Глава 25

Кирилл

Ещё не открывая глаз, почувствовал себя долбанутой принцессой из сказки.

Тело деревянное, хотя лежу словно на перине с подушками и рюшками, а вокруг сто пудово хрустальный гроб.

Веки, каждое весом по центнеру, едва разомкнулись, но уж больно хотелось разобраться, где я, а заодно найти одного придурка и сделать ему очень больно.

Доктор Райчик, кажется, у нас пополнит ряды на кладбище неизвестных.

Зрение плывёт, но, перемогавшись, понимаю, что нахожусь точно не в палате, а в какой-то неизвестной мне комнате.

Боже, как в дешёвом бульварном романе. Его похитили, а теперь принудят к чему-то плохому. Хрена вам лысого!

Чувствую себя так же, как и выгляжу — мумия, ибо половина груди и живот в бинтах, но кажется, двигаться стало легче. И это плохо! Значит, я тут в отключке не пару часов провалялся.

Деревянные мышцы смогли усадить тело только с третьей попытки. Ещё немного, и смогу подняться, надо будет найти какую-нибудь хрень в качестве холодного оружия или просто тяжёлого.

Живым я им точно не сдамся!

Но тихий лязг открываемой двери прерывает мои попытки к бегству.

— О, Сабуров! Очнулась принцесса наша и, смотрю, уже лыжи куда-то навострила?

Рожа Аренского меня никогда не впечатляла так как сейчас. Я бы даже расцеловал придурка, если бы он позволил.

— Дан, я заснул с мыслью убить и проснулся с ней же. Ты бы поаккуратнее с прозвищами, — бурчу, давя в зародыше желание растянуть губы в улыбке.

Богдан в моём случае оплот покоя и безопасности. Если он рядом, то значит, можно выдохнуть.

— Ой, сука, уже боюсь! — насмехается он, устраивая свою задницу на краю широкой кровати. — Я бы сам тебя прибил, но уже привык как-то.

Выражаю взглядом своё удивление на его угрозу, но Богдан становится серьёзным.

— Кир, у нас с тобой были разногласия и сложности, но я, кажется, говорил, что ты остаешься моим другом. Следовательно, если у тебя проблемы и далеко не детские шалости, то ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью.

— Помню, но я и сам поздновато понял, насколько огромная задница, в которую я попал.

Аренский недовольно качает головой, но мышцы лица уже расслабились. Гнев великого и ужасного миновал.

— Ладно, тогда давай валяйся дальше. Насчёт доктора своего не переживай. Я ему уже и суд провёл, и приговор даже в исполнение привёл.

— Он перед моей отключкой что-то трепал об аварии, где наши погибли, — хмурюсь, так как вскрывать старые раны нам обоим совсем не хочется, но тут … без вариантов.

Скулы Аренского как по команде натягиваются, превращая холодное лицо в звериный оскал.

— Всё верно, Кир. Отчим твой член по юности в штанах держал плохо, но и явно о защите не всегда думал. Я ещё тогда вычислил причастного к аварии. Это была, как ты теперь понимаешь, не случайность.

Он замолкает, давая мне время переварить услышанное. Откинулся на подушки, позволяя векам наконец-то захлопнуться.

Перед глазами всплыли лица матери и Ярины. Я тогда поссорился со своей подругой из-за её идиотского желания нарядиться на новый год в одежду одного цвета. Мама, мягко улыбаясь, пыталась нас примирить, но в итоге я и с ней не стал разговаривать. Мол, выступает на стороне девчонки, вот пусть с ней и едет развлекаться.

Они тогда обе и уехали, выполняя моё желание, а я больше никогда не видел их счастливых лиц.

Боль привычно затопила тело, вонзая свои лапы в мою голову.

— Значит, это дело рук Райчика? — глухим голосом попытался поддержать беседу, хотя больше хотелось мстить.

— Официально по документам он Тихомиров, а так у него дома нашли ещё три комплекта документов с разными фамилиями.

— Ты сказал, что знал ещё тогда. Почему молчал?

Богдан тихо ухмыляется и тяжело выдыхает.

— Я тогда не до конца разобрался, ибо урод слинял за границу. У меня в те годы не было такого влияния как сейчас. Но моё молчание было из-за чувства вины, так как решил, что придурок — это сын моего отца.

Мои глаза тут же распахнулись. Это когда все кусочки сложной мозаики встали на место. Щелчок! И мир в новых красках.

Богдан всегда нёс груз ответственности за аварию на себе, прикрываясь тем фактом, что именно его отец был в тот злополучный вечер за рулём. Он заковал себя обязательствами передо мной и отчимом, поэтому, не появись в его жизни Ева, наверное, бы и дальше тянул эту лямку.

Мы смотрели друг на друга, не говоря вслух и так понятных вещей. Эта новость раздавит Тихомирова.

— Я не скажу. У него хватает проблем со здоровьем, — подтверждает мои мысли Аренский, поднимаясь с кровати. — И вы с Рокс молчите. Ваш братик за всё уже ответил передо мной и моими близкими, так что нехрен и дальше портить им воздух.

Даже если бы я хотел оспорить данное заявление, то по лицу друга было ясно, насколько это глупая затея.

Просто киваю, принимая его решение как своё.

— И давай уже с Роксаной разберись, — морщит нос, отворачивая от меня свой фейс. — Прибери уже девочку себе, а то ты намёки, как я погляжу, не понимаешь.

Он движется к выходу высокий и мрачный, а ведь я его ещё помню совсем другим.

— Приберу, но ты не сказал, как Райчик до нас в этот раз добрался, — торможу Богдана, желая выпить весь горький коктейль одним махом.

Взявшись за ручку, Дан несколько секунд просто смотрит в дверное полотно, словно картину разглядывает.

— Всё просто, Сабуров! Предательство, ложь и много бабок! Не только я за это время обогатился, но и Тихомиров младший тоже, как ни странно. Ловкий манипулятор устроил удачный брак с престарелой дамой, потом её смерть, он безутешный вдовец. Он, принесший столько боли нашим семьям, хотел уже было простить, но широкая огласка наших с тобой свадеб и помолвок, а потом и разводов напомнили ему о несправедливости этого мира. Ко мне ему не подобраться, поэтому решил исполнить первоначальный план: убрать лишних наследников стареющего политика и родного отца. На Роксану вышел через её типо подругу Марину- Монику. Дура, как оказалось, была в тебя влюблена с пелёнок, поэтому и с Рокси дружила. Всё надеялась на чудо, которое и принёс ей доктор Райчик. Девчонке слил балладу о своей любви к Тихомировой, а ты им якобы мешаешь. Ну, она не дура в некотором плане, поэтому быстро согласилась. Ей достанешься ты, а подруга Райчику. Но Рокс ему тоже сдалась пять лет, тем более кровная родственница. Убить у него сил не хватило, а вот договориться с желающим мщения Королём вечеринок запросто. Девчонку тому в сексуальное рабство, а тебя на кладбище, но ты живуч. Но и тут фортуна повернулась к уроду своим красивым боком — Тихомиров младший давно устроился в эту клинику, чтобы тайно видеться с отцом, заодно планируя втереться к тому в доверие и укоротить по возможности пребывание политика на бренной земле. Дальше ты и сам догадаешься — тебя усыпить и вывезти из больницы в тёмный лес под предлогом нового диагноза, а Роксану вернуть мажору или ещё куда-нибудь.

Выдав весь объем информации, Богдан замолкает, но его напряжённая спина говорит лучше любых эмоций, тем более у человека, который их всячески скрывает.

— А Райчик, смотрю, такой любитель поболтать по душам, — роняю фразу между прочим, ибо сейчас мой эфирный мозг ничего умнее выдумать не может.

Такое не сразу переваришь!

— Ну, у Василиска они все разговорчивые. Душа компании, — намёк Аренского ясен как день, и я тоже сворачиваю тему.

— А где Роксана? Которую я должен прибрать?!

— На кухне.

Наверное, моё затянувшееся молчание краше любых слов, поэтому Дан всё-таки смотрит на меня.

— Ага. Сам в шоке, но иногда спорить с Евой себе дороже.

Упоминание Теневой тут же напрягает меня, но сам понимаю, что это даже не ревность. Обида и не более.

— Моя женщина готова была саморучно спасать ваши задницы. Едва отговорил, так что это, вроде, компенсация— уход за тобой и Рокс.

Моя!

Блин, мне даже смешно стало от этого подчеркивания особой принадлежности Евы, но я его понимал.

Сейчас особенно хорошо! Мне бы тоже хотелось поставить все знаки запрета на мою девочку для отвращения любых поползновений других мужиков.

— Спасибо вам обоим. Буду должен, — сухо поблагодарил друга, оставляя все мысли при себе.

Мы уже всё решили — моя бывшая невеста теперь только его женщина, а мне и своей хватает, чтобы головной болью мучиться.

— Сочтемся, Кир. Я рад, что ты с нами. Живой и относительно здоровый.

На этом обмен любезностями был покончен. И второго такого момента точно не будет. Аренский не любитель душещипательных бесед, как в принципе и я, да и все точки расставлены.

Он ушёл, обещая прислать мою сиделку, чтобы помочь подняться и доползти до ванной. Душ мне не светит, но поплескаться в раковине вполне возможно.

А пока решил расслабиться, перебирая в памяти рассказ Богдана. Жалею только о том, что не удалось самолично подержать яйца этого родственника, но уверен, что Василиск показал ему жизнь в новых красках боли.

— Соплежуй, неужели реально проснулся?

Возглас моей девчонки смахнул все мысли в сторону, проливаясь тем самым бальзамом на мою душу. Даже было пофиг на содержание её обращения, главное, она тут.

— А где моя сиделка? — перебиваю её и наслаждаюсь огнём, что вспыхивает в чёрных глазах.

— Сабуров, ты в конец что ли озабоченный?! Сиделку ему подавай, а сам еле языком ворочает, — злится Роксана, и потому поднос с чашкой, по всей видимости чая с лимоном для меня, громко бухается на прикроватную тумбочку. — Нет чтобы врача или на крайний случай священника себе попросить, а он …

Дальше уже не слушаю. Просто хватаю тонкое запястье и дёргаю на себя. От неожиданности девчонка, громко ойкнув, падает в мои объятия и тут же замолкает.

— Рокс, давай трах моего мозга мы оставим на потом, а сейчас… — подхватив упрямый подбородок, целую самые вкусные губы в этом мире. — А сейчас сразу десерт.

— Придурок, какой может быть десерт, если ты только два дня как после операции, — шепчет мне, отвечая взаимностью на жадные движения моего рта.

Два дня.

Я действительно, вашу мать, спящая принцесса.

— Ну, тогда я только попробую — немного покусаю, полижу и поставлю в холодильник.

Она тихо стонет то ли от возбуждения, то ли от смеха, но я не хочу разбираться. Подтягиваю за талию выше на себя, вынуждая Роксану усесться своей первоклассной попкой на мой пах.

Это мука, но такая сладкая, что я готов и потерпеть. Особенно теперь, когда всё для себя решил.

Роксана только моя женщина, и хрен кто её получит, даже с учётом её возможного сопротивления.

— Кир, ну прекрати! — страстно шепчет мне, когда мои пальцы моментально находят и мнут её ягодицы.

Горячие дыхание около моего рта, каскад чёрных волос, что скрывает нас от всего мира, и её упругое тело в моих руках — кажется, я попал в рай.

— Я постараюсь, но не раньше, чем ты запомнишь одну фразу.

— Только одну?! А то я уже за блокнотом собиралась побежать.

— Одну.

Она смотрит на меня, не моргая, и серьёзнее мордашки я у неё не помню.

— Отныне ты только моя!