Глава 7. Корпоратив под прицелом

Кирилл

Ровно семнадцать ноль-ноль. Замираю на удобной точке обзора празднично украшенного зала с сияющей елкой у огромного окна. Игорь, старший из нашей смены, сейчас обходит периметр. А я — «точка контроля и наблюдения», как внушал Роман. Собственно, этим и занимаюсь, контролирую и наблюдаю.

Офисный небоскреб преобразился буквально за полдня. Огромный бетонный короб с однотипными коридорами и кабинетами, теперь мигает, сияет, переливается и пахнет елью. Нарядные люди подтягиваются в просторный зал, а кто-то уже смеется и звенит бокалами с шампанским.

Внимательно слежу за происходящим, отмечая тех, на кого стоит обращать больше внимания, и жду ее. Наша встреча в холле была настолько холодной и официальной, что у меня в какой-то момент появилось ощущение, будто на пути к этой потрясающей женщине я с разбегу врезался в стену.

Все попытки найти на нее выходы до этого момента оказывались провальными. Мне даже внешние камеры не дали посмотреть, чтобы подглядеть номер ее машины. Я, северный олень, сразу не догадался его запомнить потому, как пялился на Майю и влюблялся. Ну или снегом меня в тот день так хорошо по башке приложило. Не знаю. Суть в том, что единственным способом еще раз увидеть ее, оказался тот, где мне надо было пахать на тренировках, полигоне и стрельбах, доказывая, что я могу быть в этой команде, а себе — что всегда смогу защитить свою женщину.

Майя плавно втекает в зал, глядя по сторонам так, словно ее все происходящее совсем не трогает. Она грациозно обходит небольшие веселые компании, думая о чем-то своем. Машинально берет бокал с подноса официанта, прижимается губами к его краю, но не делает глоток. Ее внимание привлекает нарядная елка, и вот тут начинается магия преображения: в глазах появляется тепло, на щеках мягкий румянец, а губы едва заметно вздрагивают в нежной улыбке.

На ней синее платье, строгое, конечно, ниже колена, с коротким разрезом по центру юбки сзади. Волосы свободно лежат на плечах. И это восхитительно, ей очень идет.

К Майе подходит коллега, она кивает, что-то говорит, удерживая бокал в руке.

Безупречная…

Но я уже научился кое-что видеть, спасибо урокам Романа. И я вижу сейчас, как слишком напряжена ее спина, как на запястье под кожей проступают змейки вен. Как под красивыми, холодными глазами залегли тени, плохо спрятанные под макияжем. Она устала, и мне теперь очень хочется завернуть ее в плед, посадить на диван и дать в руки вместо шампанского кружку горячего чая.

К ней снова подходят. В этот раз мужчина лет сорока пяти в идеально сидящем костюме и с тем самым блеском в глазах, что появляется после третьего бокала. Он что-то говорит, жестикулирует чересчур активно. Майя слушает, кивает, но ее взгляд уже ищет путь к отступлению.

Ее собеседник не агрессивен, он настойчив. Завладел вниманием и не собирается отпускать. Наклоняется недопустимо близко. Она напрягается еще сильнее, делает шаг в сторону и всем своим видом пытается показать, что заметила в толпе кого-то важного. Отличный повод уйти, не раздувая конфликт в начале праздничного вечера, только подвыпивший мужчина оказывается непонятливым. Он лишь улыбается шире и делает шаг в сторону, перекрывая ей путь.

За ребрами клокочет жгучая ревность, и хочется совсем не по протоколу взять этого клоуна за шкирку и выкинуть из зала, чтобы не портил праздник моей женщине и всем остальным. Но я же теперь официальное лицо, еще и на испытательном сроке, можно сказать, поэтому шагаю, набирая чуть больше скорости чем нужно, как человек, который куда-то очень спешит. И в момент, когда я оказываюсь достаточно близко, вижу его недвусмысленный взгляд на Майю, ревность доходит до пика, и я «нечаянно» цепляю его плечом так удачно, что шампанское выливается на дорогую рубашку и пиджак, а Майя оказывается прикрыта моей спиной.

— Ай! Черт! — вскрикивает мужчина, с ужасом разглядывая свою одежду. Он отшатывается так неловко, что задевает елку, и с верхней ветки на него сыплется дождик. — Ты слепой?! — рычит он на меня.

— Ой, — делаю большие глаза, стараясь не ржать. — Простите, тысячу раз простите! —Тут же превращаюсь в воплощение суетливой, искренней озабоченности, хватая со столика рядом пачку бумажных салфеток. — Полная случайность. Я не посмотрел, куда иду. — Аккуратно поворачиваю голову к Майе и замечаю, что она изо всех сил сдерживает смех.

Ну вот, отличный эффект. И спас, и рассмешил. В нелепых ситуациях тоже иногда бывает много смысла.

— Давайте быстро вытрем! — Взмахиваю салфетками перед «пострадавшим».

Суечусь вокруг него, активно и не очень аккуратно промокая его пиджак и занимая все его внимание. Люди начинают оборачиваться.

— Да отстаньте вы! — бурчит мужчина, пытаясь оттолкнуть мои руки, но я уже беру его под локоть, крепко, по-армейски, и тяну в сторону, подальше от Майи и от любопытных взглядов.

— Нет-нет, я не могу это так оставить, — продолжаю отыгрывать свою роль. — Там есть бар, наливают отличный коньяк, я вам должен компенсировать моральный ущерб. Или кофе, — тараторю, увлекая его прочь к служебному выходу в коридор, чтобы передать коллегам. Они разберутся, что делать дальше. — Вы не представляете, как я расстроен, — картинно вздыхаю.

Вывожу мужчину из зала, перебрасываюсь парой слов с парнями со смены, выслушиваю недовольный мат «клиента» и возвращаюсь обратно. Тут же нахожу Майю. Она все так же стоит у переливающейся елки. Улыбается. Моя тахикардия усиливается. Пересекаю зал и подхожу к ней.

— Ты становишься отличным специалистом по разливанию напитков на чужую одежду, — замечает она.

— Это я еще не старался, — пытаюсь не утонуть в ее глазах и не задохнуться.

— Лучше не надо… — Прямо под моим взглядом ее взгляд становится теплее и это самое потрясающее зрелище из всех, что я видел. — Майами, — мягкий голос выводит меня из транса. Я понимаю, что пропустил все, что она говорила.

— М? — живо отзываюсь.

— Я сказала, лучше не надо стараться, а то нас всех ждет какая-нибудь катастрофа.

— Это я могу, — провожу ладонью по затылку, взъерошивая волосы.

— Спасибо за помощь. Я могла бы его отшить, но был бы ненужный скандал. Это не самый последний человек в компании, — поясняет она.

Упс! Кажется, я подставил свое начальство.

— Не за что, — пожимаю плечами, отвечая Майе. — Обращайтесь, — подмигиваю и отхожу в сторону.

Остаток вечера пролетает в приятном тумане. Я наблюдаю за ней. Она маневрирует по залу, ловко избегая новых «приставателей». Ее взгляд иногда находит меня. В нем больше нет того тепла, снова отстраненность и прохлада, но я замечаю кое-что другое — плечи Майи стали более расслабленными, будто она знает, что я рядом и буду ее защищать.

Корпоратив подходит к концу. Гости редеют, смех стихает. Пора сдавать пост. Я отправляюсь проверить служебный выход в восточном крыле, прежде чем отчитаться Игорю. Чтобы попасть туда, нужно пройти по длинному, затемненному коридору с окнами во всю стену. В рабочее время здесь наверняка кипит жизнь, а сейчас пустота и тишина.

И вот я снова вижу ее…

Майя стоит у одного из этих огромных окон, положив ладонь на холодное стекло, и смотрит не на свое отражение, а сквозь него, в темную бездну ночного города, где в свете фонарей медленно и беззвучно кружится снег.

Она так глубока в своих мыслях, что не замечает меня, замершего всего в нескольких шагах от нее. Вздыхает, и ее плечи слегка вздрагивают. Потом она решительно отнимает ладонь от стекла, оставив на нем отпечаток, встряхивает головой, будто отгоняя ненужные мысли, и твердым шагом направляется к лифтам, в противоположную сторону от меня, даже не оглянувшись. Ее каблуки отстукивают четкий ритм по бетонному полу коридора.

Я вслушиваюсь в звуки, разделяющие нас в данный момент. Жду, пока лифт заберет ее, и только тогда сам подхожу к окну. К тому самому, у которого стояла Майя.

План, который зрел у меня в голове последние дни, внезапно обретает железную, несокрушимую ясность. До тридцать первого декабря еще несколько дней. Этого как раз хватит, чтобы подготовить самый лучший и самый непредсказуемый сюрприз в ее жизни. Тот, после которого она больше никогда не будет стоять у зимнего окна так одиноко.