Глава четырнадцатая

С утра меня разбудила бабуля. Нет, она не стучалась в дверь, не трясла меня за плечо, а просто ходила по гостиной, чем-то стучала и громко напевала матерную песенку про какую-то веселую черлидершу. О Господи!

Я перевернулась на спину и скосила взгляд в сторону. О Хане напоминала лишь смятая подушка. Не удержалась и прижалась к ней лицом. Вдохнула знакомый запах, в который вплетались горьковато-свежие нотки парфюма. Трижды черт, как же сердце стучит.

Точно он сказал — дура я. Сижу тут, нюхаю подушку и едва не реву от странных эмоций. Ведь и правда, не хотела я делать аборт. А теперь уже и не сделаю.

Одновременно горько и почему-то странно светло и хорошо. А еще был азарт. Я собиралась вернуть себе вещи Дамаль, а заодно проникнуть в ноутбук Хана и порыться там как следует.

Так что хватит обнюхивать подушку, пора приниматься за дело.

— Евушка! — обрадовалась бабуля, когда я, в пижаме и с лохматой головой, показалась из спальни. — Заспалась ты, дорогая. Так, быстро в душ, приводи себя в порядок, а то похожа на бродяжку. Давай, давай, и вещи возьми.

— Какие вещи?

— Сегодня с утра курьер из магазина привез. Все для тебя.

Я перевела взгляд на пухлый кожаный диван, похожий на уснувшего бегемота. Там грудой лежали пакеты, слегка уже распотрошенные. Ну ясно, бабуля явно в них порылась.

Внутри оказалась одежда и обувь. Не брендовые, но недешевые вещи, все уже с отпоротыми бирками. Надевай и носи.

Я выбрала светлые джинсы и простую блузку с бледно-розовой прошивкой. Бабуля права: надо выглядеть хорошо. В любой ситуации. Тем более мне надо как-то усыпить бдительность Хана.

Стоя под душем, а затем просушивая волосы феном, я размышляла над словами Хана. Такими правильными, такими мудрыми. И понимала, что все равно не могу согласиться с ним. Да, у Ордена была своя правда, своя цель. Но меня не отпускало чувство, что в последнее время у них происходит нечто плохое. То, что может сильно ударить по всем владелицам и по их родным.

«Магистры никогда раньше не трогали невинных».

Абби была невиновной. Моя бабуля — тоже. Но одну из них убили после пыток, а вторую хотели взять в заложники. И взяли бы, если б не Хан.

Орден напуган, да. Я это ощущала так же отчетливо, как и запах шампуня сейчас. А это значит — я на правильном пути. Полный комплект Дамаль должен сработать против них. Не верю, что он несет зло, скорее — все зависит от того, кто наденет его.

Я замерла с поднятым над головой феном. Вот, опять! То самое странное чувство, даже не чувство, а непонятное предвкушение. Что это такое?

Чуть повернула голову, прислушиваясь. Это не было слышимым или осязаемым. Скорее что-то вроде безмолвного зова, шедшего откуда-то из квартиры.

И самое странное, что нечто подобное я уже испытывала. Каждый раз, когда входила в дом, где находилась вещь Дамаль.

Да ладно! Мне вдруг захотелось расхохотаться. Это что же, вещи меня зовут? Невозможно.

Но факт оставался фактом: сейчас я чувствовала зов. И понимала, что где-то здесь спрятана вещь Дамаль. Вопрос лишь, где именно.

Надо ли говорить, что фен я бросила и кинулась в гостиную.

— Ева?! — обалдела бабуля, когда я начала носиться и открывать все шкафы.

— Все нормально, — пробормотала я, — это физкультура. Ай!

Одним из ящиков пузатого резного комода мне прищемило палец. Сунув его в рот, я огляделась: да уж, за пять минут успела распахнуть все двери шкафов в гостиной, выдвинуть ящики у комода и зачем-то отодвинуть фикус. Он-то здесь при чем?

— Ева, беременные женщины, конечно, порой странные создания, но тебе еще рано фортеля выкидывать. Месяца через четыре можно, сейчас не надо.

— Да правда все нормально, бабуль. Я просто так… злость вымещаю.

— На Хана, что ли?

Бабуля заняла кухонный проем, уперев руки в боки. Такая маленькая, в голубом спортивном костюме и с тщательно уложенными волосами, и очень боевая.

— Так, Ева Дрейк, что тебя не устраивает в этом мужчине?

— Ну, — я невольно скопировала ее позу, — наверное, то, что он не считается с моим мнением, забрал меня сюда без согласия, ведет себя как… как…

— Настоящий мужчина? Милая моя, когда мы тебя нашли, ты выглядела как доходяга. И все из-за своей упертости. Злишься? Да, в тебе говорят упрямство и обида. Но Хан тебя спасает, понимаешь? И ради тебя рискует всем, включая свою жизнь.

— Что?

Бабуля возвела глаза к белому потолку:

— Я не знаю всех тонкостей, но еще не в маразме и прекрасно понимаю, что Хан работает не грузчиком. Что уж там за организация — не в курсе, но ясно одно: руководители у них суровые.

— Да уж…

— И ты им явно перебежала дорогу, балбеска.

— Ну…

— А теперь представь, если они узнают, что Хан тебя прикрывает, м-м-м? Скажи, ты им сильно насолила?

— Как бы так сказать попроще… меня объявили Антихристом.

Бабуля закашлялась, но быстро справилась с собой.

— Видимо, сильно. Так что не веди себя как обиженная жизнью кошка, поговори с ним спокойно, когда он вернется. Обещал, кстати, к вечеру.

Меня вдруг пронзила нехорошая догадка.

— Бабуля, а когда Хан уезжал, то у него в руках была сумка?

— Ага, спортивная, но что…

Я молча кинулась в прихожую. Да, точно! Мой рюкзак висел на крючке вешалки из красного дерева и оказался подозрительно легким. Еще на что-то безумно надеясь, заглянула внутрь и застонала в голос. Ну конечно, Хан решил перестраховаться и увез все вещи Дамаль. Интересно, как он сдаст их в Орден?

— Черт, — простонала, борясь с желанием швырнуть рюкзак в угол, — черт, черт, черт! Ну вот как так-то?!

Год поисков, риска и путешествий… все пошло коту под хвост.

Или все же нет?

Я все-таки бросила рюкзак в стену, выплеснула негодование и вернулась в гостиную. Итак, где тут новая вещь Дамаль? С чего начнем поиски?

Просто так потрошить шкафы и все остальное опасно. Я это поняла, когда успокоилась и начала мыслить трезво. Во-первых, у бабули возникнут ненужные вопросы, причем не факт, что в подходящее время. Во-вторых, Хан тоже не идиот и мигом все поймет. К тому же вдруг он где-то установил видеокамеру? Это я сегодняшний поступок могу объяснить тем, что искала свои вещи Дамаль. А дальше номер не пройдет.

Генеральная уборка! Я закусила губу и оглядела гостиную. Да, то, что нужно. Почему бы и нет? Заодно и Хан порадуется, что я делом занята. А чтобы это не выглядело слишком подозрительно, буду убираться подходами. А в перерывах почитаю, погуляю. Вряд ли он собирается держать меня взаперти.

Сказано — сделано. Убедившись, что токсикоз пока молчит, выпила чай, проглотила завтрак и вооружилась тряпками, ведром и перчатками.

Начать решила с гостиной, рассудив, что здесь мебели больше всего.

— Евушка, не замечала за тобой рвения к уборке.

— Все меняется, — пропыхтела, залезая рукой с тряпкой под роскошный антикварный комод, — я беременной тоже не планировала быть еще лет пять.

— Ну это никогда загадывать нельзя.

Я промолчала, стараясь нащупать дно комода и понять, нет ли там секретных рычагов. Вроде чисто. Для верности протерла все полки, ощупала их, проверила все углы и несколько разочарованно отступила. Впрочем, не могло же мне повезти с первого раза. Надо просто набраться терпения.

К вечеру я выдохлась, но зато протерла до блеска и изучила всю мебель в гостиной. Жаль, не получилось отодвинуть тяжелый диван, мы с бабушкой просто не справились с этим. Пришлось смириться с этим фактом. Потом попрошу Хана подвигать мебель, он не откажет капризам беременной женщины.

Господин Инквизитор вернулся после семи вечера, когда я лежала поперек кровати и тупо смотрела на пол. Красивый паркет, старинный. Вообще удивительно, как в таком простеньком доме, которых в округе великое множество, оказалась такая квартира. И почему ее не охраняют как музей.

Я лежала и слушала, как Хан весело поздоровался с бабулей, спросил, как у нас дела, и предложил выйти прогуляться.

— Да, Джессика, я сделал тебе запасные ключи. Но умоляю, далеко от дома не отходи. Район тут достаточно тихий, но все же не стоит лишний раз рисковать. Тем более если что-то надо, я все куплю и достану.

Едва слышно звякнули ключи.

— Мне они нужны только для пробежки, — сообщила бабуля. — Иди ужинать, Ева уже поела и лежит. Весь день убиралась, ненормальная. Гнездо вьет.

Хан чуть закашлялся:

— Какое гнездо?

— У некоторых беременных бывает такое. Начинают надраивать квартиру.

— Господи, — вздохнул Хан. — Сейчас приду, посмотрю только, как она.

Я продолжала лежать в той же позе, только руку свесила с кровати. Так что неудивительно, что Хан замер на пороге и спросил:

— Ева? С тобой все в порядке?

— Абсолютно.

Едва слышный вздох и уже более сурово:

— Ты зачем убиралась?

— Я же не больная, силы у меня есть, а гулять меня не пустили. Ты дверь запер.

— Я принес ключи, ты сможешь выходить гулять, только недалеко.

Я перевернулась на спину и скосила взгляд на Хана. Выглядел он уставшим, но как всегда безукоризненно выбрит и одет с иголочки. Прямо Мистер Совершенство.

— Спасибо, — проговорила кротко. — Не боишься, что сбегу?

— Без документов и денег? Зная, что тебя разыскивают? Ты не настолько дурная, дорогая.

— Верно, — мрачно согласилась я, — надо быть более дурной. Жаль, здравомыслие мешает. Хан.

— Что?

Нет, все-таки между нами определенно все на пределе. Даже сейчас просто смотрим друг на друга, а воздух звенит от напряжения. И хочется то ли обнять, то ли обругать.

Что же ты со мной делаешь, господин Инквизитор? Это особо извращенная форма пыток? В таком случае я становлюсь мазохисткой.

— Ты так и не сказал, чья это квартира.

Да, лучше говорить о делах, чем мерить друг друга взглядами. Тем более взгляд Хана сейчас заставлял меня нервно сглатывать. Несмотря на джинсы и рубашку с самым скромным вырезом, я чувствовала себя раздетой до кружевного белья. И связанной.

— Зачем тебе?

— Я с детства отличаюсь любопытством.

— Заметил, — кивнул Хан, — причем пробуждается оно обычно в самый неподходящий момент. Не понимаю, какая тебе разница, кто тут жил прежде.

— Потому что я представляю стоимость обстановки. И мне интересно, ты специально ее так обставил или все же уже нашел такую милую норку. Я к тому, что ты вроде не сильно любишь антиквариат.

Хан со вздохом взъерошил волосы, хмыкнул:

— Хорошо, эта квартире раньше принадлежала владелице вещей Дамаль…

Я уже открыла рот, но Хан меня перебил:

— Нет, Орден до нее не добрался. У нас были сведения о ней, меня отправили наблюдать и собирать информацию. Женщина оказалась лежачей больной, пришлось устроиться под видом работника социальной помощи. Лучше не спрашивай, как мне это удалось. И почему я ей так понравился, что она переписала квартиру на меня.

— Даже так? А вещи?

— У нее был платок, в разговоре она как-то упомянула о нем и что отдала его медсестре, которая приходила делать уколы. В качестве подарка.

— Подарка, — повторила я ошарашенно, — но владелица просто так не подарит вещь. Она не знала, что это такое?

— Знала. Нина — так звали хозяйку квартиры — получила платок от прабабки. И с его помощью стала работать психологом, помогла многим людям. Только вот когда после аварии ее парализовало, то решила, что хватит. И отдала платок. После чего начала мучиться приступами удушья, врачи даже диагноз ставили.

— Видишь, не все используют вещи Дамаль во вред другим.

— Не все, — согласился Хан. — Все зависит от человека. Но, увы, женщины очень падки на лесть, власть и так далее.

— А мужчины пушистые овечки, да. Ой, то есть бараны.

— Я этого не говорил. Но вещи Дамаль могут открыть в тебе самые темные стороны. Зависит от силы воли, от взглядов, от воспитания. Множество нюансов. В любом случае Нина использовала вещь во благо и не оставила себе, а отдала. Мы потом нашли ту медсестру, которая даже не поняла, что попало ей в руки. Вещь изъяли, и все закончилось.

— А квартира?

— А квартиру я оставил, — пожал плечами Хан. — Она лет пять вон стояла законсервированная, на сигнализации. Это я перед тем, как вас сюда поселить, велел клининговой компании привести все в порядок. Я удовлетворил твое любопытство?

— Вполне, — буркнула я, переворачиваясь обратно на живот, — можете быть свободны.

— Стерва.

— Стервь, — парировала я, — или как там мужчина с мерзким характером называется?

— Сильный и разумный, — с усмешкой ответил Хан и вышел, бросив через плечо: — Так и будешь лежать тюленем?

Я проигнорировала вопрос, сделав вид, что занята своими мыслями. Хотя почему делала вид? И правда заинтересовалась рассказом. Если эта Нина отдала платок, то что я ощущала? Была еще вещь? Нечто, что она спрятала так тщательно, что ее за пять лет так и не нашли. Вот более чем уверена, что Хан тут все обыскал на всякий случай.

Села и тихо выругалась: обыскивать мебель смысла нет. Если уж Хан не нашел, то я и подавно. Нет, осмотреть надо, но в основном те места, где теоретически может быть тайник.

Снова посмотрела на пол, прищурилась. Что-то царапало меня изнутри, нашептывало и не желало отпускать. Почему так и тянет посмотреть на паркет? Он красивый, конечно, но не настолько же!

Если только…

Я оглянулась на выход из спальни. Нет, сейчас проверять догадку опасно, у Хана интуиция слишком чуткая.

И весь остаток вечера меня грызла догадка. Я даже не заметила, как поела и что поела.

— Евушка, ты вроде раньше не любила печень.

— А? — Я уставилась на тарелку с остатками подливки. — Это была печень?

— Добавки? — мягко предложил Хан.

— Наверное, мне не хватает гемоглобина, — предположила я, игнорируя его вопрос. — И даже не тошнит. Странно.

— Завтра я договорюсь с врачом, чтобы съездить на осмотр.

Это я тоже проигнорировала, так как не знала, что ответить. Просто пожелала приятного аппетита и ушла в гостиную, где жадным взглядом окинула паркет. Так, Ева, все завтра. Дождись, пока Хан уедет, а бабуля уйдет на пробежку. Должно же это когда-нибудь совпасть!

Чтобы держать себя в руках, быстро сбегала в душ, переоделась в пижаму и улеглась с книгой. Оказывается, я забыла, что можно просто валяться и читать. Обычно постель в последний год я использовала только как место для сна. А потом снова в путь.

И мой организм пока что наслаждался вынужденной ленью. Тем более мне рекомендовали придерживаться постельного режима хотя бы неделю. Мол, чтобы снизить риск выкидыша после аварии. Но я после отличного сна и хорошей еды ощущала себя великолепно. Даже токсикоз притих.

Книга постепенно погружала в дрему. Вроде и сюжет интересный, и герои, но из-за беременности я стала сонливой. Потому не заметила, как заснула, уронив книгу на живот.

Проснулась оттого, что меня осторожно укрыли одеялом. Свет в спальне оказался выключенным, но в окно светил фонарь. И Хана я разглядела отлично.

— Ты чего…

— Просто продолжай спать, — сообщили мне. — Ты разлеглась на всю кровать. И храпела.

— Я?!

— Ну не я же.

Молча закуталась в одеяло и отодвинулась подальше. «Я не храплю! Это удел мужчин, причем грубых и невоспитанных», — мысленно сообщила это Хану и снова постаралась заснуть. Хотя разбуженное воображение, подстегнутое гормонами, вырисовывало картину того, как господин Инквизитор сейчас раздевается. А потом ложится в постель почти голый.

Все нормально, все хорошо, я ведь не железная. Реагировать на симпатичного мужчину — нормально. Главное помнить, что желательно смотреть исключительно на тело, а не заглядывать в душу.

И все равно удалось уснуть лишь через час. Все это время я лежала и боялась пошевелиться, хотя подушка уже буквально раскалилась.

* * *

А вот просыпаться было приятно. Я лежала, окутанная теплом и знакомым запахом, от которого внутри словно плясали солнечные зайчики. Так хорошо, так уютно и даже не хочется открывать глаза. Я пошевелилась и закинула куда-то ногу.

Ой…

Уже распахивая глаза, поняла, что пока спала, совершила дико идиотский поступок. Я практически залезла на Хана, обхватив его руками за шею. А он, конечно, мигом сориентировался и теперь прижимал меня к себе, придерживая за попу. Ну а ногой я задела его крайне заинтересованный в размножении орган.

— Поздравляю, — сообщила я мрачно, понимая, что вырываться глупо, — ты ужасно храпишь. Отпусти.

— Судя по тому, как ты прижималась во сне, храп тебя не смущал.

— Я измученная беременная женщина, которую держат в неволе. У меня выбора не было.

— Ведьма, — проговорил Хан, продолжая удерживать меня. — Кто тебя держит? Прячет ради твоей же безопасности. И научись уже думать не только о себе, но и о нем.

Одна его рука отцепилась от моей талии и прижалась к животу, который оголился за время сна.

Кожу опалило прикосновением, да так, что я вздрогнула и сцепила зубы, чтобы не застонать. От жара, что проник внутрь и теперь начинал бег по венам. Такой нарастающий, пробуждающий ту потребность, которую я почти загнала в подсознание.

Черт побери, мне сейчас казалось просто жизненно важным чуть наклониться и губами провести по мужской груди. Ощутить вкус, выпить частое прерывистое дыхание…

О да, Хан явно не оставался равнодушен к такой близости.

А у меня и подавно пересохло в горле. Дикое чувство, что не хватает чего-то. Не воды, не вина и не сока.

Его поцелуя.

Я зажмурилась, понимая, что нельзя. Это слишком. Перейду черту, сдамся — и опять все заново.

И пусть уберет уже руку с моего живота.

— Отпусти, а?

Руку он убрал, но только лишь для того, чтобы провести пальцами по щеке. Да так, что у меня в груди что-то оборвалось.

— Хан…

Я пыталась воззвать к разуму, в то время как внутри все визжало: «поцелуй его, поцелуй». Руками я все упиралась ему в грудь, стараясь хоть как-то увеличить расстояние. Но вместо этого лишь чувствовала каждой клеткой его напряженные мышцы, одна из ладоней ощущала стук сердца. Быстрый и какой-то лихорадочный.

— Посмотри на меня.

Его хриплый голос пробирал так, что внутри рождалась дрожь. Я зажмурилась еще сильнее.

— Ева, мать твою, взгляни на меня.

Просто затрясла головой.

— Сама напросилась, — прозвучало угрожающе, а в следующее мгновение меня перевернули на спину, руки оказались вздернутыми над головой, а губы просто захвачены поцелуем. Таким требовательным и настойчивым, что на мгновение я забыла, как дышать.

От нахлынувших эмоций показалось, что падаю в сверкающий водоворот. И выхода уже нет. Лишь попыталась извиваться, чтобы сбросить Хана с себя, хотя он вовсе не прижимал меня с силой. Скорее, просто мешал вскочить, при этом обращаясь крайне бережно.

— Ева, ты провоцируешь, — проворчал он, прекратив на миг меня целовать.

А я распахнула глаза, чтобы обжечься о его взгляд.

Мои руки он продолжал легко удерживать задранными вверх и прижатыми к постели. А второй рукой опирался о матрас, чтобы не лечь на меня полностью.

— Пусти.

— Нет.

Из гостиной раздался какой-то подозрительный стук Хан и ухом не повел, а я насторожилась. Особенно когда оттуда донесся веселый бабулин голос:

— Хан, ты можешь подойти сюда?

А почему Хан? Почему не я? И голос у бабули звучал так весело, что даже подозрительно. Мое воображение мигом нарисовало, что она упала и сломала бедро. И не хочет меня волновать.

Сама придумала, сама и напугалась. Да так, что начала вырываться уже всерьез. Но Хан меня и не думал удерживать.

— Лежи тут.

— С какой радости!

— Потому что позвали меня, — отрезал Хан. — Лежи, Ева, иначе я рассержусь.

— Всю жизнь ежей боялась.

— Просто не выходи из комнаты, и тогда все будет хорошо. А попытку подслушать я тоже узнаю.

— Да идите вы.

Я сунула голову под подушку, притворяясь обиженной. Подождала, пока дверь закроется, и беззвучно сползла с кровати. Еще накануне вечером я притащила сюда минералку и стакан, так как по ночам безумно хотела пить. И вот теперь-то он мне и пригодился.

На цыпочках, со стаканом в руках, подкралась к стене между спальней и гостиной. Тут же приоткрылась дверь, и крайне злобный голос Хана произнес:

— Я же предупреждал!

Ну вот и кто из нас ведьма?

— Это моя бабуля!

— И она хочет поговорить со мной.

— О женском? — не удержалась от язвительности.

Но Хан решил не реагировать на явную провокацию и просто снова закрыл дверь. Рисковать вторым подходом я не стала, переоделась в джинсы и рубашку, причесалась и послушно села на краю постели. Надеюсь, Хан не рассчитывал продолжить коварное соблазнение после разговора? В любом случае я не соглашусь.

Дверь открылась, когда я уже извелась, захотела в туалет и серьезно подумывала устроить бунт.

— Ева, как ты себя чувствуешь?

Вопрос Хана прозвучал несколько странно.

— Нормально.

Бабушка маячила за его спиной и как-то странно меня разглядывала.

— Вы чего? — не поняла я. — Нет, правда, все нормально. О чем разговаривали?

— О том, что человек — существо крепкое, — сообщила бабуля. — И что женщины нашего рода не истерички.

Хан хмыкнул, но от комментариев воздержался.

— И к чему вы вели такой интересный разговор?

— Джессика, — произнес господин Инквизитор, — я вам советую не тянуть. Иначе Ева накрутит сама себя. Вижу, уже начала накручивать. Да, дорогая?

— Нет, дорогой, — ответила в тон. — Так, бабуля, что случилось? Ты тут встретила мачо своих лет и решила остаться в России?

— Была бы не против, случись оно все именно так.

Бабуля как-то замялась, но Хан пришел ей на помощь. Только для этого он зачем-то сел рядом со мной и взял за руку. Я чуть приподняла бровь, как бы спрашивая, чем обязана такой честью.

— Ева, в Москве завтра состоится показ мод, и твоя мать была приглашена на него. Все же известная топ-модель, пусть и завершившая карьеру. Тем не менее по-прежнему блистающая на экранах.

Как-то нехорошо внутри сделалось.

— Что с мамой?

— Я сейчас буду это выяснять, — все тем же спокойным голосом продолжил Хан, поглаживая мою руку, — пока из новостей мы выяснили, что по дороге в аэропорт машина попала в аварию. Елену увезли в клинику, оттуда вестей нет, хотя журналисты осаждают ее со всех сторон. Ее агент на вопросы отвечать отказывается.

— Надо звонить ему! — подпрыгнула я. — Бабуля!

— Я пыталась, — покачала та головой, — стоит автоответчик. Видимо, не хотят звонков. И с нами не связываются.

Так, главное не реветь и не паниковать. Я вдруг поняла, что сижу и изо всех сил сжимаю руку Хана. А тот ничего, даже не морщится.

Мама, мамочка, да что же это такое! У тебя же гениальный водитель-виртуоз. Вы с ним в туман, в гололед спокойно ездили по горному серпантину. А тут на прямой трассе, и так влететь.

И вместе с этим в голове зрело просто ужасное подозрение. Настолько отвратительное, что я не выдержала и уставилась на Хана. Тот прочел по моему взгляду все, что думала, и качнул головой. И что? В смысле разговаривать будем не здесь или Орден не имеет к этому отношения?

— Почему ее долбаный агент не отвечает?! — бабуля мерила спальню нервными шагами и ругалась. — Мы семья, черт подери! Что этот ублюдок себе позволяет? Сиди тут и сходи с ума от неизвестности.

— Так!

Громкий голос Хана заставил нас чуть собраться.

— Для начала успокойтесь, — приказал господин Инквизитор. — Тебе, Джессика, не стоит волноваться, так как все же сердце, оно такое… иногда болеть может. А возраст у тебя элегантный. Ева, тебе тоже нельзя нервничать. Сама знаешь почему. Сидите здесь, я попробую все узнать.

Узнавание затянулось часа на три, а то и больше. Бабуля за это время успела себе померить давление два раза, а мне — три. Показатели были хорошие, но ее это не слишком успокоило.

— Я так далеко, — пробормотала она в какой-то момент, — а дочке так нужна поддержка. Да что же такое на Елену свалилось? Прошлый год в больнице, теперь этот.

«Дочь Ева на нее свалилась, — думала я мрачно, — вляпалась, а мама расплачивается».

Реветь и причитать я не могла. Во-первых, маме этим не поможешь, во-вторых, тогда бабулю точно инфаркт хватит. Да, у нее хорошее здоровье, но и лет немало.

Хан все это время провел на кухне, куда мы заходили на цыпочках. Но расслышать что-то было невозможно. Сам мужчина в основном молчал, лишь изредка задавая короткие вопросы. По каменному лицу прочитать что-либо оказалось невозможным. В итоге я начала нарезать крути в гостиной.

— Ева, иди погуляй, — предложила бабуля, — или пойдем вместе. Тебе подышать надо, а Хан пока все равно занят.

Нет, она явно держалась лучше меня. По крайней мере, внешне так точно. В то время как я то и дело сдерживала слезы страха.

Да, мы с мамой не всегда ладим. Но я ее безумно люблю и уважаю.

Буду теперь ей это постоянно говорить, честное слово!

Только пусть все будет хорошо!

«Если с мамой все будет хорошо, я даже согласна не перечить Хану. Почти не перечить».

Гулять мы в итоге пошли, но для меня это стало мукой. Небо серое, дома серые, мелкий колючий снег и ледяной ветер. Я выдержала полчаса и просто удрала домой. Не то настроение, чтобы наслаждаться прогулкой. Голова забита страхом, тоской и желанием повыть на луну.

Кстати, если я поддамся третьему желанию, Хан меня запрет в психушке или нет?

В квартиру я ворвалась уже на пределе. И почти сразу попала в руки Хану. Тот аккуратно вытряхнул меня из пуховика и обуви, отнес в гостиную и усадил на диван. Бабуля вошла следом, еще пытаясь пошутить:

— Ева, когда тебя на руках таскают, это же здорово! Главное найти момент и перебраться на шею. Хан, ну что?

— Джессика, ты хочешь сейчас вернуться домой? В смысле к дочери?

Взгляд у бабули вспыхнул безумной надеждой. Я же опустила голову. Конечно, она хотела, она рвалась к дочери, которой сейчас было очень плохо. Но ни взглядом, ни намеком не дала этого знать никому.

Моя бабуля очень мудрая женщина. И всегда оценивала ситуацию, прежде чем предъявлять свои хотелки.

— Хан, это тупо! — вмешалась я. — И небезопасно.

— Ты считаешь меня дураком?

Его тон мне не понравился.

— Н-нет.

— Тогда сиди и молчи, — отрезал Хан. — Ева, меньше всего я хочу причинить вам вред. Джессика, собирай вещи, я пока выберу билеты. Как твое здоровье? Тебя надо показать врачу?

— Все хорошо, — покачала головой бабуля, — давление как у космонавта, сердце работает отлично. Покупай уже билеты! Но! Ты же говорил, что мне небезопасно сейчас находиться без тебя? Эта ваша организация…

— Я же сказал, что все устрою. Точнее, устроил заранее. Джессика, только не обижайся.

— На что?

Хан сходил в спальню и принес свою сумку. Я чуть приподняла бровь, когда он достал оттуда тонкую синюю папку.

— Здесь твои документы и документы твоего сопроводителя. У тебя болезнь Альцгеймера, ты давно не общалась с внучкой и за тобой присматривает медсестра. Я сообщил все это в Орден и сказал, что ты не представляешь интереса. Они велели вернуть тебя.

— О как! — пробормотала Джессика, пока я хлопала глазами. — Какая прелесть. Милый, ты меня маразматичкой сделал. Это прямо что-то новое. Таких ролевых игр у меня еще не было.

— Бабуля! — закашлялась я.

— Тихо! Большая девочка. Так, ну и кто полетит со мной?

— Специально обученная женщина. Она довезет вас до дома Елены, дальше сами.

— Погоди, а ваша организация не удивится тому, что женщина в маразме резво скачет по улице?

— Они уже забыли о тебе, Джессика. Ты не представляешь интереса.

— Вот сейчас обидно было, — проворчала бабуля, — ладно, пойду собирать вещички. А вы тут потолкуйте без меня. Хан, Ева вся на взводе. Ты это… успокой ее по-мужски.

В итоге из гостиной ушли мы, дав Джессике возможность собираться и громко распевать частушки на незнакомом языке. А Хан утащил меня в спальню и плотно закрыл дверь.

— Я отвезу Джессику, — проговорил тихо, — потом отвезу тебя на осмотр. Здесь есть хорошая клиника, там нет Ордена. Ева…

— Что? — буркнула, глядя в окно.

— Ева, не бойся.

— Это твои коллеги сделали! — прошипела я. — Это все они! Ублюдки! Оставьте нашу семью в покое!

Рявкнула, повернувшись к Хану. Тот лишь нахмурился и бросил:

— А из-за кого твою семью не оставляют в покое?

Я задохнулась от возмущения, открыла рот и… закрыла.

— Я тебя поняла. Женщины — зло.

И ушла к бабуле помогать. Вот и пообщались.

Хан вдогонку мне треснул кулаком по постели и выругался. Ничего, пусть попсихует. Сама я вдруг резко успокоилась. Сейчас главное отправить бабулю, а дальше уже разберемся. С мамой все будет хорошо. Главное, повторять это как мантру.