Глава 23
Роксана
Смотрю и не верю своим глазам.
Кирилл, который буквально пять минут назад страстно шептал мне на ушко и сжимал в горячих объятьях, отключился, едва я зашла в палату.
Доктор Райчик колдовал над аппаратурой, видимо, пытаясь ему помочь, а потом я увидела ремни.
— Зачем вы привязали Кира? — громко возмущаюсь я, собираясь уже бежать к моему сводному брату.
Но тяжёлая лапа Василиска, как короткий повод, оставила подле себя.
— Я услышал писк аппарата, а когда зашёл, то Кирилл Олегович уже впал в приступ эпилепсии.
— Чего?! Какая эпилепсия? — перебиваю врача, так как точно знаю, что таким Сабуров никогда не страдал.
— Мне пришли его результаты МРТ головного мозга. У вашего брата достаточно коварная опухоль, которая, помимо упорных головных болей и изменения характера, может вызвать и приступы эпилепсии. Я вовремя зашёл, так что успел ввести необходимое лекарство.
Я обалдела от информации так, что едва ноги держали. Наверное, Вася это тоже почувствовал, так как благополучно подхватил меня под мышки, когда я стала оседать на пол.
— Вот-вот! Вам, Роксана Игоревна, тоже бы надо кровь почистить, а то слабость такая, что едва стоите.
Его добродушная улыбка и такая уверенность в происходящем должны были меня успокоить, но по факту только раздражали, а ещё что-то не сходилось.
Интуиция, наверное, которую я так редко слушаюсь, трезвонила «опасность», но где и от кого?!
— Предлагаю прямо сейчас отправиться в зал переливания и хоть немного снять интоксикацию. Так и до отказа печени дело может дойти. Молодой человек, помогите мне, пожалуйста, доставить девушку.
— Нет! — строго и бодро отрезаю я уже приближающегося в нашу сторону доктора. — Я в порядке.
Василиск продолжает поддерживать меня, но я буквально затылком чувствую его волнение. Кажется, он тоже не доверяет врачу, но расклад лечащего Кирилла достаточно логичен, что хочется ему следовать.
Для всех! Кроме меня.
«Эдуард Игоревич»- имя врача, которое прочитала на бейдже. Я пробегаюсь мельком по его лицу и припухшему носу, а потом в глаза бросаются несколько капель крови на белоснежном вороте халата. Замечая мой осмотр, Райчик сжимает пальцы в кулаки, вынуждая меня посмотреть на его руки.
На правой — тоже следы крови.
В карих глазах врача в миг выключается радушие наполовину с тупостью, а меня опаляет злость.
Между нами не более полуметра, которые Эдуард, сука, Игоревич сокращает в секунду, но Василиску либо неподвластно время, либо он тайный вампир, что движется быстрее ветра.
В руке, которой доктор замахнулся, блеснула игла, но вместо меня она пронзила только воздух. Вася уже задвинул моё заторможенное тело в угол между собой и креслом, а Райчик в ответ получил мощный удар в живот.
Из-за широкой спины телохранителя мне ровным счётом ничего не видно, но после нескольких движений Василия слышен отчаянный и дикий стон боли, грохот от падения тела и завершающий удар ногой по лежачему, после чего возвращается тишина в палату.
Тихо так, что звон в моей голове и писк мониторов готовы проломить мой, кажется, совсем больной череп.
— Вась, а чего происходит-то? — шепчу я, вцепляясь во внушительные бицепсы мужчины, но сегодня меня такое не приводит в былой восторг. — Васььь…
— Хуйня это, Роксана Игоревна, полная! — от души отвечает мне, даже вспоминая моё полное имя.
Василиск скидывает мои пальцы со своей руки, доставая мобильник из кармана.
— Босс, вам бы подъехать, — спокойно просит он, когда абонент отвечает громким «Слушаю». — Тут неожиданная встреча нарисовалась.
Смотрю на доктора, что валяется без сознания на полу. На него же смотрит и Василиск, но его голос звучит так, будто он Аренского приглашает по стаканчику пива пропустить или даже по два, если хорошо посидят.
— Хорошо. Сейчас скину адрес.
Я понимаю, что Богдан согласился, поэтому сейчас он прибудет сюда наводить порядки, окидывая всех смертельными взглядами из-под грозно сведённых бровей.
Брр … слава богу, мы с ним развелись. Сейчас я как никогда чётко понимаю, что наш брак был полной фигнёй во всех смыслах и с любой стороны.
— Роксана, ты пока вон в уголок забейся. Я сейчас ребят позову, и мы этого оприходуем.
«Этот» продолжает лежать как мёртвый практически у моих ног с неестественно вывернутой рукой в районе локтя. Шприц валяется почти в метре от нас, но даже от взгляда на него меня передёргивает.
Ненавижу!
Вася мой взгляд и реакции отслеживает, потому отпинывает шприц к дверям, а на Райчика накидывает плед, что превращает скорченное тело в кучку под тканью.
— Он жив? — решаюсь спросить, хотя не знаю, какой ответ хочу услышать.
— Конечно! У нас к нему много вопросов, — успокаивающе говорит Василиск, продолжая что-то печать в своём мобильнике.
— Шприц… — мямлю я, начиная по кругу обходить «кучку», надеясь, что она сейчас не подскачет с пола. — Надо подобрать, наверное. Это улики же…
Василий отрывает свой тяжёлый взгляд от экрана и как-то удивлённо смотрит на меня.
— А зачем нам улики? Мы же не следствие тут ведём.
Мне больше нечего сказать, так что приближаюсь вплотную к кровати Кирилла.
Он равномерно дышит, кожа тёплая, но на мои хлопки по плечам и щекам никак не реагирует. Кажется, что он просто спит, но это сон спящей красавицы из сказки.
Может, тоже поцеловать?!
От тоски в сердце и постоянных скачков адреналина на глаза снова наворачиваются предательские слёзы, что приходится нервно и часто их сглатывать, а заодно душить рвущиеся из меня всхлипы.
— Урод, скорее всего, ему что-то ввёл. Я уже вызвал токсиколога, — прямо за моей спиной раздаётся голос Васи.
Всё-таки он ненормальный человек… так тихо передвигается.
— И тебя тоже не помешает проверить. Мало ли …
Я согласно киваю, ибо сейчас мне всё равно.
— Кто он? — задаю единственный вопрос на тему, которая ещё меня волнует, кроме здоровья Сабурова.
— Сейчас точно сказать не могу. Надо кое-что проверить, — он замолкает, но я чувствую, что это не конец. — Есть версия, что этот мудак твой брат. По отцу.
Мой брат. Папочка что-то сильно раскидал свой политический генофонд в своё время.
— Круто, Вась! — безлико отзываюсь я. — Мне, как погляжу, везёт на братьев. Может, и сестра где завалялась?!
— Может.
Я по-прежнему смотрю только в спящее лицо Кирилла и по голосу охранника не могу понять, шутит он или нет, но переспрашивать не решаюсь.
Василиск отходит, не мешая мне медитировать, если можно так назвать моё состояние. Мысли текут в моём замершем от усталости после всех событий теле.
Брат по отцу. Только он явно не хотел дружить с нами, а скорее, стать единственным прямым потомком Тихомирова.
Наследство. Деньги. Власть. Ничего не меняется в этом мире. Человеческая жизнь — это всего лишь расходный материал в этой войне…
Двери палаты открываются и закрываются, слышу приглушённые голоса мужчин, но на меня неожиданно накатывает такая неподъемная апатия к происходящему вокруг, что я просто заползаю на кровать под бок Кира. Даже сейчас, когда он заколдован сонной болезнью, мне легче от того, что он совсем рядом.
Закрываю глаза и отдаю своё сознание во власть дрёмы. Кладу ладонь на грудь моего Соплежуя, где спокойно бьётся его сердце, вдыхаю запах его кожи и совсем немного парфюма, который даже все больничные антисептики не смогли вытравить.
В памяти всплывает моё двадцатилетие. Оно, конечно, стало для меня особенным, но странно, что именно сейчас мой уставший мозг решил подкинуть эти картинки прошлого.
Я и три мужчины за одним столом фешенебельного столичного ресторана. Отец сдержан, ведёт, как обычно, беседы с холодным Аренским, который по планам отца должен стать моим мужем, но миллионер явно не горит ответным желанием. И Кирилл. Маска вежливости на лице для меня с отцом и короткие переглядывания с Богданом.
Так уж вышло у везучей меня, что дата моего рождения пришлась на годовщину смерти их близких. Именно поэтому я любила отмечать свой праздник не с ними, а с друзьями, но круглые даты были по-любому обречены на эту панихиду по усопшим с бокалами шампанского в руках.
Короткие традиционные тосты, смена блюд, и долгожданный конец этого застолья.
Время позднее, все, не сговариваясь, расходимся по своим номерам, что любезно арендовал нам папочка.
— Роксана, я переговорил сегодня с Богданом насчёт вашего совместного будущего, но его ответ неоднозначен.
Отец, придерживая за локоть, тормозит меня перед дверью моего номера. У нас с ним комнаты напротив друг друга, а мальчикам он снял в конце холла, так что они первыми нас покинули, пожелав вежливо спокойной ночи.
— И что?! — поддерживаю беседу, переступая с ноги на ногу.
Меня в принципе бесят эти разговоры, а ещё и ноги устали. Новые туфли оказались сплошной дрянью. А как их хвалили! Столько денег за них отвалила!
— И то, что мой план по устройству твоей жизни начинает трещать по швам, — неожиданно нервно отзывается политик, прикладывая руку к сердцу.
Мне нечего сказать из того, что не вызовет ещё большей агрессии, так что лучше промолчать.
— А всё почему?! — активно продолжает мужчина нервным шёпотом и, выхватывая карту- ключ из моих пальцев, сам открывает двери. — Из-за выходок!
Из-за отца, который подталкивал меня сзади, я запинаюсь об старую пару туфель, что бросила у входа, и чуть ли не влетаю в свой номер.
— Папа! — пытаюсь возмутиться, но он, кажется, решительно настроен промыть мне мозги.
Торопливо прикрывает входную дверь, чтобы исключить ненужные уши.
— Что папа?! Роксана, сколько можно? Тебе уже двадцать, а жизнь не будет бесконечной. Может, пора задуматься о будущем?!
— Ну я и задумалась! Выбрала себе жениха, но блин, кто бы знал, что он посмеет отказаться или задуматься.
Сарказм в моём исполнении всегда бесил Тихомирова, и сегодняшний случай исключением не стал.
— И правильно! Кто захочет невесту, пьющую как сапожник и шатающуюся по ночным клубам. Это я про приводы в полицию вообще молчу.
— Сочувствую Аренскому, но, как говорится, дареному коню…
— Не паясничай, Роксана! — зло перебивает отец, сжимая добела пальцы в кулаки.
Сегодня он действительно не в духе.
— А что я могу?! Томно похлопать ресничками и пошлепать губками? Мол, такая я вот непостоянная…то дикая, то белая и пушистая, практически ручная?
Мне фиолетово на его злость, так как терпеть претензии не собираюсь.
— Ты говорила, что он тебе нравится!?
Говорила. Я бы ещё много чего могла сказать, лишь бы он отстал от меня со своим «Пора подумать о будущем, Роксана».
— Так прояви тогда свою эту признательность! — так и не дождавшись от меня подтверждения, закончил мэр. — Всё теперь зависит только от тебя, девочка!
И, окинув напоследок разочарованностью, покинул мой номер, тихо прикрывая двери.
Гад! От меня!
Да пошёл бы ты!
Что, пойти и трахнуть Аренского, предварительно связав?! Он, конечно, сегодня знатно подвыпил, что Киру пришлось придерживать этот айсберг во время транспортировки в номер, дабы уберечь от осколков и его, и половину холла.
Но мне, девственнице, оседлать такого мужика, да ещё и пьяного — это что-то из раздела «фантастика».
Хотя… и откуда-то взялась эта больная мысль. Подлог.
Я заказала в номер бутылку вина, и, когда на дне осталось буквально пару капель, как в принципе и трезвости моего мозга, план порабощения Аренского Богдана Анатольевича обрёл жизнь.
И самое классное во всей этой затее то, что я решила совместить полезное с приятным.
Оставалось совсем немного — убедить Соплежуя мне помочь. И именно здесь меня постигли первые трудности.