Глава 60

Виолетта Церингерен

Набериус перехватил меня почти у самого въезда на центральную аллею и объяснил, что муж, теперь уже бывший, поставил запрет на порталы на нашей территории. Никто из тех, кому Вельзевул не дал доступ лично, не мог приблизиться к особняку, не провозившись со взломом полога несколько часов минимум. 

Так что я провела маркиза за руку — и нас не встретил разъяренный демон с красными глазами… Дурное предчувствие и без того орало в голос по мере того, как я приближалась к дому. Сын вроде бы в безопасности… Значит, Виттен? Или это нормальное ощущение для грядущего краха… 

На ступеньках нас встретила Беррион:

— Плохо все, Ваша Светлость. Мальчонка чего-то надышался, или попало в него что дурное — упал спать раньше положенного. Так-то он здоров, я проверила… Только до меня добежал и все «па-па» да «па-па». Я его в большое кресло, — ну, то, на котором он иногда дремлет днем, если за игрой уснет, — а сама к спесивцу рогатому. Лежит на полу через две комнаты отсюда и, кажется, подох. Или очень к тому близок. Как бы его, огненного, на куски тут не разорвало. Эпоху еще не отмоемся. 

Инквизитор подобрался. Однако он сообразил, что пытать великаншу насчет камня бесполезно. Я потянула его в указанном направлении, велев Беррион не отходить от сына. 

Вельзевул был жив. Он лежал в центре комнаты на любимом ковре малыша. Похоже, они играли, а потом… Что произошло нетрудно догадаться. Клятый кристалл, от которого Эллис и Риус в свое время так и не избавились, сработал прямо тут… И вряд ли по желанию герцога. 

Камень распирало так, что пространство вокруг корежило. Я напрягла троллье зрение и увидела энергетические трещинки, как солнечные лучики, скачущие по стенам. 

Однако кристалл по-прежнему замкнут, то есть его все еще не активировали. И муж закрыл его собой. 

Маркус лежал лицом вниз. Сейчас, у себя дома, он умирал именно в этом образе. И до меня дошло, что Вельзевул-человек не то чтобы разительно отличался от полуорка-полуакулы в объединенной ипостаси. Внешне — может быть, но его неуступчивая дикая мощь оставалась при нем. 

Волосы не такие уж седые. Скорее, с проседью. Бицепсы угадывались даже под пиджаком, сшитым так, чтобы их скрывать. Крепкая мускулистая задн… Бездна, о чем я только думаю… Камень Отмены пожирал его магию, но при этом Его Светлость разлегся так непринужденно, словно решил вздремнуть. Спрятал гадскую физиономию от остального мира. 

— Похоже, он справляется и без нас, — вынес свой вердикт цербер Ада. Он ловко подхватил меня за локоть. — Не надо отвлекать герцога. Пойдем проверим мальчика, Ви. 

В каком смысле, справляется? Отходит в лучший мир без участия других демонов?

Я много раз представляла, как увижу мужа поверженным. Как запихну его ложь, его подлость прямо ему в глотку. Но уже сегодняшнее утро показало, что я весьма болезненно реагировала, когда его пытался низвергнуть кто-то из посторонних. 

Эта безобразная гора мышц и самомнения принадлежала мне. Принадлежала малышу. Он часть нашей семьи, а в семье не без урода… Платье знакомо затрещало… Что же, в этой семье уродов сразу два. 

Набериус вежливо отвернулся. 

— Виолетта, не делай глупостей. К нему опасно приближаться. Я буду вынужден ради твоей же безопасности и вашего сына…

Я сделала рывок, который другие расы не ожидают от «неповоротливых» троллей. Преодолела расстояние до Маркуса за один взмах ресниц и водрузила на него ногу. Уже голую ступню, — потому что туфелька, рассчитанная на размер крупной и высокой женщины, тут же развалилась.  

— Идигрррх к мальчикурргрх. Следигрррхр.

Риус обалдело уставился на меня. Я редко становилась троллихой полностью, но сейчас именно такой случай. Свое я не отдам никому. 

Маркус под моей пяткой тоже зашевелился. Наверное, он здорово удивился. Ведь по ощущениям его сейчас разрывало изнутри. Он практически потерял сознание, когда сверху еще опустилась целая гора. 

Величественно поправила обрывки платья на груди. Прикрыть соски хватит. Не дело, чтобы муж Эллис пялился, куда не следовало. А он, судя по глазам размером с блюдца, до сегодняшнего дня не представлял, как выглядели королевы из колена легендарной Таракаты. 

К тому же моей матерью была сама Грундра, не потерпевшая ни одного поражения… Я позволила мышцам налиться еще сильнее… Череп заскрипел. Волосы доходили почти до колен (очень удобно, если спать на камнях после неудачной охоты). Эта трещелобая вселенская нестабильность шхгрр почти уничтожила мой народ. Стоило нам, о, камнезубый Бедлундрр, сменить мир, то луна падала вниз. Солнце гасло.  Лучшие самцы полегли, лучшие самки агрр-харр.

Но этот самец мой. Таких отборных каменюк троллихам еще не попадалась. Иначе судьба кланов сложилась бы, хрягл, совсем иначе. 

Моя кожа потемнела — от сочно-травянистого до цвета листа бройкура в конце летнего сезона. Я сделала свой камень совсем твердым. Демон подо мной соединит с моим телом свой огонь, и ни одна квантовая флунктуация шхгрр, ни одна потоковая турбулентность не разрушит баланс нашей гравитации. 

Это говорю, то есть думаю, я, Виолетта… Грхшча, почему мамуля не придумала мне имя поувесистее?

Набериус все-таки попятился. 

— Ты права, Ви. Ты разберешься, а вашему малышу нужна защита… Ты очень, очень внушительная. Просто шрагга на три поколения сразу. Я потрясен и понимаю герцога. Почему даже такой проходимец, как он, не устоял. Но вот Эллис меня точно не поймет. Ты же в курсе, что монны обращают свои руки в мечи?

Какой странный демон. Однако же немного знает троллий. На моем языке «шрагга» означало «главная красавица». Маркиза сдуло.

Железная рука вдруг ухватила меня за лодыжку. Герцог буквально пригвоздил мою ступню, и это не было похоже на спазматическую хватку умирающего. 

— А вторую ногу можешь, Виола?

— Я раздавлю тебя, глупый ты пыхгррля. 

Он кое-как повернул лицо набок и улыбался. Черные трещины свободно бродили по нему, зловеще пересекая глаза. Но этого мужчину ничего не портило. Шхгрр. Как можно изуродовать булыжник. 

***************

Я потерпела полное и сокрушительное поражение. Еще бы. Я же связалась с Вельзевулом, упрямцем, который все и всегда делал по-своему. 

Как обычно, возвращение к нормальному сознанию после единолично тролльего было болезненным. К тому же пришлось признать, что моя первозданная тяжесть не дала того эффекта, которого я добивалась. Маркус не позволил даже поучаствовать в своей схватке с кристаллом. 

Я рассчитывала на то, что моя тяжелая и несокрушимая сила его поддержит. Отмена издергала в нем огонь, переворошила все слои. В отличие от меня, он состоял вовсе не из монолита, а из разнообразных горных пород — от осадочных до магматических… Но разве он когда-нибудь считался с моим мнением?

С другой стороны, не представляю как, но герцог, кажется, выжил. Когда мы с Риусом его нашли, то оба не сомневались, что Его Светлость на пороге того, чтобы безвозвратно погаснуть. Чтобы раздавить кристалл, он погрузил его в свое энергетическое поле. А судя по некоторым признакам, Вельзевул вернулся со схватки с владыкой истощенным. 

Но после того, как на него свалилась каменная плита, — то есть я — герцог изменил тактику, чтобы не позволить мне соприкоснуться с кристаллом через его тело. Вельзевул выкручивался, менял температуру и структуру пламени. Перебирал свои слои так, что ресурсное поле кристалла, весь его импульс, стопорился и вяз. 

Виттен давно должен был отключиться, но вместо этого упорно душил одну волну излучения за другой. И даже после того, как кристалл окончательно ослаб и начал леденеть, супруг не торопился расслабляться. Под моей ступней его магия преломлялась, вибрировала, трепетала в бесконечном калейдоскопе. 

Как такое возможно? Его сила заключалась не только в силе. Ископаемый хамелеон. Изворотливый флюгер. Ни единого шанса вмешаться он мне не дал. Демон отреагировал на предложенную мною помощь тем, что бросился защищать. А ведь через него, да еще через собственную каменную броню, меня бы не зацепило. Вот же, действительно, пыхгррля. 

— Я вижу, вы уже закончили, — заметил Риус, возвращаясь в комнату. На руках он нес малыша. — Я проверил юного лорда. Он в полнейшем здравии. Потоки даже не зацепило. Весь в папочку. Просто устал, пока разматывал Отмену. Мальчонка собирался закинуться нас на тысячу двести лет тому назад. Представляешь? 

Я вздохнула. Вельзевул под пяткой заворчал. Неизвестно, что ему не понравилось. Неприязнь между ним и маркизом вряд ли когда-нибудь утихнет. 

— А твоего супруга, прости, Ви, я должен забрать с собой. Пусть отлежится в подземном мешке у дознавателей. Все неприятностей с ним меньше. К тому же там отличные лекари.

Он встревоженно смотрел на меня. И хотя я вернулась к своим стандартным тролльим формам, уменьшившись раза в полтора, он, наверняка, все еще видел Ее троллье высочество — огромную, смертоносную и подавляюще прекрасную троллиху. 

Его взгляд умолял, чтобы я позабыла о той ерунде, что он взболтнул в ослеплении. И я тут же уничтожила этот эпизод в своей памяти — но услуга за услугу. 

— Нет уж, Риус. Он никак не мог похитить у тебя камень. Он первую половину дня был в суде, а потом его затянуло почти к Горнилам. И как герцог должен был реагировать на кристалл? Конечно, он взял его на хранение, отчего пострадала почти вся его семья. Он в первую очередь думал о Бездне. 

— Ви, я больше ничего не понимаю. Вы только что развелись, и ты хочешь оставить бывшего в доме? 

Я кивнула. Не надо меня десять раз переспрашивать. Пускай я не усмиряла Отмену своим телом, но день выдался тяжелым. 

— Ты понимаешь, что твой муж смог то, чего не смог сам Астарот? Вельзевул — чрезвычайно опасный древний демон. Он уничтожил последний из кристаллов. Все остальные затухали лишь после активации, — недоумевал де Агуэрра. 

— И что с того? Вы избавились от такой обузы. Ты же не настаиваешь, что измерению следовало нырнуть в прошлое? К тому же как получилось, что эта штуковина так легко перекочевала из вашего дома куда-то еще?

Набериус не стал со мной спорить. Беррион забрала у него ребенка и после проводила и самого главного надзирателя. Вельзевул продолжал зажимать мне щиколотку, хотя, по моим подсчетам, ему следовало впасть в глубокий полулетаргический сон. 

Я стояла над ним и ждала великаншу, чтобы та отнесла герцога в спальню. Сейчас такую тушу я не подниму. 

Что потом, я старалась на этом не концентрироваться. По-прежнему не готова впустить его обратно, но и на убой не отдам. Пускай немного восстановится, они поиграют с малышом… Набериус прав. Магия у отца и сына чрезвычайно похожа. 

Попробовала вытащить ногу из стальной хватки. Демон протяжно застонал, а руки не отнял.

— Виола, я умираю, — осипло сообщил он.

— Не поздновато, милый? — не удержалась я от сарказма.

— Все болит, в глазах темно. Магия иссякла. Это конец. 

И я бы поверила. Вот только моя же правая пятка утверждала, что он выдохся, зверски устал — это правда, — но в то же время его маглинии там же, где и положено. Другое дело, как ему это удалось… Это же невыносимо, иметь дело с таким свинтусом. 

— Отнесем тебя в парк. Под деревьями и последний вздох легче. Насекомые опять же. Шмели, осы. Мухи. 

— Я не выношу твои дурацкие насаждения. От них только тень. Могла бы придумать на мой смертный одр что-то получше. Я все-таки хозяин этого дома, — все-таки разъярился он. 

Из его спальни вынесли почти все личные вещи. Но кровать там осталась. Стол, стул. Писчие принадлежности, чтобы написать завещание, если он меня доведет. 

— Тогда отправишься в свою хозяйскую кровать. Оттуда великолепный вид на альпийскую горку и белую ротонду. Ее построили как раз, когда ты съехал из дома с концами. Я имею в виду, во время моей беременности. 

— Как ты безжалостна, малышка. Мне нужно твое тепло, чтобы возродиться из пепла.

Но эти слова он адресовал уже Беррион, которая наклонилась над ним и, брюзжа, подхватила под мышки. Великанша крякнула, скривилась. Поволокла лорда к лестнице.

— Не урони, Беррион. Милорду Вельзевулу мы обязаны тем, что родились заново. Правда, перед этим он пронес в дом опаснейший артефакт и позволил настроить на нем переход. Потом у него хватило ума накрыть его брюхом, и теперь господин с несварением и не в духе. 

Как здорово, что на этой неделе мы снова укрепили главную лестницу. Что великанша, что герцог могли проломить ее и по отдельности.

**************

В середине ночи я вылетела из сна, распахнула глаза и тщетно всматривалась в темноту. Кто позволил погасить лампу? Память вернулась резко, и это тоже не способствовало успокоению.

Сегодня герцог, не таясь, заночевал дома. Я заметила полоску света из ванной (соединенной с моей комнатой!), и мне она не понравилась… Эти мои внезапные пробуждения — до сих пор непонятно, что со мной не так. Если только не предположить худшее…

Дверь открылась и вышел Маркус. С влажными волосами и полотенцем, которое едва держалось на бедрах. Я бы не возражала, чтобы это все оказалось сновидением. Но ведь и там он своего не упустит. 

— Я знал, что ты проснешься, моя горная козочка, — проурчал он. — Ты спишь как убитая, но когда желание невыносимо и ты не удовлетворена, то вот результат. Это неправильно. Когда у тебя последний раз был секс?

Проблема ночных пробуждений заключалась в том, что я была слишком вялой, чтобы дать ему нормальный отпор. В предыдущие дни я тут же засыпала обратно. Но сейчас, очевидно, все зашло еще дальше… Спать не хотелось. Во рту пересохло, в груди работала молотильня. Я упорно таращилась на курчавую дорожку темных волос, ныряющую под полотенце. 

Это всего лишь примитивная физиология. Разве я могу с ней спорить? Виттен оказался в нужный момент в нужном месте. Ему повезло. Любой бы сошел. Утром я его выгоню. 

— На прошлой неделе с моим адвокатом, а за два дня до этого — с одним приличным семьянином из комитета по организации помощи вдовам и сиротам, — соврала я, не моргнув глазом.

Сама отрезала себе пути к отступлению. К тому, чтобы воззвать к его совести. 

Вельзевул зловеще усмехнулся, упираясь в кровать коленом. 

— Видимо, оба были совсем плохи, раз ты стонешь, мечешься, повторяешь мое имя и затем просыпаешься…Маркуууус, — передразнил меня он.

Я попробовала сесть, с ужасом сознавая, что сил так мало, что я даже не в состоянии позеленеть. 

— Ты не мог этого слышать, подлец. Тебе вообще полагалось быть хладным трупом. 

Однако он в потрясающей форме. Магпотоки наполнены, огонь бурлит, тестостерон брызжет… Но как? Он находился почти в агонии всего несколько часов назад. 

— Давай начнем лечить тебя, крольченочек, как можно скорее, — проворковал Виттен, бесстыдно скидывая полотенце на пол.