Глава 5

Кончик клинка подрагивал будто бы от предвкушения. Прохладная сталь готовилась впиться в моё лицо, но графа не интересовало заурядное убийство — ему хотелось насладиться страхом и отчаянием жертвы, осознающей собственное бессилие.

По его задумке я должен сломаться. Должен упасть на колени и биться в истерике, умоляя о пощаде, однако это неминуемо приведёт к смерти — моя жизнь оборвётся сразу, как только здешний хозяйчик удовлетворит свои садистские наклонности.

Я посмотрел в глаза графа. Без страха — скорее, с вызовом. Хочешь почувствовать ужас жертвы и услышать её униженные мольбы? Обойдёшься — жертвой я никогда не был.

— Мы ждём ответа, — произнёс вил Кьер, сделав едва заметный жест рукой. — Как нам лучше тебя убить?

Остриё шпаги коснулось моего лба. Неприятно.

— Ваше Сиятельство, — я самую малость подался вперёд — так, чтобы клинок оцарапал кожу. Капелька крови покатилась по носу. — Мой воспитатель, отшельник Хольд, готовил меня к службе во славу Императора и его наместников, поэтому я оставляю выбор за вами.

Я не случайно поставил графа фактически в один ряд с самим императором — это должно польстить старику. Я не случайно слегка поранил себя — это должно показать, что у меня нет страха перед собственной кровью. Лесть и дерзость прекрасно действуют в паре. По губам вил Кьера скользнула довольная улыбка — похоже, я угадал в выборе слов.

— Так тебя воспитывал тот старик, который сейчас сидит в наших казематах? Младший мастер, лишённый дворянской чести... — граф на мгновение поднял взгляд к потолку, словно пытаясь припомнить какую-то незначительную мелочь. — За что мы отправили его в заключение? А, впрочем, неважно... Теперь понятно, откуда в тебе столько наглости! Твой старик вёл себя весьма нахально, и ты, как мы видим, прекрасно усвоил его уроки.

Вил Кьер оскалился и слегка повёл плечами. Цепи, прикреплённые к его поясу, рванули в мою сторону, но уже через мгновение вернулись обратно — они были похожи на злющих сторожевых псов, которым немного ослабили поводок, однако не дали дотянуться до цели.

— Правда, не боишься? — с удивлением произнёс граф. — Мы не ожидали от простолюдина такой смелости...

Я смотрел на него без опаски. Зерно ликвера, пылавшее в метре за моей спиной, дарило уверенность в своих силах.

Мышцы горели от прилившей к ним крови. Если этот маньяк решит напасть, то я успею уйти от первого удара. Дальше останется только завладеть атрибутом Вегайна и поглотить зерно, а потом... А потом — будь что будет.

Водопад — нет, океан! — силы разорвёт меня за пару секунд, но их вполне хватит, чтобы достойно попрощаться со всеми присутствующими. Рита, Вегайн, остальные дворяне и рыцари погибнут наверняка, а вот граф... Насчёт графа я не уверен, однако и ему точно не поздоровится.

От предвкушения грядущей схватки заломило зубы. Мне хотелось, чтобы невероятная мощь пронзила тело, позволив рвать сталь доспехов как бумагу. Честно говоря, я надеялся, что вил Кьер всё-таки нападёт — жажда схватки оказалась сильнее голоса разума и инстинкта самосохранения...

Рита вздрогнула и побледнела. Похоже, девушка прочитала в моих глазах планы на ближайшее будущее, и эти планы ей сильно не понравились. Не знаю, по её ли указке действовал граф или это была его собственная инициатива, однако сирена явно не хотела погибать во цвете лет, да ещё и только-только заполучив в руки такое могущество. Помедлив немного, она наклонилась к уху своего «подопечного», и взгляд вил Кьера снова затуманился на несколько мгновений.

Спустя пару секунд он тряхнул головой и запинаясь произнёс:

— Мы... Мы... Мы не станем тебя убивать... Не станем ведь?

Граф растерянно посмотрел на Риту, будто бы искал поддержки. Девушка кивнула, сжав покрепче его плечо — похоже, всё закончилось, кровавая бойня отменяется. Я выдохнул — время умирать ещё не пришло.

— Мы не станем тебя убивать, потому что... потому что у нас есть для тебя поручение.

— Слушаю, Ваше Сиятельство, — прищурившись ответил я.

Всё опять пошло не по плану — ни о каких поручениях со стороны графа мы с Ритой не договаривались.

— Мы хотим, чтобы ты принёс нам голову одного из местных разбойников по прозвищу Ворон...

А Рита, оказывается, весьма злопамятная. Не забыла, благодаря кому она провела в бессознательном состоянии несколько дней.

Непонятно, правда, зачем девушка заставила графа поднять этот вопрос прямо сейчас — по нашим договорённостям, уничтожение банды нужно было поручить Марку. У него имелся и достаточный опыт, и авторитет, и связи — он мог выполнить всю подготовительную работу, а мне осталось бы только присоединиться к его отряду в качестве, скажем так, независимого эксперта. Это давало пространство для маневра и налагало куда меньше обязательств.

— Ваша Сиятельство, бывший декан Маркс Лис... — начал было я, но меня беспардонно перебили.

— Мы хотим, чтобы ты принёс нам голову одного из местных разбойников по прозвищу Ворон...

Началось. Стоило Рите усилить контроль, как граф снова превратился в болванчика, который говорит одними и теми же фразами.

Вообще, я привык держаться в тени — меня учили делать всё чужими руками, не подставляясь лишний раз. Но здесь, похоже, придётся лезть на первый план.

— Когда ты принесёшь нам голову Ворона, — продолжил вил Кьер, — мы выпустим из казематов твоего воспитателя...

Если агрессия графа по отношению ко мне могла быть случайностью, то вот это уже точно инициатива Риты. Сирена затеяла свою игру — я этого опасался, но никак не мог предотвратить.

— Ваше Сиятельство, — произнёс я, стараясь сдержать злость. Не потому, что боялся обидеть здешнего господина — ему сейчас плевать на мой тон — а потому, что не хотел привлекать лишнего внимания со стороны дворян. Те и так, мягко скажем, охренели от сегодняшней аудиенции, поэтому не стоит давать им лишних поводов для подозрений. — Быть может, вы отпустите моего воспитателя в качестве награды за освобождение вашей драгоценной возлюбленной из бандитского плена? Мне кажется, это был бы очень благородный поступок — в самый раз, для такого выдающегося человека, как вы.

Будь граф полностью в сознании, после попытки возразить ему в меня бы уже полетели цепи и шпага, но сейчас он только вопросительно взглянул на Риту. Та была бледна, напугана и старалась не смотреть в мою сторону, однако всё это не помешало ей решительно покачать головой.

— Мы выпустим из казематов твоего воспитателя, когда ты принесёшь нам голову Ворона...

Я прикрыл на мгновение глаза и глубоко вдохнул. Злость должна уйти — она туманит разум и толкает на опрометчивые поступки. Какие у меня варианты? Первый — сорвать с пояса Вегайна атрибут, жахнуть зерно ликвера, а потом устроить кровавый масакр в качестве своей лебединой песни в этом мире. Хороший план, и бурлившая внутри ярость вопила, что стоит поступить именно так...

Заманчиво, но время ещё не пришло. Пока лучше сосредоточится на втором варианте — нужно усмирить гнев и постараться вытянуть из ситуации как можно больше.

— Ваше Сиятельство, — я обращался к графу, но смотрел только на Риту. Глупо разговаривать с куклой, когда рядом стоит кукловод. — Мой воспитатель стар, а в казематах, как я слышал, совсем нежарко... Даже с крепкой и здоровой девушкой, которая живёт в самых лучших покоях, может произойти что-нибудь нехорошее — случайное падение или болезнь, например... Что уж говорить о девяностолетнем старике, запертом в ледяном подвале?

Я не сводил глаз с Риты. Разумеется, она поняла, о какой крепкой и здоровой девушке были сказаны мои слова — поняла и сделала правильные выводы. Не стоит лезть в бутылку, когда только что нарушил все договорённости — это может крайне негативно сказаться на состоянии здоровья.

— Мы думали, что ему чуть больше семидесяти, — сообщил вдруг вил Кьер куда более живым тоном. Похоже, задумавшись, сирена снова ослабила контроль.

— Неважно, — прошептала Рита, сдавив плечо графа маленькой ладонью. Она посмотрела на меня и кивнула.

— Неважно... — механически повторил вил Кьер, а потом добавил: — Вегайн! Освободи старика, запри его в комнате в одной из башен и выстави охрану. Негаторы не снимай.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — мастер-чародей поклонился и сразу отправился выполнять приказ.

Судя по торопливым шагам, он был рад уйти отсюда как можно скорее. Не удивительно, если вспомнить о трупе, который так и валялся посреди зала.

— Ты можешь идти, — сказал граф. — Мы отпустим твоего воспитателя, когда ты принесёшь нам голову Ворона...

Ну уж нет. Так просто я отсюда не уйду.

— Ваше Сиятельство, в банде Ворона полтысячи человек. Боюсь, мне будет трудно справиться в одиночку...

— Что тебе нужно от нас?

Один умный человек на Земле как-то сказал, что для войны требуется всего лишь три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Я же слегка изменил эту формулу.

— Деньги, люди и разрешение использовать стрелковое оружие.

Услышав последние слова, дворяне, которые всё это время стояли словно истуканы, стали как-то чересчур громко дышать — видимо, теперь они осмеливались проявлять недовольство только таким образом. Плевать, мне нужно нормальное оружие, и благородным индюкам придётся с этим смириться.

— Мы дадим вам императорское разрешение и позволим набрать отряд, чтобы сразиться с бандой Ворона...

Я молчал, ожидая продолжения, но граф только смотрел на меня пустыми глазами — боюсь, это могло затянуться на несколько часов.

— А деньги, Ваше Сиятельство? — не выдержал я через четверть минуты.

— Мы позволим тебе забрать награду за уничтожение банды разбойников у нашего интенданта...

Мне только что отдали то, что и так принадлежало мне — очень щедро, ничего не скажешь.

— Этого мало, Ваше Сиятельство.

— Мы прикажем выдать тебе одну золотую монету...

Я тяжело вздохнул. Не хотелось тратить время на ерунду, но без денег мне будет сложно... Следующие четверть часа мы провели в бесконечных препирательствах и унылых спорах. Похоже, Рита уже воспринимала графские сокровища как свою собственность и крайне неохотно шла на уступки... Ну, или жадность вил Кьера оказалась сильнее чар сирены — не знаю. Однако мне удалось выбить десять золотых монет, немного оружия и некоторое количество припасов — не бог весть что, но на первое время хватит.

В общем, когда базарные споры наконец подошли к концу, граф взмахнул рукой и в его ладонь откуда-то сверху упал металлический шарик, размером с грецкий орех. Вил Кьер разделил его на две половинки, поднёс обе к губам и что-то тихонько прошептал. Затем он сложил их вместе, крепко сжал в кулаке, а потом бросил целый шарик мне.

Что это такое? В ладони лежал небольшой, но увесистый «орешек», который едва заметно вибрировал. Я поднёс его к уху, сдавил пальцами так, чтобы половинки слегка разошлись, и услышал приглушённый графский голос:

«Предъявитель сего действует в интересах Императора, во имя Империи и по поручению императорского наместника графа Свейна вил Кьера...»

Дальше шло перечисление того, о чём мы только что договорились, облечённое в витиеватые казённые формулировки. Получается, этот шарик подтверждал мои полномочия — удобная штука и куда более практичная, чем бумага.

На этом аудиенция для меня закончилась. Рита напоследок посмотрела мне в глаза со смесью испуга, торжества и сожаления — думаю, в душе девушки сейчас творилась такая сумятица, которую трудно описать словами. Однако это нисколько её не извиняло.

Понятно, что Рита попыталась таким незамысловатым образом укрепить своё положение. Ей были нужны хоть какие-то гарантии того, что я вернусь в замок, когда закончу дела, и выполню своё обещание... Разумное поведение, но оно прибавило мне проблем и, что хуже всего, я по-прежнему не мог поговорить с Хольдом.

Пара рыцарей проводила меня до выхода из зала, где им на смену пришёл какой-то слуга — неплохо одетый, но боязливый, как и все здесь.

— Ваша Мил... Госпо... — он не знал, как обратиться ко мне и, помучившись пару мгновений, сдался: — Ваши вещи погружены в телегу, лошадь вычищена и накормлена, а мне поручено проводить вас до ворот замка.

— Мне нужен интендант, — сказал я. — Знаешь, где он?

Раз уж мне так ненавязчиво намекают, что задерживаться в замке не стоит, то придётся сразу получить всё, о чём я договорился с графом или, точнее, с Ритой. В таком деле чем дольше тянешь, тем больше шансов, что по итогу не достанется ничего — уверен, стоит оказаться за воротами замка и назад можно будет пробиться только с боем.

— Знаю... — пробормотал слуга. — Палаты господина интенданта находятся как раз недалеко от главных ворот.

Пока шли по замку, я немного расспросил паренька. Тот сперва дико боялся и трясся, но потом разговорился и рассказал кое-что интересное.

Во-первых, интендант, к которому мы шли, хоть и не был дворянином, однако обладал исключительно дурным характером. Ничего удивительного — среди тех, кто связан с материально-техническим обеспечением, редко встретишь приличного человека. Каждый второй (если не каждый первый) либо вор, либо сволочь, либо всё вместе.

Во-вторых, оказалось, что я теперь стал чем-то вроде замковой легенды, потому как никому из простых людей раньше не удавалось побывать на аудиенции у графа и покинуть зал на своих двоих, не отправившись в тюрьму или на кладбище. Как ни крути, но получается, что Рита спасла мне жизнь — без неё шансов выкрутиться было бы куда меньше.

Во дворике перед воротами меня уже ждала телега и Заноза — чистая, похорошевшая и, кажется, даже слегка подобревшая. По крайней мере, она больше не смотрела на окружающих тяжёлым взглядом хищника, запертого по недоразумению в теле лошади. Ну, хоть кому-то в замке было хорошо...

Рядом с телегой, в тенёчке, сидел Марк — увидев меня, он поднялся, выпрямился и прищурился. Не нужно быть мастером физиогномики, чтобы понять — разведчик собирается предъявить мне какие-то претензии. Какие? Догадаться нетрудно, учитывая, что ворота караулят бывшие легионеры. Наверняка они уже рассказали товарищу о гибели Спицы и Красного, а поскольку Марк не был идиотом, то он, конечно же, сумел сложить два плюс два... Очень не вовремя.

— Не здесь, — я поднял руку, когда увидел, что разведчик уже набрал в грудь воздуха. — Поговорим, когда спустимся в город. Не знаешь, где интендант?

Я подошёл к телеге, на которой лежали мои вещи, включая оружие, и торопливо рассовал весь свой арсенал по местам. Топор, метательные ножи, оба кинжала... Я чувствовал себя так, словно с самого утра ходил голышом, но теперь надел нормальную одежду. Приятное ощущение.

Марк не ответил на мой вопрос словами — только указал направление кивком. Плохой знак, который сулит большие проблемы. Если человек не хочет разговаривать с тобой, то он, вполне возможно, собирается тебя убить.

Через пару минут, немного поплутав по переплетению узеньких коридорчиков, я нашёл нужную мне дверь. Закрытую, само собой. После десятка ударов, от который затрещало дерево, интендант наконец впустил меня в довольно большое помещение, заваленное тюками, корзинами и ящиками.

— Чем могу быть вам полезен, молодой человек? — на круглом и дряблом лице застыло выражение мерзотной вежливости. Такое бывает у хитрецов, которые слишком умны, чтобы грубить незнакомым людям, но недостаточно порядочны, чтобы проявить искреннее уважение к собеседнику.

— Я хочу получить награду за уничтоженную разбойничью шайку и ещё кое-что...

Терпеть не могу общаться с людьми, у который снег в декабре можно получить лишь под угрозой расстрела, а песок в пустыне — вот только что был, но уже закончился, однако какие варианты? Никаких. Поэтому я быстро перечислил всё, что Рита обещала мне устами графа вил Кьера.

— Подождите, молодой человек! — по тонким губам, над которыми росли редкие усишки, скользнула ехидная улыбочка. — Не так быстро... Давайте сперва разберёмся с наградой за разбойников. Где, когда и при каких обстоятельствах всё произошло?

— Несколько дней назад вам докладывал об этом бывший декан Марк Лис.

— Не понимаю, о чём вы, молодой человек! Совершенно не помню ничего такого... Так где, говорите, всё произошло?

Он сел за стол, достал глиняную табличку, покрытую воском, и тонкий медный стилус. Судя по хитрому взгляду, интендант прекрасно всё помнил — не думаю, что у них здесь каждый день приходят сотни людей, с требованием награды. Будь так, в округе не осталось бы ни одной банды.

Цель этого расспроса была проста, как трусы по рубль двадцать. Интендант хотел вымотать меня долгим разговором, вытянуть миллион ненужных подробностей, утомить бесконечными уточнениями, чтобы потом, когда всё закончится, я описался от счастья, получив хоть что-нибудь. В другой день, возможно, у меня хватило бы терпения на подобные игры. Возможно, я бы даже получил некое удовольствие, переиграв эту жабу на её же поле. Всё могло быть иначе... Но сегодня во мне накопилось слишком много злости.

Я посмотрел в заплывшие жирком глаза и улыбнулся. Мы глядели друг на друга несколько секунд, а потом я схватил интенданта за жиденькие волосёшки и ударил его лицом об стол. Кровь брызнула на тёмное дерево, оставив блестящие капельки, а по ушам ударил пронзительный визг.

— Тихо! — я вытащил из толстых розовых пальцев стилус, оторвал окровавленную морду от стола и приставил острый кончик к глазу интенданта. — Ну как? Память начала восстанавливаться? Или ты пока не вспомнил о визите Марка?

— Тебе это с рук не сойдёт! Ты знаешь, на кого ты поднял руку? Ты знаешь, что с тобой будет, когда наш господин узнает...

Он не смог закончит свою пламенную речь, потому что я ещё раз приложил его мордой об стол.

— А ты действительно хочешь, чтобы Их Сиятельство граф вил Кьер узнал, как наплевательски ты относишься к его приказам?

— Что? — в голосе интенданта послышался испуг. — Я честно служу нашему госпо...

— Не ври, — я вытащил из кошеля шарик, который дал мне граф, слегка приоткрыл его, и помещение заполнил монотонный, но вполне узнаваемый голос: — Предъявитель сего действует в интересах Императора, во имя Империи и по поручению императорского наместника графа Свейна вил Кьера...

Я захлопнул половинки шарика, чтобы интендант не слышал точного перечня того, что мне было обещано. Судя по его напуганному лицу, теперь мне удастся получить всё, и даже чуточку больше.

— Я... Я... Не знал! Что же вы сразу не сказали! — пухлые щёчки сперва побелели, а затем покрылись пунцовыми пятнами.

— А так было бы неинтересно, — усмехнулся я. — Так что с памятью? Восстановилась или нужно повторить процедуры?

Интендант замотал головой — память вернулась к нему на удивление быстро.

— Помню-помню, — заголосил он. — Шайка на дороге близ селения «Наречье»... Тринадцать разбойников, часть из которых вооружена луками и арбалетами...

— Только часть?

— Нет! — сразу же сообразил мужичок. Всего пара ударов об стол оказали удивительное терапевтическое воздействие, улучшив не только память, но и смекалку. — Все! Все тринадцать бандитов были с луками и арбалетами! По три серебряных монеты за каждого! Всего тридцать девять монет!

— А премия как передовику производства? Всё-таки тринадцать душегубов больше не выйдут на дорогу и не станут грабить честных людей...

Интендант закатил глаза и тяжело вздохнул. Не уверен, что он полностью понимал сказанное мной, однако, судя по взгляду, мужичок прекрасно осознавал главное — я не уйду отсюда, пока не выдою его досуха...

В общем, уже через десять минут слуги таскали в телегу корзины с едой и ящики с боеприпасами, а я подкидывал в руке тяжёлый кошелёк. Пятнадцать золотых дукатов. Плюс какие-то деньги достались мне в качестве трофеев... Учитывая, что каждый золотой ровнялся двадцати серебушкам, а на одну серебряную монету можно было прожить неделю — некислая сумма. Короче, богачом я не стал, однако кое-какой капитал теперь есть — на Академию не хватит, но отряд собрать можно.

Оружие хранилось в другом месте, поэтому пришлось чуть-чуть подождать, но вскоре погрузили и его. Наконечники для копий, десяток неплохих арбалетов, луки и тетивы... Не так много, как хотелось бы, однако куда больше, чем мне полагалось — повозка оказалась забита буквально под завязку.

Не знаю, как интендант будет отчитываться за недостачу, но его проблемы меня не особо волновали — уверен, он как-нибудь выкрутится. Такие всегда выкручиваются.

Марк с удивлением осмотрел заполненную доверху телегу, однако ничего не сказал. Он просто взял лошадь под уздцы и вышел за ворота.

Мы спускались по склону холма в полном молчании. Я наблюдал за разведчиком, который был мрачен и угрюм, но не делал резких движений. Правильное поведение, оставляющее возможность для компромисса... Хотя метательный нож на всякий случай лежал в моей ладони.

Пока выдалась свободная минутка, нужно было составить план действий на ближайшее будущее. Примерно через пару недель люди из вольных баронств в сопровождении двух гвардейцев повезут Ворону некую призму. Не знаю, зачем она ему, но уверен, захватить эту штуковину не помешает.

Мне известно место, мне известно время, мне известны приблизительные силы противника — информации достаточно для планирования операции, однако есть проблема. В одиночку я вряд ли справлюсь, а значит, нужно собрать и подготовить отряд, причём это придётся сделать всего за четырнадцать дней. Непростая задача...

У самого подножья — там же где и раньше — стояли оба стальных голема. Теперь, после близкого знакомства с Кербером, они уже не казались мне очень серьёзными противниками. Железяки не обращали на нас никакого внимания, и я смог рассмотреть их получше. Оказалось, что от шлемов тоже отходят незаметные тонкие «проводки», которые здесь, на улице, поднимались до самого неба и вели к «мыльному» пузырю в облаках. Похоже, моя догадка оказалась верна.

В отличие от големов, люди на площади не обделили нас своим вниманием. Они пялились на меня во все глаза — не знаю, чем я заслужил такой интерес, но он меня слегка напрягал. Марк тоже не отрывал от меня взгляда, и это напрягало уже всерьёз. Похоже, дальше тянуть с разговором не стоило — кто знает, что может взбрести разведчику в голову?

Для беседы нужно выбрать правильное место... Я указал на трактир, находившийся на краю площади — сквозь распахнутые настежь окна был виден полупустой зал, заставленный длинными деревянными столами и такими же лавками. Идеально. Посетителей достаточно, чтобы выступать сдерживающим фактором, но не так много, чтобы они могли помешать, если разговор всё-таки закончится дракой.

Мы «припарковались» справа от входа. Марк привязал Занозу к бревну, а я бросил медную монетку мальчишке, которые сидел неподалёку — пусть малец присмотрит за нашим барахлом. Сторож из него, конечно, так себе, но не перетаскивать же весь груз внутрь.

В трактире было темно из-за маленьких окон, но довольно уютно: тёмные пятна пива на стенах, полу и потолке, пьяные разговоры и густой аромат простой, но сытной еды. Хорошее местечко. Даже не хочется устраивать здесь бойню.

Стоило нам войти, и все присутствующие, как и зеваки на улице, снова уставились на меня. Такое внимание начинало раздражать.

— Чего это они? — не выдержав спросил я, когда мы сели за стол. — На улице на мне чуть дырку не прожгли взглядом, теперь здесь...

Марк помолчал, раздумывая стоит ли отвечать, но потом криво ухмыльнулся и произнёс:

— Теперь ты знаменит. Не многие в этом городе осмеливались хамить мастеру Вегайну...

Оказывается несмотря на то, что люди сразу разбежались, когда големы запустили в небо лучи света, кто-то всё равно слышал, как я говорил с колдуном. И не просто слышал, но посчитал своим долгом рассказать об этой беседе всему городу. Так что теперь, спустя несколько дней, здесь не было ни одного человек, который не знал бы о том, как молодой простолюдин издевался над мастером-чародеем.

Разумеется, гуляя от одного сплетника к другому, история обросла таким количеством выдуманных подробностей, что от реального разговора не осталось и следа. Теперь же, когда я вышел из замка живым, здоровым, да ещё и с телегой, заполненной барахлом, моя слава должна была выйти на принципиально новый уровень.

С одной стороны — это наверняка добавит лишних проблем, а с другой — может облегчить набор новобранцев. К местной знаменитости люди пойдут охотнее, чем к никому не известному пареньку из деревни на границе с Гиблым лесом.

Стоило только разместиться за столом, как к нам сразу подскочил мальчишка-разносчик. Невысокий и совсем юный — лет шесть-семь на вид, вряд ли больше — он быстро и без лишних вопросов притащил пару огромных глиняных кружек, наполненных пивом, а затем скрылся в какой-то подсобке.

Основная масса посетителей находилась на противоположной стороне зала. Они выпивали, болтали и переругивались, не забывая пялиться на меня во все глаза, однако вряд ли кто-нибудь из них мог помешать нашей беседе. Думаю, более удобного места не найти.

Марк подвинул одну из кружек поближе к себе и уставился на меня тяжёлым взглядом. Судя по побелевшим от напряжения пальцам, он был готов разбить эту грубо слепленную посудину об мою голову. Что же, разговор явно предстоит непростой.