привык к тому, что мама Алену абсолютно со всеми сравнивает и превозносит. Мне это очень нравится, правда, но иногда я совсем не знаю, зачем она это делает? Потому что так любит мою Алену, или просто хочет всем вокруг доказать, что ее жизнь сложилась лучше?

— Ты меня завтра отвезешь?

— Да. Степан Андреевич отпустил меня на утро.

— Спасибо, сынок, спасибо…Эх, Серегу бы с собой забрать, дел ведь наворотит, балбес…

— Это у тебя ни за что в жизни не получится.

— Ты прав. Ладно, я спать пойду, и ты ложись. Завтра вставать рано!

***

День у меня начинается насыщено, но все идет очень уж гладко. Знаете, есть такое мнение, что слишком хорошо не бывает, и жизнь обязательно тебя спустит с небес на землю, так сказать, так что не радуйся слишком. Так вот. Я в это не верю. Считаю, что все мы сами хозяева своей судьбы, и если все идет гладко — хорошо это. Радуйся.

Зря.

Черт, если бы я знал насколько сильно зря — сидел бы дома вечно. А лучше вообще не возвращался в эту чертову Тулу, потому что когда я приезжаю на работу, меня сразу зовет к себе Степан Андреевич. И нет, в этом нет ничего странного, я поэтому то и не сильно напрягаюсь — иду спокойно, уверенно, все задания то выполнил, чего мне переживать?

А переживать стоило о другом…

— Олежа, у меня к тебе разговор есть…Личный.

— Да? — теряюсь, но быстро киваю и присаживаюсь.

Как человек, которого я уважаю, он может попросить меня о любом одолжении, а я в свою очередь готов приложить все усилия, чтобы ему помочь. Вот только то, что звучит далее, так сильно резонирует в голове, что я даже думаю — точно ослышался…

— Простите, Степан Андреевич…что вы сказали?

— Говорю, дочка моя влюбилась в тебя по уши, Олежа.

Так. Хорошо. Не сказать, что я не догадывался — Алиса с меня взгляда вообще не сводила, и просьба ее эта глупая…Ну хорошо. Бывает. А дальше то что? Ааа…понял, куда он клонит, не дурак.

— Степан Андреевич… — начинаю тихо, откашливаюсь, потом уверенно киваю, — Вы можете не переживать на этот счет. Я к вашей дочери в этом плане и близко не подойду.

— Ты тоже не понял, Олежа. Надо, чтобы подошел.