Эпилог. Главный проект
Майя
Год пролетел незаметно. Глядя на календарь, не верится, что снова зима. За окном нашего дома тихо падает снег, ровными, тяжелыми хлопьями засыпая уже подмерзшую землю и оголенные ветки молодых яблонь. Внутри пахнет елкой, настоящей, смолистой, лесной, с едва уловимыми нотами мандариновой кожуры и имбирного печенья, которое мы с Викой пекли вчера, когда она приезжала в гости.
В гостиной мигает гирлянда, брошенная на спинку дивана, чтобы не запуталась. Титан, теперь уже солидный, мощный пес с умными глазами, осторожно переступает через провод, лениво переходит с одного ковра на другой, устраивается у моих ног с глубоким, довольным вздохом и быстро засыпает. Его лапа смешно дергается, наверное, опять за кем-то гонится, а мне так и хочется съязвить: «А помнишь, как год назад, вечером тридцать первого ты все перевернул в моей квартире?»
Я помню. И еще ни дня не пожалела об этом.
Не спеша разбираю электронную почту. Раньше я делала это на бегу, между звонками и встречами, вычеркивая пункты из списка. Сейчас что-то изменилось. Мое восприятие времени стало иным, будто я боюсь упустить не рабочие процессы, а каждый важный момент в своей новой, семейной жизни.
Передо мной мелькают рекламные каталоги, счета, поздравления от коллег. Отрываю взгляд от экрана планшета, услышав, как Кирилл стучит ботинками по полу, стряхивая с них снег. Прямо в куртке проходит в гостиную. Одной рукой прижимает к боку коробку с елочными игрушками, принесенную из хозяйственной постройки, а в другой у него желтый пакет, в каких обычно присылают документы.
— Каждый раз очень приятно читать свою фамилию рядом с твоим именем, — довольно протягивает мне пакет.
— Спасибо, — вдыхаю запах мороза и свежести, которые мой муж принес с собой с улицы.
Он уходит, чтобы снять верхнюю одежду, затем направляется прямиком к холодильнику. Шумит включенный чайник, об стол стучат две кружки.
Боже, как уютно…
Я открываю пакет и вынимаю из него конверт с печатью медицинского центра. Сердце тихо, но очень мощно, гулко бьется, отзываясь где-то в основании горла. Я знаю, что там. Результаты планового, абсолютно рутинного обследования, на которое я пошла просто потому, что пора. Я стараюсь делать это каждый год, чтобы потом не было сюрпризов от собственного организма. Но сейчас этот конверт в моих руках кажется самым тяжелым предметом на свете. Не знаю, почему. Не могу объяснить сама себе столь странное чувство.
— Что-то важное? — слышу за спиной голос Кирилла, а затем вижу прямо перед собой кружку горячего чая с ароматом чабреца, малины и смородины.
Его вопрос очень простой и вдруг такой сложный, что я теряюсь и не могу ответить. Хочется отвесить себе отрезвляющую пощечину, но вместо этого я кладу конверт на планшет, лежащий на моих коленях, и протягиваю руку Кириллу. Он крепко сжимает ее, затем обходит диван и присаживается на корточки, стараясь не мешать Титану спать.
— Ну что случилось? — заботливо спрашивает он.
— Ничего, — качаю головой и делаю маленький глоток чая.
Муж в эту секунду вновь становится моей главной и единственной опорой во всем мире, и я, поставив кружку на диван так, чтобы она не упала, отдаю конверт ему.
— Посмотри, пожалуйста.
— Ладно, — он тоже видит печать медицинского центра и хмурится.
Вскрывает конверт, вынимает оттуда пачку документов с печатями и подписями врачей. Его взгляд бегает по строчкам, один документ сменяется другим. В какой-то момент он пожимает плечами:
— Насколько я понимаю, моя жена здорова, — озвучивает свои мысли, продолжая вчитываться.
И вот, его лицо меняется. Сначала на нем появляется недоумение, потом очевидная пауза, и воздух вокруг нас густеет. Запах чая и хвои становится плотнее, а мое волнение еще сильнее.
Кир откладывает все, что прочитал, а последний документ перечитывает по второму разу. Я отгибаю край, чтобы увидеть, от кого это. Заключение гинеколога.
Да-да, теперь можно признаться самой себе, что на самом деле у моего волнения есть причина. Просто все неудачи, все разочарования, смирение с тем, что точно нет, никогда, и задержка…
Я боялась надеяться, сейчас же я просто в дикой панике. Кровь на ХГЧ сдала в самую последнюю секунду, выпалив эту просьбу своему врачу так, будто я не взрослая, замужняя женщина, а глупый ребенок. А потом попыталась заблокировать этот момент в своей памяти и загрузила себя работой. Результаты в электронном виде просила не присылать специально, но не думала, что они дойдут до меня именно сегодня — тридцать первого декабря.
Кирилл откладывает листок, медленно поднимается. Забирает кружку и относит ее на стол, затем перекладывает планшет с моих коленей на диван и протягивает мне руку. Я принимаю его предложение и поднимаюсь. Он разворачивает меня спиной к себе. Широкие ладони скользят по талии и застываю внизу живота. По нему тут же разливается мощная волна тепла. На глаза наворачиваются слезы.
— Я не верю, — шепчу ему не своим голосом.
— Ты станешь самой чудесной мамой на свете, — его хриплый голос касается моего уха. — Сюрпризы — это не всегда плохо. Да? — смеется он.
Я реву в голос, потому что ничего не могу ответить, а он обходит меня, обнимает мокрое лицо горячими ладонями и целует каждый миллиметр. В его глазах сияет чистое счастье.
— Спасибо тебе, Кир, — шмыгаю носом.
— За что? — он искренне не понимает.
— Не знаю, — кручу головой. — За то, что ты существуешь. За то, что вылил кофе на мое пальто в тот день. За любовь. За семью. Я не знаю… — снова плачу, спрятав лицо у него на плече.
— У нас все только начинается, — он гладит меня по спине и по волосам. — Все будет хорошо.
— А если?.. — поднимаю на него взгляд, но почти не вижу лица. От слез все плывет, и голова очень кружится.
— Я отвечал тебе на этот вопрос. А если, то мы найдем решение, и все равно будем счастливы. Пока вчетвером. Дальше посмотрим.
Мы стоим посреди гостиной, в мигающем свете гирлянды. Титан просыпается, потягивается и подходит к нам. Он тычется мокрым носом мне в ладонь, требуя ласки. Потом, будто что-то почувствовав, аккуратно обнюхивает мой живот. Фыркает, затем тихо, почти неслышно поскуливает и ложится у наших ног, устроив голову на мою ступню, как будто занял очень важный пост.
А за окном все идет снег. Белый, чистый, обновляющий этот мир. Еще год назад я ненавидела сюрпризы. Они, оказывается, бывают разными. Одни врываются в жизнь, как ураган с мокрым носом и бантом, снося все на своем пути. Другие приходят тихо, как этот снег за окном. Не ломая, а переписывая жизнь заново. Не разрушая планы, а добавляя в них новые, самые важные строки, в которых есть пункты про счастье и светлое будущее.
Теперь я буду ждать их без страха, потому что знаю, что бы ни принесла жизнь: снегопад или оттепель, хаос или тишину, мы встретим это вместе, нашей семьей.
Я прижимаюсь к Кириллу, глядя в окно на заснеженный сад. На наше будущее. Это и есть мой безумный, самый лучший Новый год. И все действительно только начинается.