Глава 20

Семейство Легкоступовых надолго у нас не задержалось. Прохору Григорьевичу нужно было срочно ехать по делам — видимо, что-то там нарешали с моим отцом, — да и у Захара были какие-то планы. Отцу тоже некогда было рассиживаться, и он ушел в кабинет. Он хоть и находился большую часть времени дома, но почти безвылазно работал. Лада посетовала, что из-за поездки в Людские земли у него скопилось очень много дел, и сейчас он решает самые срочные.

— Еще пару дней придется потерпеть, а потом все войдет в свою колею, — вздохнула она.

— А обычно не так? — спросила с показным равнодушием.

— Обычно не так. Глеб и сам переживает, что не может пока уделить тебе внимания…

— Не нужно мне ничего уделять! — фыркнула я и направилась на второй этаж. — Жила как-то столько лет без этого внимания и дальше обойдусь, — буркнула себе под нос.

— Ева! — позвала меня Лада, когда я уже поднялась на пролет. Она хотела мне что-то сказать, но все же сдержалась, и заговорила явно о другом. — Не забудь, что через полчаса приедет репетитор. Он будет ждать тебя в гостиной.

— Да, я помню, — кивнула и пошла в комнату полистать доставленные учебники.

Было решено, что я отправлюсь в гимназию на следующей неделе, а эту использую для самоподготовки.

…Ужин для меня прошел скучно. Алекс так и не вернулся домой, а Лада с отцом были в своих мыслях. Но под конец, когда я уже хотела уйти в свою комнату и продолжить подготовку, Лада сказала:

— Глеб, нам нужно представить Еву обществу.

— И что нам мешает? — выплывая из своих мыслей, спросил отец.

— Ничего. Нужно устроить званый вечер. Я долго думала над этим, но лучше мы сами все подадим в нужном нам свете, чем всякие… сплетницы будут разносить новости, как им заблагорассудиться.

— Званый вечер? — отец недовольно поморщился. — Сейчас мне совсем не до этого.

— Я понимаю, но и мероприятие такого рода быстро не организуешь. Через недели три будет в самый раз. Ева как раз немного обвыкнется в школе и сможет по своему усмотрению кого-то пригласить. Так мы уже сейчас дадим понять, что она в нашей семье желанна, и все нелепые слухи, которые вокруг нас ходят, всего лишь слухи.

— А что за слухи? — удивился отец.

Мы с мачехой переглянулись:

— Что я у вас с мамой дебилкой родилась, и ты меня утопил, а маму удавил и закопал, — я усмехнулась, и скопировала интонации гиены Алины: — Говорят, в том месте даже яблонька растет. Красивая такая.

Отец в это время пил сок и, подавившись, закашлялся.

— Это лишь малая часть слухов, — со вздохом сообщила ему Лада и похлопала по спине.

— Они что, ненормальные?! — наконец прокашлялся он. — Кто разносит эту ахинею?! — его рука на столе сжалась в увесистый кулак.

— Да какая теперь разница? Разве пойдешь с каждым разбираться? — погладила его спину Лада. — Скоро эти нелепые слухи сами собой развеются.

— Да уж… — и посмотрел на меня. — Ева, может, пройдемся немного?

— А как же работа? — вздернула я брови.

— Ничего, никуда она от меня не убежит. — Неожиданно на душе стало теплее. — Иди надень какую-нибудь кофту. Вечером прохладно.

…Некоторое время мы шли молча. Идти рядом с отцом вот так, наедине, было… странно. Когда-то я о таком мечтала, особенно в детстве, а сейчас смотрела на высокого широкоплечего мужчину, шагавшего рядом, и… до сих пор не знала, как к нему относиться.

— Люблю это место, — наконец, произнес он, когда мы подошли к красивой ажурной беседке в саду.

— Да, симпатично здесь, — согласилась я, усаживаясь на скамейку рядом с отцом.

На землю уже опускались тягучие сумерки, но отец нажал выключатель, и под потолком беседки зажегся тусклый фонарь, придавая месту еще больше очарования.

— Знаешь, я очень рад, что ты здесь, — сказал отец, а я натянула на лицо улыбку, понимая, что еще не уверена, рада ли этому я. — Хорошо, что ты подружилась с Захаром, — внезапно сказал он.

Я удивленно вздернула брови и призналась:

— Мы подружились еще в Человеческих землях.

— Я знаю.

— Знаешь? — удивилась я.

— Да. Прохор — мой друг детства. И когда его направили в очередной раз попробовать наладить отношения с Человеческими землями, я попросил его разыскать тебя и Лизу.

— Так Захар подружился со мной по его заданию? — обалдела я, пытаясь уложить это в картину своего мира и испытывая глубочайшее разочарование.

— Нет, он не стал бы привлекать к твоим поискам своего ребенка. Заметь, маленького ребенка. Вы познакомились с Захаром совершенно случайно. Прохор до последнего не знал, что ты именно та Ева, найти которую я ему поручил. Вы с матерью к тому времени сменили фамилию и биографию. Твой дядя хорошо умеет заметать следы. Но Прохор сказал, что ты слишком на меня похожа, чтобы он не попытался покопаться в твоем деле поглубже. Однако правду узнал уже практически перед самым отъездом. К сожалению, мы ничего уже не успевали предпринять. Но Прохор по моей просьбе встретился с твоей матерью и передал ей от меня письмо и кое-какие деньги, а потом уехал с семьей в Хищные земли. К тому моменту, как я снова смог найти в дипмиссии лояльного оборотня, вы с матерью успели переехать и снова сменить фамилию. А у нас в то время в Человеческих землях было слишком мало влияния, чтобы проследить ваш путь.

От сердца отлегло. А еще я вспомнила, что как раз после отъезда Захара мама неожиданно смогла купить автомобиль, о котором давно мечтала и на котором ездит до сих пор.

Может, это просто совпадение, но прямо сейчас об этом и не узнаешь. Вот приедет мама, тогда мы с ней и поговорим. И я обязательно спрошу, почему она никогда не рассказывала мне об отце.

В любом случае, мне было приятно, что отец нас искал.

— Расскажи об оборотнях, — попросила, меняя тему разговора. Вспоминать о многочисленных переездах не хотелось. — Откуда мы появились и вообще… — я неопределенно повела рукой в воздухе, предлагая ему самому додумать, что я хочу узнать.

— Есть легенда, — искоса на меня посмотрев, начал отец, — что когда-то оборотни тоже были людьми. Животные были тотемами их племен, и считалось, что эти животные их оберегают…

За пределами беседки окончательно стемнело, и я подняла взгляд к тусклому светильнику на потолке. Несмотря на его слабый свет, вокруг вилось много мошкары и, если чуть расфокусировать взгляд, перед глазами возникали самые разные картинки-видения.

— …Тотемам поклонялись, ими гордились, их благословение мечтал получить каждый воин. Но однажды в далеких землях появился человек, который решил завоевать весь мир. Он был силен и жесток, он много обещал тем, кто решит за ним пойти, и многое им давал. Не было предела его щедрости, но не было предела и его жестокости. Не покорившихся он вырезал целыми поселениями и не терпел неповиновения в любой форме…

Я смотрела на тусклый светильник, на мошкару, которая билась о его края, и мне представлялись люди с мечами и копьями, которые бились не на жизнь, а на смерть, чтобы отстоять свое право на свободу и защиту своих близких.

— … Многие города и поселения были стерты с лица земли. Многие земли покорились этому завоевателю. Слава о нем летела далеко впереди его самого и его огромного войска. И дошел он, наконец, до земель, где покланялись тотемам. Ничего не изменились — противостоять такой мощи люди не смогли, но и покоряться не желали. И тогда не покорившиеся племена собрались вместе и в отчаянии воззвали к своим тотемам, прося помощи и защиты…

По мере рассказа отца мне представлялись горящие костры, бой барабанов, мерещились звук ритуальных песен и человеческие тела, извивающиеся в диких ритуальных танцах.

— …Три дня и три ночи длились воззвания. И тотемы откликнулись. В уплату за помощь они потребовали у племен принести им в жертву самых сильных воинов. И склонились племена перед волей тотемов и оставили своих воинов связанными в священной роще. Наутро они с горечью ожидали увидеть их растерзанные тела, но случилось невозможное — духи тотемов разделили с ними, с обычными людьми, свою силу. И появились мы — двуипостасные. Более сильные, более выносливые, более страшные и опасные воины. И в ужасе перед ними войска завоевателя бежали. А сам он сгинул, и никто так и узнал куда. И даже имя его затерялось в пучине веков, потому что так велика была людская ненависть, что даже имя его никто не хотел произносить вслух. Вот так и появились мы, потомки воинов, изменивших мир.

Мы с отцом молчали. Я была под впечатлением — оказывается, отец умел рассказывать так, что остаться равнодушным невозможно. А он просто давал мне время проникнуться сказанным.

— Все было именно так? — наконец, спросила я.

— Это всего лишь легенда, Ева, — улыбнулся отец. — А они нередко бывают близки к истине, впрочем, так же нередко они могут не иметь к ней никакого отношения. Но мне она нравится.

— Оказывается, ты хороший рассказчик.

— Могу иногда, — усмехнулся он и внезапно приобнял меня. — Пойдем в дом, уже стало слишком прохладно.

Я и правда немного продрогла, но мне было слишком хорошо сидеть с отцом в этой беседке и слушать его рассказы, чтобы в этом признаваться. Но возвращаться все же было нужно.

— Пошли.

По дороге отец спросил:

— Как твои занятия с репетиром? Надеюсь, тебе придется нагонять не слишком много?

— Нет. Скорее нужно заново изучать историю. И так по мелочи, но все же придется засесть за учебники.

— Да, у людей и оборотней свой взгляд на прошлые эпохи, а мелочи ты без труда подтянешь. Только и отдыхать не забывай.

— Завтра после обеду поеду с Захаром кататься на мотоцикле. Развеюсь.

— Да? — чуть нахмурился отец. — Ну почему бы и не покататься… У Александра, кстати, тоже есть байк.

— Да, у меня тоже есть байк, — раздался ехидный голос из-за спины, и мимо нас к входу в дом прошел Алекс. — Но моя сестричка предпочитает кататься на чужих.

— А мой братик мне и не предлагал, — парировала я.

Парень остановился у двери и, демонстративно меня оглядев, сказал:

— Много чести, — и скрылся в доме.

Вот же… собака бешеная! Нет, котяра неадекватный!

Отец только покачал на это головой:

— Не обращай на него внимания.

— Много чести, — процедила я и тоже вошла в дом.

А там мы с отцом разошлись по своим делам.

***

Вечер провела за учебой — не хотелось, чтобы в новой школе меня посчитали умственно отсталой. Зевая, переоделась в пижаму, накинула халатик и пошла умываться перед сном. Специально проследила, чтобы закрыть за собой дверь и, засыпая на ходу, чистила зубы. Прополоскала рот, наклонилась сплюнуть воду, а когда подняла голову и посмотрела на себя в зеркало, чуть не заорала — позади стоял Алекс и смотрел мне в глаза. И было в этом взгляде что-то такое, что я невольно сглотнула.