Глава 41.

Он задирает платье Ане и не отрывая взгляда от меня начинает её грубо иметь. Нездоровый смех перемешивается со стонами и бывшая подруга тоже начинает смотреть на меня. Мне до одури противно на это смотреть, не выдерживаю и начинаю плакать. Ощущение будто меня снова окунают в грязь. Самое страшное во всём этом то, что он сказал, что после Ани снова будет насиловать меня.

– Прекратите! Хватит!

Мне не закрыть уши. Не закрыть глаза. Снова в плену и снова назад в прошлое, в ад из которого я выползала годами.

Их стоны становятся всё громче и громче. А я дрожу и в полуобморочном состоянии сижу и вынуждена смотреть на эту вакханалию.

– Смотри и учишь, сучка! Если точно так же не получу удовольствия с тобой, отдам тебя своим ребятам.

Грязные звуки от их соития отдаются эхом по пустому складу. К горлу поднимается новая порция тошноты и меня снова вырывает. Я теряю последние силы, даже голову обратно не могу поднять. Сознание не отключилось до конца, но я всё слышу и чувствую.

– Тварь! – рычит продолжая вдалбливаться дальше в Аню.

Когда они заканчивают, он подходит ко мне. Хватает за волосы и поднимает мою голову. Смотрит на моё лицо и брезгливо обратно бросает. Моя голова снова повисает вниз.

– Я эту грязь даже трахать не буду, отдам сразу парням. Они не брезгливые, им сойдёт.

Слышу сквозь туман эти слова и следом поступает резкая боль внизу живота. Слёзы обреченно капают из глаз. Понимаю, что это конец. Малыша я не сберегла, и сама вряд ли выживу если он сделает то, что озвучил. Я больше не переживу этот ад. Умру. Наверное так даже будет лучше для меня.

Насильник звонит кому-то и я слышу, как он говорит позвать более-менее свободных парней сюда. Понимая к чему всё идёт я просто перестаю дышать специально, мечтая умереть, до их прихода. Но и этого я не могу сделать. Как только воздуха становится критически недостаточно, снова начинаю дышать.

– Марк, где же ты? – скулю, выдавливаю его имя.

– Он не придёт, как и в прошлый раз. – довольным голосом отвечает Аня. – Не надейся. Даже, если придёт, не пройдёт сквозь стольких парней. Он ничего из себя не представляет, одна сплошная показуха. Ему не противостоять Саше, так что можешь уже начать оплакивать его, пока дышишь сама.

– Придёт, он придёт. – я в него верю, он придёт.

– Придёт, конечно придёт. – в разговор вклинивается насильник. – И мы его встретим как положено. Он будет умирать очень медленно и долго, впрочем как и ты.

Не могу ему ничего ответить и не хочу. Всё бесполезно.

– А вот и парни! – весело восклицает.

Чуть подняв голову, вижу около пяти пар ног. Направляются к нам. И меня начинает бить истерика. Вою и вырываю из себя последние слова, перед тем как меня поднимают и развязывают.

– Будьте прокляты! Будьте, вы все прокляты! Я вас всех проклинаю!

– Парни она ваша, можете делать с ней всё, что захотите.

Довольные бандиты присвистывают, обходят вокруг меня и хищно скалятся. Сам же главарь садится на стул, где сидела минутой ранее я, и сажает себе на колени Аню. Устраиваются по удобнее, чтобы посмотреть, как надо мной будут глумиться.

– Ребят, кто будет первым? – с нетерпением задаёт один из них вопрос.

– Хороша чертовка! С удовольствием стану первопроходцем. – слышу слева голос.

Меня всю трясёт, горло дерёт, сил кричать или просить о пощаде нет. Лишь стоя на коленях жалостливо обводя каждого взглядом. И тут один из них делает шаг ко мне и тут же валится на пол мертвым грузом. Наступает минутная тишина, а после догадавшись, что произошло начинают суетливо убегать в разные стороны, вот только каждый из них валится один за другим не успев и половины пути сделать.

Всё это время Аня пищала, закрыв уши свалилась на пол и кричала, что есть силы.

А насильник, когда понял, что не убежать, полез за пистолетом, но ему тут же прострелили руку. Он остался валяться скручиваясь от боли.

Еле подняв взгляд на подбегающий силуэт я краем губ чуть улыбнулась. Я сразу узнала его. Это был Марк.

– Лика! Лика! Лика!

Его глаза были полны страха и отчаяния. Он был до смерти перепуган, как и я.

Обнимает крепко и качает. Я слышу как быстро бьется его сердце. Оно готово вот-вот выпрыгнуть. Он как и я, сходит с ума умирая каждую секунду.

– Ты успел, – жалостно хнычу ему в грудь. – На этот раз успел. – вырывается слова и я в голос начинаю выть. Мой разрывающий плачь эхом отдаётся обратно, что мне самой себя становится жалко.

– Да… Да…Я успел. – Марк тоже плачет со мной.

– А-а-а-а-й, – жмурюсь, сжимая его рубашку, когда низ живота снова болезненно тянет. Не так как в прошлый раз. Сейчас сильнее. Накрываю ладошкой живот. – Ма-а-арк, – разрываюсь в отчаянном плаче, вдруг мы не успеем спасти нашего малыша. А я ведь так и не успела ему рассказать. – Марк, наш малыш…

– Щас маленькая, щас. – Он поднимает меня и уносит. – Я знаю, я всё знаю. Держись, умоляю. Мы успеем его спасти слышишь, успеем. Только помоги мне немного. Не отпускай его, ладно?

***

Марк

Действовали быстро и оперативно. Нестерову даже доказывать толком не пришлось, что Аня замешена в этом деле, ему хватило увидеть переписку жены с моей Ликой. Он давно подозревал, что жена ему неверна и проворачивает какие-то дела за его спиной. Он вышел на Ремисова сразу. Объяснил ситуацию и потребовал голову этого ублюдка Саши. И по скольку у них там свои счёты были, Ремисов уступил Нестерову. Как они порешали и кто кому из них что должен меня не волнует. Главное Ремисов сдал нам насильника, а ещё связался со своими парнями, которые были с ублюдком и приказал отойти тем в сторону и не мешать нам.

Мы с Асадовым и нашими людьми приехали первыми. За нами Нестеров со своими. Договорились, что Аню не трогаем, с ней Нестеров сам будет разбираться. Оставалось только успеть.

И мы успели.

Старался не думать о плохом и держался до последнего. Но когда увидел Лику и всех этих ублюдков, которые протягивали свои грязные лапы к моей девочке, все предохранители слетели к чёртовой матери. Выстрелил с огромного расстояния и положил первого, кто посмел прикоснуться к моей женщине.

Я не был уверен что попаду, но видимо господь бог помог мне и я попал. Рисковал, очень сильно рисковал, ведь там была Лика, но на тот момент, мне казалось главным не позволить никому из них прикоснуться к ней.

После наступило короткое молчание и нам хватило этого времени, чтобы подтянулись остальные.

Со всех сторон вышли наши люди и аккуратно положили всех, кто был там, кроме Ани и ублюдка – Саши, которому я прострелил руку.

Им занялся Асадов, а я побежал к Лике.

Бледная и замученная, плакала и твердила одно и тоже.

Ты успел. Ты пришел.

Моё сердце чуть не разорвалось в тот миг. Я будто вернулся назад в прошлое. В ту ночь, когда Лика стояла передо мной и безжизненным голосом спрашивала меня где я был, а я стоял и пожимал плечами оплакивая наш разрыв в то время, как она горела в диком пламени боли и зла. Я до сих пор помню её образ и её слова. И если бы я сегодня не успел, мы бы умерли вместе. Потому что ни она и ни я не смогли бы пережить всё это во второй раз.

Когда мы ехали за Ликой я не знал, в каком состоянии найду её. Поэтому решил подстраховаться. Попросил Асадова, чтобы тот подогнал несколько скорых автомобилей к месту разборок. И вот сейчас, когда мне медики говорят, что я бы не довёз её сам в больницу, просто не успел бы и скорее всего потеряли бы нашего малыша, я просто падаю на колени рядом с Ликой и плачу. Мне не стыдно за свои слёзы, я не обращаю внимание ни на кого. Лишь поднимаю глаза верх и благодарю всевышнего за то, что он позволил мне успеть. Лика сжимает мою руку и тоже плачет. Мы смотрим друг на друга и не можем ничего сказать. Да и не надо нам ничего говорить. Она всё видит по моим глазам, а я по её.

***

Всю неделю, что Лика лежала в больнице мы не могли поговорить о случившемся. Всё время кто-то был рядом. То Алевтина Петровна, то моя матушка. Первые дни я конечно сам боялся что-либо говорить, поднять эту тему, чтобы не дай бог Лика не разнервничалась снова. Но потом понял, что тянуть нельзя. Она закрывается и отдаляется с каждым новым днём. Поэтому когда мне дали добро забрать её домой, я попросил маму и Алевтину Петровну, дать нам хотя бы сутки, чтобы побыть наедине. Они поняли меня и мама заявила, что погостит пару дней у Алевтины Петровны.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Голова не кружится?

– Нет, всё хорошо. Особенно сейчас, когда ты рядом и мы дома. – чуть улыбается заправляя волосы за ухо.

Этот жест говорит о том, что она начинает нервничать. Поэтому решаю перейти сразу к делу, пока она не раздула проблему и не стала волноваться всерьёз.

– Это хорошо. Иди ко мне. – тяну на себя и крепко обнимаю. Глажу медленно по голове и начинаю говорить.

– Я знаю всё, что там было. – она напрягается сразу же. – Не надо. Не закрывайся снова от меня. – прошу её тихо.

Помогаю сесть на диван и сажусь перед ней на корточки.

– Поговори со мной. Выговорись. Тебе станет легче и мне тоже. Один раз мы это сделали и у нас всё получилось.

– Марк… Ты прости меня, пожалуйста. – она собирается заплакать.

– Чщ-щ-щ. Не плачь, помни о малыше. Не надо расстраиваться, пусть малыш не почувствует, что мама расстроена, ладно?

Она соглашается, берёт себя в руки.

– Я виновата перед тобой и нашим ребёнком. Усомнилась в тебе и не подумав о последствиях, поехала к ней. Она была так убедительна, что я вспомнила прошлое и позволила себя обмануть. Я чувствую себя виноватой. И мне очень стыдно перед тобой. Ты молчишь, ничего не говоришь, но я… мне кажется, что ты злишься на меня. – слезинки всё равно скатываются по её нежным щекам и она опережая меня стирает их тыльной стороной руки. – А ещё я не знаю, что стало с теми… – сразу понимаю кого она имеет в виду. – Господи, Марк, просто скажи, что тебя больше не посадят. Скажи, что ты не бросишь нас. – умоляет глазами подтвердить, что я никуда не денусь.

– Я на тебя не злюсь. – касаюсь её щеки пальцами и аккуратно глажу. – Я просто очень сильно испугался, что потеряю вас. Сначала новость, что ты у него, а потом Настя сказала, что ты беременна. Я чуть не умер от бессилия.

– Прости, прости меня, – слёзы продолжают капать.

– Обещай мне, что больше никогда не усомнишься во мне, обещай, что больше не будешь делать необдуманных вещей. Обещай…

– Обещаю.

Притягиваю её к себе и целую нежно. Она отвечает несмело.

– Прости, я просто… мне нужно время. Думаю нам обоим нужно время.

– Это ты прости, но я больше не хочу терять время.

Достаю из кармана маленький футляр с кольцом и открыв протягиваю ей.

– Давай, больше не терять время зря?

Она улыбается, стирая снова поступившие слёзы, а потом кивает.

– Давай.

Я надеваю кольцо ей на палец, а потом мы обнимаемся и сидим так целую вечность, разговаривая о счастливом будущем, которого мы в прямом смысле этого слова выстрадали у этой жизни.

На следующий день, Лика снова спрашивает, что стало с насильником и Аней Раткевич. Решив, что она должна знать правду рассказываю ей всё как есть.

– Аня в психушке, под строгим контролем своего мужа. Она действительно тронулась умом. А насильник отправился на тот свет к своему брату. Теперь они никогда нас не потревожат.

– А кто его… – боится спросить.

– Это уже не важно. Просто давай забудем о них.

Она соглашается и на этом мы закрываем навсегда эту тему.