22. Домашний арест

Следом за защитником на дочку буквально набросилась мама. Элла со слезами на глазах обнимала девушку, наверное, сама не до конца поверив в решение судьи освободить Сесиль и боялась, что стоит отпустить, как ее снова отнимут и запрут. И сама Сесиль не особо верила в свободу. Очень условную свободу, надо заметить. Бабушка, дедушка, Лёнька, Флоранс столпились вокруг и поздравляли, было бы с чем. Отец, сложивший руки на груди и стоявший позади всех, молчал и не выражал никаких эмоций. Не надо и гадать, благодаря кому сегодня всплыли на свет столь неприглядные факты о пятьдесят шестом участке. Но почему вновь не получалось испытывать искреннюю благодарность? Почему победа казалась поражением, а на глаза наворачивались слезы, которые так и норовили скатиться на щеки? Радовало лишь то, что подобную реакцию все отнесут на освобождение охотницы, а не на ее разочарование.

— Идем домой, — мама обняла дочь и потянула из зала. — Ты устала, мы все устали. Такой кошмар… Но все будет хорошо, не переживай.

Кого больше утешала Элла: себя или дочку — непонятно, но Сесиль ей не поверила. Хорошо не будет. И после всего ей вряд ли удастся вернуться в Протекторат. Да не очень-то и хотелось.

Они вышли из зала, когда Леонидас нагнал ушедшего было от общей суматохи человека и положил руку на плечо бывшему однокурснику, заставляя остановиться.

— Отлично выглядишь, — медленно оглядев товарища по Школе, заметил Лёнька. — Форма ловчего тебе к лицу.

— Завидуешь? — Эрик стряхнул руку и попробовал пройти дальше, но охотник преградил ему путь.

— Было бы чему. Велика честь получить место, подставив напарницу. Но ведь по-другому ты бы не смог, да?

— Я никого не подставлял, — ловчий сжал кулаки. — Она сама связалась с демоном, никто ее к нему насильно не тянул!

— Так вот в чем дело… Ты просто не можешь принять, что она тебя отшила. И предпочла демона к тому же. Обидно, понимаю. Но, может, проблемы не в девушках, а в тебе? — Леонидас наклонился к самому уху. — А, Эрик?

— Пошел ты! — Эрик толкнул охотника, который только этого и ждал.

— Довольно! — Альфред схватил сына и как следует встряхнул. — Что одна, что второй! Хватит! Не хочу еще тебя из тюрьмы вытаскивать за нападение на старшего по званию!

— Везунчик ты, Кайган, — Леонидас отступил. — Вечно прячешься за спинами сочувствующих твоему горю. Почти искусник, ошибка родителей. Но, вижу, моя бабушка зря переживала. Ты далеко пойдешь.

— Леонидас!

— Я всего лишь поздравляю друга с повышением, да, Эрик? Мы ведь друзья? Были, во всяком случае.

Эрик только поморщился и первым развернулся, стремительно прошел коридор с красной ковровой дорожкой и плафонами-рожками, ровный свет которых сейчас разрывали вспышки камер, и практически бегом спустился с лестницы.

— Жаль, — вздохнул Лёнька. — Я надеялся, этот трус все-таки даст мне в рожу и развяжет руки. Но он, похоже, только с девчонками воевать умеет, и то исподтишка.

— Леонидас, прояви хоть ты благоразумие, — попросил отец.

— Я благоразумен, поэтому первым бить не буду. Обещаю.

Альфред не стал спорить, только устало рукой махнул. Две бессонные ночи и страх, что не получится вытащить дочь из тюрьмы, сделали свое дело. Хотелось вернуться домой и лечь спать часов на двадцать. Но впереди был рабочий день, за которым вполне может последовать и рабочая ночь…

— Я в Центральный, — Альфред поцеловал жену и родителей.

С детьми он пока решил не говорить, справедливо полагая, что нужных слов сейчас не найдет, а вот сорваться и наорать может вполне. К серьезным разговорам стоит подходить с холодной и свежей головой. А значит, разговоры эти состоятся нескоро…

Элла тащила дочь сквозь журналистов, а на выходе их ждала толпа тех, кто не получил аккредитацию в здание суда, и просто зеваки-прохожие. Энкар дернулся с места рывком, стремительно унося охотницу от здания суда, но тишина в салоне оказалась хуже гула толпы.

— Прости, мама… я вас подвела…

Элла вздохнула и накрыла руку дочери своей рукой.

— Все хорошо, что хорошо кончается, дорогая. Надеюсь, — невесело улыбнулась женщина, — для всех нас история на этом закончится. А ты сделаешь верные выводы.

— Сделаю, — пообещала Сесиль. — Надо было послушаться тебя и пойти на теоретический, да?

— Надо было, — подтвердила мама. — И энергоцикл тебе покупать не стоило: не было бы энергоцикла, может, и не познакомилась бы с этим… — с кем именно, договаривать мама не стала, оно и не требовалась. — Эту историю забудут. Не сразу, но полгода-год — и разговоры утихнут. Не позволяй одной ошибке испортить тебе жизнь. Ты ведь Андерфер, помни об этом. А я, что бы там ни было, рада, что ты жива и здорова. Поверь, это не так уж и мало. Все могло закончиться намного хуже.

Наверное, если бы мама накричала, обругала, забрала бы раз и навсегда чип от байка, Сесиль бы легче перенесла возвращение домой. Она бы, наверняка, попробовала спорить, оправдываться, пытаться в чем-то убедить или переубедить родителей. Но спокойный тон и заверения, что все могло бы быть намного хуже… Для нее столько сделали, так волновались, а она… А он…

Дома ничего не изменилось. Все те же занавески на окнах и тюль, который, по маминому мнению, обязательно должен украшать помещение и притенять солнечный свет. Диванчики и кресла, усыпанные подушками. Для уюта, естественно. Картины на стенах, непременно с пейзажами. Горы, море, дикие леса, которые Сесиль никогда не видела и вряд ли увидит. Перемещения между Протекторатами под строгим контролем, нужно получить разрешение на поездку, пройдя специальную комиссию и доказав необходимость поездки.

— Мам, — за ужином девушка все-таки решилась задать вопрос. — Почему нельзя покидать пределы Протектората?

— Сиси, дорогая, я же сказала, что пересуды закончатся и все вернется на круги своя, — взволновано ответила Элла. — Я тебя чуть не потеряла, чтобы отпустить в другой Протекторат!

— Я не собираюсь уезжать, мне просто интересно.

— Защита…

— Да, знаю, каждый проход — нарушение целостности. Но ведь энергия циркулирует непрерывно, она должна восстанавливать целостность контура.

— Там все намного сложнее, на щиты требуется уйма энергии, ее обеспечивают целые подстанции. В любом случае, существует закон, который нельзя нарушать. Наш мир держится на установленном порядке, иначе бы над нами постоянно висела угроза вторжения.

— А так над нами постоянно висит щит, и мы живем в прямом смысле слова “под колпаком”.

— Сиси, что за разговоры! — одернула девушку мама.

— Мне просто интересно.

Сесиль уже поняла, что зря начала этот разговор и подняла такую тему. Теперь любая тема, касающаяся Протектората, казалась запретной и опасной. Интересно, есть ли в доме прослушка? Насколько далеко распространяется контроль над заключенной под домашний арест?

День прошел сонно и вяло. Как никогда хотелось выйти за пределы садовой ограды и уехать на энергоцикле куда глаза глядят. Так всегда бывает, когда что-то запрещают. Но Сесиль ничего не оставалось, как сидеть в четырех стенах, по возможности не высовываясь из комнаты, чтобы не встречаться с мамой. Она понимала, что серьезного разговора не избежать, но тянула до последнего. А к вечеру пришла Флоранс, за что Сесиль готова была ее расцеловать, но Фло первая кинулась с объятиями.

— Мы так за тебя переживали! — Флоранс, никогда не отличавшаяся особой нежностью, решила если не затискать, то придушить подругу. — Я всю ночь перед заседанием не спала!

— Спасибо тебе, — смогла ответить охотница, после того, как блондинка выпустила ее из захвата.

— Было бы за что… Сиси, прости, мне пришлось все рассказать.

Флоранс на полном серьезе выглядела виноватой. А еще синяки под глазами просвечивали сквозь косметику, которая не смогла полностью скрыть общую бледность.

— Не умеешь ты парней выбирать, — констатировала Фло.

— Сама-то, — буркнула Сесиль, наливая подруге крутой кипяток в чашку с заваркой.

— Ну знаешь, я хотя бы с демонами не связываюсь! А ты, конечно, отожгла… высший… и как тебя угораздило, а? Нет, понятно, что он тебе мозги запудрил, но сам факт.

На это девушке ответить было нечего.

— Ладно, — почувствовав настроение подруги, Фло сменила тему. — Видела, как твой брат за тебя заступился? Как он с Эриком, а?

— Эрик точно ни в чем не виноват, — вздохнула Сесиль. — Зря на него Лёнька накинулся.

— Ничего не зря! Если он что-то понял, то мог бы для начала с тобой поговорить! Или с тем же Леонидасом! Глядишь, и без суда во всем разобрались бы.

— Он был в своем праве. Фло, давай не будем про Эрика и про… демона. И вообще про все это, ладно?

— Извини, — понурилась блондинка. — Я просто не знаю, как тебя поддержать. Думала, может, тебе надо выговориться — тогда полегчает?

— Выговаривалась я уже дважды: с отцом и с Майклом Даргом. Да и ничего особо нового я тебе не скажу, ты сама все слышала.

— Ты будешь пытаться вернуться? — осторожно спросила Флоранс. — Ведь служение Протекторату было твоей мечтой…

— Не знаю. Не уверена, что меня захотят там видеть. И всю жизнь слушать шепотки в спину, а то и в лицо… скорее нет, чем да.

— Тебя полностью оправдают, вот увидишь. Поймают демона и сразу снимут все обвинения.

— Суд снимет, но это не значит, что в глазах других я не останусь предательницей, вставшей на сторону демонов. И главное — совершенно заслуженно.

— Ты ведь как лучше хотела, — попробовала поддержать ее Фло.

— А получилось…

Сесиль допила чай, не почувствовав вкуса, зато горячая жидкость таки заставила почувствовать, что у нее что-то есть внутри, а не только пустота.

— Все наладится, — подруга подошла сзади и обняла девушку. — Вот увидишь, все обязательно наладится.

А вечером приехал и сам герой дня. Леонидас по обыкновению постучал в дверь к Сесиль и сразу вошел, не дожидаясь разрешения.

— Прохлаждаешься, значит, пока мы все высшего ловим. Подвинься, — брат бесцеремонно завалился к ней на кровать.

— Тебе-то что нужно? — устало спросила девушка, вытесненная на самый край.

— Вот это да! Я тут волнуюсь о своей непутевой сестренке, а она мне еще и не рада!

— Леонидас, я тебе рада и знаю, что ты, как и все, волновался…

— Я волновался о своей маленькой сестренке больше всех, — веско заявил брат и сгреб Сесиль в охапку.

— Хорош уже! — только проявлений жалости от Леонидаса ей не хватало!

— Это я тебе хотел сказать: хорош уже тут валяться и притягивать в дом отрицательную энергию.

— А что мне еще делать? Я, если ты не в курсе, из дома выходить не могу! — Сесиль все-таки вывернулась из крепких рук.

— Это не повод киснуть. Найди, чем заняться, рукоделием каким, журналы модные, чем там еще девчонки себя развлекают? А лучше, — не позволил перебить себя брат, — подумай, как найти твоего демона.

— Если бы его можно было так просто найти — уже бы нашли, — буркнула девушка, отворачиваясь.

— Но ведь этот недоискусник заявил, что между вами какая-то связь. Почему бы ею не воспользоваться?

— Потому что я не могу выходить из дома? — огрызнулась Сесиль.

— Я как охотник имею право тебя сопровождать.

— Нет. Лёнь, ты не понимаешь… он чудовищно силен. Мы с ним не справимся, тут нужен отряд лучших ловчих. Так что я готова попробовать, но вместе с Даргом, а не вдвоем с тобой.

— А он тебе правда нравился? — Леонидас улегся на подушку удобнее, не иначе в ожидании увлекательной истории любви.

— Правда нравился, доволен? — Сесиль не планировала ни с кем ругаться, но поддержка еще и сочувствующего брата окончательно добивала.

— Мне тоже как-то понравилась одна демонесса. Не сказать, чтобы прям красавица, но что-то в ней было, — охотница, ушам не веря, развернулась к брату. Пошутить решил? Но он лежал совершенно серьезный и задумчивый, а еще взъерошенный, явно пропустил ежемесячную стрижку. И щетина с утра отрасти успела и стала заметна на светлой коже. Подумать только, а ведь когда-то ее брату и бриться-то было не нужно. Или нужно, но не каждый день. — Не веришь? — Лёнька по-своему истолковал пристальное внимание младшей.

— Как-то неправдоподобно звучит… ты и демонесса, — недоверчиво заметила сестра.

— Да если бы я и демонесса, — Леонидас криво усмехнулся. — Она меня отшила сразу и жестко. Сказала, что с ничтожеством-человеком ничего общего иметь не собирается.

— Надеюсь, это была не Белая Кобра? — Сесиль передернулась, вспомнив беловолосую гадину.

— Нет, конечно! — похоже, охотник был наслышан об этой призванной стерве. — Та демонесса одиннадцатого уровня. И отшила меня, представляешь?

— Только не говори, что именно после нее ты никак постоянную девушку не найдешь. Все равно не поверю, — Сесиль попыталась чуть сдвинуть брата, отвоевав себе место на собственной кровати, раз уж разговор у них так проходит. Не получилось. Плюнув, девушка закинула ноги прямо на него. Леонидас не возражал. С их разницей в размерах, а брат на полторы головы выше, наверное, и не почувствовал.

— Не скажу. Но я ее запомнил. Может, потому что наши девушки меня никогда не отшивали? — Бедный красавчик-шатен с голубыми глазами. — Или действительно понравилась. Но до сих пор вспоминаю.

— Повезло тебе, — вздохнула сестра.

— С тем, что я ее вспоминаю?

— С тем, что она тебя отшила, — пояснила девушка. — А то бы поимел таких же проблем…

— Не, тебя трудно превзойти. Связаться с высшим демоном — это в наше время настоящее достижение. Первый высший за последние сто лет — и сразу твой, представляешь?

— Очень смешно, — ткнула брата под ребра Сесиль, но улыбку сдержать не смогла.

— Ладно, Сиси, вижу, что тебе уже лучше. Если надумаешь выйти прогуляться — сообщи, найду предлог вывести тебя из дома. И напарнику твоему я все-таки профиль подправлю, раз уж до демона добраться не могу. Нечего мою маленькую сестренку обижать, — Леонидас поднялся с кровати и потянулся.

— Не трогай, пожалуйста, Эрика, — серьезно попросила охотница. — Папа прав, не нужно лишних неприятностей. Пусть в нашей семье проблемный ребенок будет один.

— Говорят, проблемных любят сильнее и внимания им уделяют больше, — подмигнул брат. — Если что, я в своей старой комнате.

— Да ладно? Ты что, тут жить собрался? — поразилась девушка.

— Почему ты вечно забываешь, что это и мой дом тоже? — надулся Леонидас. — Как иначе я узнаю, что тебе что-то нужно? Ты ж у нас теперь без планшета.

— Я тронута твоей заботой, — Сесиль прикрыла глаза. Видимо, в покое ее теперь не скоро оставят. — А бабуля с дедулей к нам не переедут, не в курсе?

— Переехать — не переедут, а вот приедут наверняка. Терпи, у тебя большая и любящая семья, — подмигнул на прощание брат и вышел.

К ужину пришлось спуститься: как Леонидас и грозился, бабушка с дедушкой приехали, дабы убедиться, что внучка жива, здорова и действительно на свободе. Говорили много, конечно, о демоне, о том, как его быстрее поймать, как захватить живьем, чтобы он подтвердил свое воздействие на бедную девочку. Девочка же молчала и в разговоре не участвовала. Да и добавить ей было нечего, все давно решилось без нее, а взрослым и опытным виднее. Вон, даже Лёнька, и тот принимает живое участие в обсуждении возможного наказания для ужасного демона, посмевшего обидеть его маленькую сестренку. А Сесиль оставалось только кивать на очередную реплику о том, что все будет хорошо. Обязательно. Только не у нее, не среди служителей и в следующей жизни.

Разошлись все только после замечания Альфреда, что завтра некоторым на работу, после чего бабушка Агата и дедушка Фрей откланялись, пообещав и завтра приехать, а Леонидас поднялся в свою комнату.

— Не переживай, — потрепал он по голове сестренку, — все наладится. А мы о тебе просто беспокоимся.

— Иди уже спать, — убрала голову из-под массивной руки девушка.

Понятно, что о ней все переживают и заботятся, как могут, и все из-за того, что она совершила чудовищную ошибку, сама виновата, приходится терпеть. Но что, если забота эта уже поперек горла встает? И тем для разговоров, можно подумать, других нет… Только все о демоне да о демоне. Сдался он им. Отыщет свой Замирис и свалит если не из их мира, то из их Протектората. Этот способ найдет.

Вот ведь! Сесиль тряхнула головой, глядя на свое бледное отражение в зеркале. Родню ругает, а сама опять думает о нем. Сколько можно-то? Почему не получается просто выкинуть его из головы? Или хотя бы начать ненавидеть и не переживать, как он там? И почему он так с ней обошелся?

А ночью демон явился собственной персоной…

Заснуть получилось не сразу. Ворочаясь с бока на бок, Сесиль то проваливалась в сон, то снова просыпалась. Стрелки часов мерно ползли по кругу, перевалив уже за два ночи, а нормальный сон так и не приходил. Но и бодрствованием то пограничное состояние не назовешь, поэтому на стук в окно девушка отреагировала не сразу. Какой вообще может быть стук в окно второго этажа? А он был, тихий, но отчетливый. И снова повторился. Охотница встала и пошла к окну — ничего. Все-таки показалось? И опять: тук-тук.

Напротив окна, почти незаметный в темноте, завис камешек. Обычный такой гравий, который мама насыпала вдоль дорожек. Тук-тук…

Сесиль распахнула окно, пытаясь поймать камень, но в руки он не давался, играл, то залетал в комнату, то выныривал обратно. Зовет? Но не в окно же прыгать? Или все-таки в окно? Дверь внизу точно заперта, и снять сигналку без ведома родителей не получится…

А камешек облетел вокруг девушки и снова вылетел наружу. Может, одеться? Не в ночной же рубашке? Сесиль сделала шаг вглубь комнаты к шкафу, и упрямый камень тут же влетел следом и преградил ей путь. Издевается? Ладно, значит, прямо так.

Сев на подоконник, охотница на секунду задумалась, возможно будет в случае чего объяснить родным подобную прогулку внезапно начавшимся лунатизмом? И на полнолуние не свалишь: Луна только-только зарождалась в виде тонкого месяца.

Камень крутился рядом и начал подталкивать вниз, неприятно уколов острой гранью в спину.

— Да подожди ты, — отмахнулась от назойливого ночного гостя девушка. — Страшно.

Будто в ответ на слова камешек, даром, что маленький, подтолкнул ее вниз с такой силой, что Сесиль, падая, чудом не закричала (не успела, наверное), а перед самой землей зависла, и чужая сила осторожно и мягко опустила ее на газон. Ноги тут же намокли от выпавшей росы, девушка непроизвольно поджала пальцы. Воздух был свежий и влажный, стрекотали кузнечики. Самая обычная ночь.

Камень снова замаячил перед ее лицом, удаляясь и приближаясь. Окна Сесиль выходили во внутренний двор с многочисленными цветами — одно из маминых увлечений, а в глубине стояла небольшая беседка, которой давно уже никто не пользовался. Не так часто в доме собирались на торжества, предпочитая отмечать все даты в ресторанах. Но мама следила за ней, хотя бы потому, что ее очень удачно и плотно обвил виноград.

На цыпочках девушка добежала до беседки и сразу, стоило подняться по двум деревянным ступеням, попала в чьи-то руки, впрочем, почему чьи-то?

— Отпусти! — Сесиль с силой толкнула в грудь демона. Красные глаза, отчетливо горевшие в темноте, на секунду полыхнули ярче. — Как только хватило наглости явиться сюда после всего?

— Прости, — Аш убрал руки. — Я понимаю, что у тебя куча неприятностей. Я себе все эти дни места не находил…

— Правда? А почему не явился на суд и не рассказал все, как есть?

— Если бы тебя не отпустили, я бы так и поступил, — серьезно ответил демон.

— Да что ты говоришь? — странное ощущение, когда разговариваешь шепотом, но при этом будто кричишь. — Меня, чтоб ты знал, отпустили до твоей поимки!

— Лиль, мы обязательно придумаем, как все исправить…

— Мы? О чем ты? Какие мы? Разве “мы” когда-то были? Ты с самого начала меня использовал! — девушка сжала кулаки. — Смешно было замутить не просто с охотницей, а с дочкой главного ловчего, да?

— Ты о чем? — демон попытался коснуться, но Сесиль отпрыгнула в сторону, готовая применить силу. Пусть высший ее выпад и не заметил бы, но о таком охотница в данный момент не задумывалась.

— Не прикидывайся! Начальник… бывший начальник пятьдесят шестого участка дал показания! Он рассказал, что ты заплатил ему за то задание!

Сесиль ждала ответа, очень ждала. Ведь можно сказать хоть что-то…

— На кристалле правды сказал? — спокойно спросил демон. Он отчего-то был очень спокоен. Впрочем, о чем ему волноваться?

— Да. А что скажешь ты? Может, хотя бы объяснишь, для чего я тебе понадобилась?

— Объяснить? Да я и сам не знаю. Будем считать, я просто развлекался.

Это был перебор. Слова, сказанные спокойным тоном, бесцветно, безразлично. И только красные глаза то разгорались, то немного затухали, реагируя на какие-то собственные мысли демона. И Сесиль поняла, что должна сделать. За домом ведь наверняка наблюдают, а он все равно сумел пробраться. Высший демон опять проигнорировал все расставленные ловушки.

Девушка шагнула к выходу из беседки, но не чтобы уйти, а чтобы запустить сгусток из чистой энергии в дом, как снежок зимой. Ярко-белый шар врезался в стену и взорвался на тысячу искр, а следом за ним свет залил сад и взвыла сирена сигнализации. Попробовать удержать демона, отчего-то не спешившего убегать, самостоятельно? А его вообще можно задержать и удержать?

Охотница развернулась, готовая хотя бы попытаться выиграть пусть пару секунд, которых может хватить ловчим. Но ни атаковать, ни защищаться не пришлось. Горячие ладони обхватили ее лицо, и такие же горячие губы накрыли ее в огненном поцелуе. Дыхание перехватило, а его жар, кажется, опалял, проникал внутрь, растекался по телу, нагревал кровь. Вот и промелькнули те самые две секунды, а может, и три, но все равно, слишком быстро…

— Прощай, — последнее слово, переданное вместе с дыханием.

И демон шагнул в сторону, огибая беседку и отступая к соседнему участку. Он явно не настроен сражаться, но отчего-то медлил и убегать не спешил. А Сесиль не могла пошевелиться, сердце гулко стучало и билось о ребра. Дыхание рвалось и вдох с выдохом получались поверхностные и судорожные. Крики и приближающиеся шаги заставили отвернуться, разорвать связь с горящими красными глазами, а когда девушка снова посмотрела в сторону демона, его уже и след простыл.

— Сесиль! — это отец. За ним еще несколько человек в энергокостюмах. Брат выбежал в трусах, нет, судя по тому, что бежал он с другой стороны — выпрыгнул в окно. Наверное, любовь к окнам у них семейное.

— Он еще где-то здесь! Прочесать всю округу! Оцепить район!

Отовсюду сыпались выкрики и приказы, люди разбегались по участку, прямо по клумбам.

“Мама расстроится”, - мелькнуло у охотницы в голове.

— Ты как? — отец подошел, оглядывая дочь с головы до ног. В ночнушке, босиком. Красавица.

— Нормально, только холодно немного.

— Иди в дом, — Альфред продолжал всматриваться в глубину сада. — И тебя это тоже касается, герой в трусах.

Сам отец успел надеть брюки и накинуть рубашку. Наверняка, под рукой лежали, а Лёнька, с его привычкой раскидывать вещи, сориентироваться спросонья не сумел.

Дома ждала мама, которая, наверняка, за две минуты с момента срабатывания сигнализации до возвращения всех домой успела понадумать себе такого…

— Дорогая! Ты в порядке? Иди сюда! — Эллу крупно трясло и руки дрожали. А губы все искусаны и глаза блестят. Нет, нельзя так с мамой, она подобных волнений не заслужила.

— Что произошло? Рассказывай, — требовательно приказал отец, стоило им зайти в дом.

— Сейчас. Мам, давай сядем? — не ради себя, но ради мамы попросила девушка.

— Я услышала стук в окно, — начала рассказ Сесиль. — И вылезла… — стон Лёньки, обхватившего голову, прозвучал общим ответом на ее выходку.

— Почему одна? Почему никого не разбудила? — мама схватила ее за руку, дабы снова убедиться, что ее дочь цела и невредима.

— Я… — Сесиль сглотнула. — Я хотела с ним поговорить…

— Поговорила? — отец не высказал вслух, что он думает о ее поступке, но на лице его ходили желваки явно не от радости.

— Да. Он ничего, в общем-то, не сказал. Только попрощался, — и поцеловал, но об этом упоминать не стоит. — Простите, — девушка опустила голову.

— Сесиль, неужели ты ничего так и не поняла? — под взглядом отца стало совсем тяжко. — Видимо, нет, — не дождавшись ответа, продолжил Альфред. — С этого момента ты никогда не находишься одна. Так и быть, в туалете или в душе, но не дольше пяти минут. Я уже не знаю, чего от тебя ожидать.

— Папа, я…

— Ты. Ты говорила, что поняла. Ты все слышала на суде. Что еще ты хотела от него услышать?

— Альфред, не повышай на нее голос, — вступилась Элла. — Ей сейчас нелегко.

— Всем нелегко, и Сесиль уж точно не тяжелее других.

— Я поняла, пап, не ссорьтесь. Я согласна. На любые условия. Пять минут на душ и туалет. Пойдемте спать, ладно? Вам ведь всем вставать завтра.

— Я переночую с тобой, дорогая, — Элла поднялась с дивана и с укоризной посмотрела на мужа.

— Утром маму сменит Дарг или кто-то из его людей. Теперь они будут находиться не рядом, а непосредственно в доме. Во избежании недоразумений.

— Больше никаких недоразумений, — пообещала Сесиль, понимая, что ей не поверят. Лимит доверия она окончательно исчерпала этой ночью.

На кровати девушка подвинулась и уступила маме половину одеяла.

— Прямо как в детстве, — тихо сказала Элла, устраиваясь на постели, не предназначенной для двоих, поудобнее. — Спокойной ночи, дорогая.

— Спокойной ночи, — отозвалась Сесиль.

И до утра все было спокойно.