Глава 2

Роксана

Мужчины!!!

Они думают, что вращают планету! Ну если только частично, но и то силой своего неуёмного снобизма, а некоторые и мании величия. В реальности же ими правит их член, который и вращает мужиков куда тому надо, и плюс жажда денег. За второй пункт не осуждаю, так как и сама люблю пластиковые карты без лимита и звук шуршащих купюр.

Я хорошо помню то время, когда жила с матерью и не знала, будет ли сегодня хоть какая-то нормальная еда, поэтому смеюсь над теми, кто заявляет, что не в деньгах счастье. Ха! Да они просто без них не жили. Не жили в нищете, где твой дом — это какой-то сарай на окраине города, не просили милостыню в переходе, чтобы не сдохнуть от голода в свои шесть лет. Мне ещё повезло, когда одна сердобольная тётка предложила мне подработку — мытьё полов в магазинчике за небольшую оплату, а бонусом шли продукты с истёкшим сроком годности. Так что с семи лет я относительно регулярно питалась, одевалась не в вещи с мусорки, а в купленные на китайке тряпки, и даже содержала свою далёкую от нашего мира мать.

Она цыганка, отбившаяся от своей стаи по причине мне неизвестной, так и не смогла обрести мир на этой грёбанной земле. Её ничего не заботило, даже я. Мужики ходили в наш сарай с опаской, так что мать чаще трахалась где-то и иногда появлялась дома, видимо, вспоминая всё-таки, что у неё есть я.

Редко трезвая, она целовала мой лоб и что-то пыхтела про судьбу- злодейку, потом готовила из принесённых продуктов какую-то хрень, но я всё равно всё съедала подчистую и даже вылизывала в конце пластиковую миску.

Именно от этой проклятой привычки меня дольше всего не могли отучить, когда мама умерла от рака печени, а меня забрали люди отца. Охренеть, конечно, но оказалось, что я, вашу мать, почти принцесса этого города — дочка теперешнего мэра, тогда он ещё только собирался на эту ипостась.

— Роксана, я улетаю. Проводишь? — голос отца, заглядывающего ко мне на балкон, прозвучал так неожиданно, что я, погружённая в мрачные воспоминания, уронила на пол наш «типо» семейный альбом.

— Ой, извини, Пума, прости. Не хотел тебя напугать, но и не попрощаться не мог.

— Пап, мы же договорились… — морщу нос, услышав своё детское прозвище.

— Да, но тебе так оно идёт.

— Ага… дикая чёрная кошка… как мило, — злюсь я, но Тихомиров не обращает на это внимания и поднимает с пола альбом, кладя раскрытым мне на колени.

— Не сердись на старика, родная! — непривычно мягко просит он, что меня тут же настораживает.

Отец, улетая в свои бесконечные командировки, обычно не удостаивает меня своим посещением и тем более не говорит голосом доброго волшебника. Прежде, чем озвучить свои подозрения вслух, бросаю короткий взгляд из-под ресниц на фотку в альбоме. И зря, так как гламурный фейс брата на полразворота меня никак не радует. И особенно в свете последних событий!

— И, пожалуйста, не изводи Кирилла. Мне столько сил стоило уговорить его согласиться здесь пожить на время его переезда.

Стоп! Чего?!

— Какого переезда? — пропускаю заготовленный монолог, куда я хочу послать и засунуть голову своего сводного брата, приставленного ко мне в дозор.

— Кирилл переезжает. Насколько мне известно, куда-то в Грецию, но он тщательно скрывает свой будущий адрес.

— Хочешь сказать, что когда неделю назад объявил о моём месячном пребывании под гнётом старшенького, то в реальности не собирался сбыть меня на его поруки?! — всматриваюсь в каждую чёрточку пожилого лица, чтобы не пропустить признаки лжи.

Папуля у меня ещё тот манипулятор, но сегодня его глаза горят кристальной честностью.

— Нет, конечно, — вздыхает и садится на подлокотник моего кресла, что приходится чуть сдвинуться и дать ему немного пространства. — Мне хотелось немного пообщаться с ним перед его отлётом, но неожиданная командировка спутала все планы.

Ага, знакомая мне с детства песенка.

— Ну так отменил бы поездку ради воссоединения с Киром. Ведь всё равно покидаешь свой большой пост.

— Не могу. Надо завершить последние дела перед государством, а потом могу быть свободен.

Сомневаюсь, но отцу киваю. Мол, ври дальше.

— Тогда тем более не понимаю, зачем оставляешь Сабурова в доме? — гну свою линию, всё ещё желая полноценной свободы и отсутствия брата рядом со мной.

— Затем, дочка, что мы с ним договорились, и кажется, он уже квартиру свою продал. Да и мне так будет спокойнее, что ты тут не одна. Так надолго я ещё не отлучался.

Могу, конечно, оспорить, но мне сейчас хочется победы на другом фронте.

— Пап, зачем Кир?! За мной прекрасно все эти годы приглядывала Агнесса и твоя команда охранников. Что изменилось-то?! Или хочешь сказать, что перестал доверять собственной помощнице?!

— Нет, — взгляд Тихомирова становится жёстче и решительнее, что мне уже не нравится. — Доверяю, но ты, Пума, так быстро взрослеешь, как в принципе и серьёзность твоих шалостей, что боюсь, одной Агнессе с тобой не управиться.

И меня в миг одолевает истерический смех.

— Кир?! Ха! Пап, ты думаешь, этот жополиз с внешностью задроченной кинозвезды второго плана со мной справится?

Нет, ну мэр вообще сейчас отчебучил полную белиберду.

— Рокс, не смей так выражаться! — резко подскакивая с подлокотника, Тихомиров чуть не упал, запинаясь за угол ковра.

— Ой, правда глаза колет и уши жмёт? — завелась я, предчувствуя знакомое окончание наших задушевных посиделок, особенно если в разговор вклинивалась тема моего сводного брата.

— Какая правда, Роксана?! Какая? Кирилл столько раз вытаскивал тебя из дерьма, а ты его даже ни разу не поблагодарила. Он, не будучи моим родным сыном, защищал честь нашей семьи, скрывая твои регулярные закидоны.

Вот и папочка завёлся! Дальше будет привычный набор образов, где я полная дрянь, которая должна пасть на колени и целовать землю у ног святого отца Кирилла. Знал бы, папуля, каков в реальности его приёмный сынишка похотливая сволочь, то вряд ли пел бы ему тут дифирамбы с пеной у рта.

Привычно не слушая нравоучения родителя, всматриваюсь в прекрасное голубое небо, решая, в каком именно платье буду сегодня одета на улётной вечеринке Макса. Туса должна быть отменная, а иначе у короля вечеринок нашего города не бывает. И платье у меня должно быть тоже отпадное, так как по моему собственному домыслу и намёкам общих знакомых Макс очень хочет познакомить меня сегодня со своим младшим братом — членом. И так как почти неделю назад с меня сняли обет «аренского целомудрия», то я не прочь рискнуть зажечь с этим божественном телом при удовлетворительном раскладе карт.

— Ты меня слушаешь?

И снова голос отца обрывает мои эротические фантазии по кубикам пресса известного мажора.

— Да, — напрягаю память и воспроизвожу последние пару его слов. — Что если я не хочу лишиться твоего содержания, то должна … и тут ты решил уточнить о моём внимании к тебе.

Тихомиров смотрит на меня так подозрительно, но невинно хлопаю огромными ресницами и изображаю искреннее непонимание. Отец как-то тяжело вздыхает, но, как и обычно, ведётся на мою уловку, тут же завершая все обвинения.

А вот с Киром такое не прокатит, этот упырь меня словно нутром чует. Очередное воспоминание об этом мужчине портит к чертям собачьим всё моё возвышенное настроение.

— Так что я тебе должна? — напоминаю отцу конец его воспитательной речи, но тот окидывает меня тяжёлым взглядом и обречённо машет на меня рукой.

— Ничего, Пума! Это я виноват, что ты такая выросла.

— Какая ТАКАЯ?! — ощетиниваюсь как та самая кошка.

Меня бесит такое обращение …

— Роксана, в случае чего тебе достанется этот дом и неплохое приданное, если, конечно, ты не профукаешь его за полгода, то на проценты с него можно неплохо жить. Доучиться, найти работу, может, завести семью и даже приумножить этот капитал.

Может, завести семью … это он намекает, что я ТАКАЯ никому не буду нужна?! А вот не пошли они все сами нахер? Большой и толстый?!

— А с чего, отец, такие речи? Насколько мне известно, у тебя лишь рабочая командировка, а не встреча с электрическим стулом, — старательно сдерживая рвущиеся из моей души проклятия, хочу сначала понять такое странное поведение родственника.

— Да, но я уже стар, Роксана, да и самолёты падают даже у известных личностей, а не только с почти отставным мэром. Хочу, чтобы ты знала, какое тебя ждёт будущее, если меня не станет.

Он выжидающе смотрит на меня, что я даже глаза отвожу, не выдерживая старческого отчаянья во взгляде.

Я и так знаю, что не оправдала его больших надежд, в принципе, как и он моих. Это у нас с ним взаимно.

— Спасибо, отец, что оставляешь мне хоть крошки хлеба, чтобы я не сдохла от голода и не прибыла к тебе на небеса портить вам там с Оксаной вашу райскую жизнь на двоих.

Мужское лицо из отчаянного превращается в каменную маску, так мне привычную. Вот теперь всё как всегда.

— И не переживай за меня там на своих лазурных облаках, в крайнем случае я всегда смогу заработать так, как моя мать. Тело у меня отличное.

Лихо подмигиваю отцу, после чего господин мэр, прикладывая руку к сердцу, покидает меня.

И правильно сделал. Нам нечего друг другу сказать.

На душе становится тускло, но мрак не успевает меня охомутать, разрушая трелью модного рингтона на айфоне.

— Рокс, ну ты уже чистишь свои перышки? — радостно пищит в трубку Моника, по паспорту Марина, моя хорошая подруга.

— Думаешь, пора? — жеманно вздыхаю в трубку, решая ещё раз послушать радужные перспективы сегодняшнего вечера и, возможно, ночи.

— Да ты чего?! Издеваешься?! Да все только и говорят об этом. Макс — король секса и вечеринок — готов променять всё ради одной маленькой горячей птички. Сегодняшняя вечеринка специально для тебя. Насколько мне известно, король специально отложил свою традиционную поездку в горы, узнав, что теперь Рокси свободная женщина.

— Да, мне пришлось отпустить этот мешок денег, но это не значит, что я тут же готова наскочить на член этого жеребца. Не больно-то и хотелось!

Ещё как хочется, но становиться шлюхой мажора я не собиралась, а вот выйти замуж … очень даже. Такой комплект денег и тела по одной цене … да только кретинка откажется!

— Ну, ты, конечно, права, подруга! — тут же сменила тон Моника ни разу не Беллуччи, но старательно косящая под неё. — Он же, наверное, уже полгорода перетрахал.

Поддерживает меня, но я чувствую, что рыбка клюнула. Сейчас моя дорогая Маринка Рубальская бесплатно организует мне наивысшую подачу на сегодняшней тусе, передав мое настроение Максу. Не напрямую, конечно, тот с такими не водится, а вот его дружок-лакей, который якобы в тайне от всех, ибо славно женат почти год на денежной вагине, потрахивает Монику, с лёгкостью раструбит «по секрету» о моей немилости.

Король сегодня будет очень щедр и напорист, и кто знает, папочка, может, уже сегодня на моём пальце будет бриллиантовое колечко, а вскоре и новый штамп в паспорте на странице «семейное положение».

Так что я не пропаду!