Глава 28.
Я жутко нервничала и готовилась к ужину не только физически, но и морально. Приготовила платье, которое мне очень нравится, надела его и поняла, что весь мой гардероб такой простой и безвкусный. И рядом с дорогим мужчиной, как Марк я теперь буду выглядеть простушкой. Почему-то этот момент меня начал сильно волновать. И теперь я понимаю, почему так отреагировала остро на то, что Марк купил путёвку маме в санаторий.
Меня теперь сильно волнует разница в статусе. Он богатый и довольно известный бизнесмен, а у меня даже нет ни одного платья, в котором я могла бы с ним выйти в свет. Меня это задевает и расстраивает, потому что я не смогу себе позволить одеваться как он.
– Дочь, ты готова? За нами уже машина приехала.
– Мам, как я выгляжу? Это платье не слишком простое?
Понимаю, что черное платье лапша выглядит недорого, но зато по-моему выгодно подчеркивает мою фигуру. Но всё же хочу узнать мнение со стороны.
– Милая, ты выглядишь как и всегда хорошо. Но я тебе так скажу, будь на тебе надето старый мешок из под картошки, глаза Марка одинаково восхищённо и жадно будут смотреть на тебя.
– Скажешь тоже.
Слова мамы успокаивают, но я всё равно чувствую себя не до конца уверенной и красивой.
Нас привозят домой к Марку вовремя и меня накрывает новая волна из непонятных чувств. Это и трепет и волнение от предстоящей встречи. И неизвестность, что скажет его мама, хотя я догадываюсь, что она тоже рада нашему воссоединению.
– Мам, мне кажется зря я притащила свой тортик сюда. Может быть, оставим в машине? Или отдадим охране, которая дежурит всё время возле нашего дома?
– Ты что? Ну ка посмотри на меня, стесняешься что ли?
– Мам, я … В общем, на, держи. Только не говори, пожалуйста, что я его приготовила, ладно?
– Стесняешься значит.
Констатирует факт и забирает тортик.
Да, стесняюсь, приготовила любимый торт Марка. Вот только он любил этот тортик, когда мы ещё учились в школе, а сейчас… Сейчас я просто элементарно даже не знаю, что он любит и что ему нравится. Зря я это затеяла и старалась. Хотела сделать что-то приятное для Марка, вот только не знала что, ведь у него всё есть. Думала, сделаю тортик своими руками для него и это будет хороший подарок, но теперь я очень сильно засомневалась и струсила честно говоря.
– Привет, – Марк выходит к нам навстречу и сразу же целует меня в щёчку, одной рукой без трудностей привлекая к себе. А у меня внутри в этот момент все бабочки просыпаются и порхают, заставляя задержать дыхание.
Такой серьёзный и властный и так вкусно пахнет…
– Добрый вечер, Алевтина Петровна! – сразу после меня здоровается с мамой.
Марк проводит нас в дом, где нас с самой искренней и доброжелательной улыбкой встречает его мама.
– Милая, я так рада! – только успеваю перешагнуть входную дверь, как оказываюсь в объятиях Елизаветы Андреевны.
– Мам, ты только не напугай её. А то сбежит ещё, не успев раздеться.
– Ох, прости, дорогая, я просто так счастлива…
На секунду её голос дрогнул и глаза увлажнились, но она быстро взяла себя в руки и всё внимание перевела на мою маму.
Ужин проходил довольно в теплой атмосфере. Наши матери знали друг друга ещё с тех времён, когда мы начали встречаться. Поэтому им легко было в общении. Марк нет-нет тоже поддерживал их разговор, а я вот не смогла до конца расслабиться. Возможно это было из-за предстоящего разговора с Марком.
– Кстати, Марк, мы привезли тебе твой любимый торт, Лика специально готовила его для тебя.
Марк удивлённо переводит взгляд на меня, а я перевожу свой на маму:
– Мам, я же просила! – пытаюсь говорить очень тихо, но все всё слышат и даже если бы не слышали, то всё можно было прочитать на моём лице.
Господи, вот это подстава.
– Вот как?!
Марк улыбается и накрывает мою руку, медленно и так приятно гладит. Это первое прикосновение перед родителями, которые сразу замечают этот жест. Я смущаюсь ещё больше и медленно вынимаю свою руку.
– Ой, прости доча, красное полусладкое развязало мне язык, я забыла, что ты просила не говорить. Пожалуй, я больше не буду.
Мама виновато улыбается, но её слова ещё больше усложняют ситуацию.
Повисает неловкое молчание, в котором Марк не сводит с меня своего пристального внимания. Он о чём-то думает, анализирует судя по тому как долго молчит.
Слава Богу, Елизавета Андреевна прерывает молчание и сделав вид, что не было неловкого момента, уходит на кухню чтобы порезать торт. До нас доносятся её восторженный голос и комментарии, пока она режет торт, а после приносит его нам.
С интересом наблюдаю, как Марк быстро и с наслаждением уплетает большой кусочек и расслабляюсь, когда он улыбается и благодарит за торт.
– Кхм, дамы, прошу внимания! – Марк просит обратить внимание на него. Наши мамы затихают сразу. – Мама, Алевтина Петровна, мне позвонили из санатория и сообщили, что они готовы принять вас хоть завтра. Что скажете?
– Ох, так быстро? – ловлю расстроенный взгляд мамы в то время, как Елизавета Андреевна оживляется и хлопает даже от радости.
И я сразу догадываюсь в чём дело. У нас пока нет лишних денег, хоть и путевку Марк оплатил, но перед поездкой всё равно нужно подготовиться да и взять с собой деньги на всякие расходы. А у нас их сейчас нет. Особенно после больничного мамы. Она не работала, а я все деньги, что были в доме потратила на нужды матери в больнице, а также на благодарность врача, который лечил её. Марку конечно об этом не рассказала, так как посчитала нужным всё же отблагодарить доктора.
Марк быстро замечает нашу растерянность и спрашивает в чём дело.
Мы с мамой молчим и наступает момент, когда меня выбрасывает из зоны комфорта рядом с ним.
– Мы может поговорить наедине?
Мама хмурится немного, сжимает мою руку под столом, чтобы я молчала.
– Да, конечно.
Он уводит меня в свой кабинет и смотрит выжидающе.
– Марк, спасибо тебе за возможность поехать в санаторий для моей мамы, но…
– Но что?
– Но у нас нет сейчас таких возможностей, чтобы спокойно поехать в санаторий. Ты пойми, санаторий – это не только оплаченная путевка. Там всё равно будут расходы и нужны будут ещё деньги. А у нас сейчас их нет. И опережая твои мысли скажу сразу, мы не возьмём у тебя деньги.
– Понял. У нас с тобой возникла проблема. А теперь садись, успокойся и выслушай меня внимательно.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться на его повелительный тон, но всё же делаю, как он говорит. Сажусь на диван и, сцепив пальцы в замок, нервно кручу их.
– Я дам деньги и ты возьмёшь их. А ещё убедишь свою маму, что это правильно и вы мне ничего не должны, потому что ты моя женщина и вы моя семья. И только не говори мне сейчас, что это не так, ладно?
– Марк…– из груди вырывается раздраженное дыхание.
– Я тебе деньги даю для того, чтобы подлечить здоровье матери. Скажи, твоя гордость важнее твоей матери и её здоровья? – холодно обрывает и ставит меня на место.
Его последние слова словно пощёчина.
Больно, обидно и неприятно.
Но я словно проснулась.
Марк заметил перемены у меня на лице и медленно опустился рядом со мной.
– Прости, не хотел тебя обижать, но по-другому я не смог бы достучаться до тебя.
– Ничего, ты прав. – тихо отвечаю и собираюсь встать. Мне стало стыдно из-за своего эгоизма.
– Подожди, я ещё хотел добавить.
Взяв мою руку, он придвинул меня к себе. Посадил на колено и стал поглаживать костяшками пальцев щеку.
– Давай вернёмся к вопросу денег чуть позже. Возьми сейчас то, что необходимо для матери хотя бы без накручивания себя, м?
Я соглашаюсь, киваю головой и не нахожу что ответить. Хотя как минимум надо поблагодарить.
– Отлично! Умничка! А теперь давай перейдём к нашему вчерашнему разговору. Скажи, ты приняла решение относительно переезда ко мне?
Начинаю нервничать сильнее, потому что нет, я так и не смогла принять решения.
– Поговори со мной, не закрывайся. У нас всё хорошо, ничего страшного сегодня не произошло. У нас состоялся честный разговор на одну из тем, которая волновала нас обоих. Маленькая моя, перешагни спокойно и поговори со мной.
Его голос и прикосновения успокаивают и я немного расслабляюсь и начинаю говорить.
– Я не знаю, что тебе ответить, мне хочется согласиться, но что-то внутри меня мешает это сделать…
– Понятно… Давай сделаем так, переезжай ко мне временно. На период, пока наши мамы будут в санатории. Думаю потом ты точно сможешь принять окончательное решение.