Глава семнадцатая

Ну, во-первых, медоеда я ему еще припомню! Вывернулась из хватки Алекса, краем глаза уловила заинтересованный взгляд какой-то альпинистки из соседней группы. Нет уж, публичной разборки не дождетесь.

— Бедная у тебя фантазия, упырь, если даже не знаешь, что со мной делать. Могу подсказать пару десятков вариантов. А там, глядишь, сам натренируешь воображение. — я говорила спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле при виде гида.

Да ну нафиг все эти романы на восхождении.

— Зато у тебя фантазия работает за двоих. — не смутился Алекс. — Так что можешь представить, что я сделаю с тобой после спуска. Предлагаю поставить ценз восемнадцать плюс и помечтать вечерами, медоед. Все, я тебя предупредил. Предпочитаю ходить на свидание со здоровой живой женщиной.

— Ты сначала спроси у женщины, в своем ли она уме, чтобы с тобой на свидание пойти. — огрызнулась я.

А внутри все ухнуло от слова "свидание", хотя, казалось бы, большая уже девочка. Медоедом вон называют. Наверное, есть за что.

Алекс на мою "шпильку" не рассердился. Лишь усмехнулся и ответил:

— Куда ж ты денешься то, медоедик.

После чего нажал мне на нос и сообщил громко:

— Би-и-ип!…ля!

Это он так отреагировал на мое чисто машинальное движение. Я дернула головой, клацнула зубами и если бы Алекс не отдернул руку, то его палец мог легко пострадать. Ну так нечего нажимать им куда не просили.

— Ненормальная.

— Угу, — кивнула я, — и это говорит человек, который в чужие носы руками тычет!

Так и разошлись, напоследок еще раз переглянувшись. Причем в синих глазах Алекса теперь вместо презрения поблескивало нечто другое. Даже боюсь назвать, что именно.

Да и вообще! На улице уже холодает, а он стоит тут в футболке, а под ней мышцы, мышцы, мышцы. У альпинистов фигуры в основном поджарые, тренированные. А Алекс вообще гид, у него нагрузки ого-го, причем почти постоянно.

Я сглотнула слюну, так как в горле пересохло и не выдержала, первой отвела взгляд.

— Можешь еще и потрогать. — услышала веселый голос Алекса и едва не взвилась. Он ведь специально провоцирует! Еще раз внимательно обвела его взглядом, зевнула и сообщила:

— Не, не вдохновляет.

И после этого я ретировалась с поля боя. Потому что боялась, что упырь увидит еще и мои красные щеки, начнет отвешивать шуточки, чем окончательно выведет из себя.

Нет, нет, думать только о восхождении! И ни о чем, кроме восхождения!

Это я повторяла как мантру, следующие пять дней, пока мы обживались в лагере и привыкали к высоте. У меня адаптация шла достаточно легко, только по ночам было не очень. Но я уже давно отметила одну особенность организма: при всей своей физической выносливости, во сне он начинал давать сбои. Именно на каком-о психическом уровне. Так что спала я плохо, урывками и сны были очень тяжелыми, оставляющими дурной привкус во рту. От них давило виски и настроение становилось мурным. В итоге я не выдержала и пошла сдаваться врачу.

— Снотворное? — переспросила Мария. Вот уж кто отлично выглядел и явно не жаловался на сон. Короткая стрижка, стильный спортивный наряд и легкий румянец на всю щеку. А у меня синяки под глазами размером с ледник Ронгбук.

— Сплю плохо. — сообщила я. — Обычно прихватываю их с собой, но тут вот что-то забыла. И в Катманду не подумала.

— Кроме плохого сна что-то еще беспокоит? — просила Мария, разворачивая стетоскоп и подтягивая ближе тонометр. Я со вздохом принялась снимать флиску. Кажется, мне светит второй медосмотр. Сама напросилась, как говорится.

— Ну голова с утра тяжелая. Учитывая, что поспать мне удается часа три от силы это нормально.

— Это ненормально. — отрезала врач.

Некоторое время мы молчали, пока я старательно дышала, давала измерить себе давление и отсчитывать пульс.

— У тебя все показатели в норме. Хорошо, снотворное дам. Применять строго в той дозе, в которой укажу. Больше не пить, на штурм тоже не брать, понятное дело. Но ты давай, старайся спать нормально. Иначе сама понимаешь…

Я понимала. Но что делать, пока не знала. На других восхождениях организм давал о себе знать таким способом только уже ближе к штурму. И даже тогда я на спуске чувствовала себя полуживой. А тут с ходу уже началось.

Снотворное помогло заснуть, но от тяжелых сновидений не избавило. Каждый раз забираясь в палатку я уже подсознательно ожидала тягучих изматывающих снов. Никогда не страдала депрессией, но сейчас всерьез начала про нее думать. Потому что с утра просыпалась с тяжелой головой и могла лежать по полчаса, чтобы прийти в себя. После такого приходилось потом еще долго шататься по лагерю с кружкой кофе или крепкого чая в руках, зевать и настраиваться на разминку.

— Медоед, — окликнули меня на третий день.

Я в этот момент как раз разговаривала с Иоши и Анной — альпинисткой из Нидерланд. Она тоже на Эвересте оказалась впервые, а до этого покорила один восьмитысячник, где уже на спуске ухитрилась отморозить пальы и нос. Я на эту фразу едва не фыркнула. Обморожения для нас норма. Мне вон в холода приходится надевать самые теплые варежки, так как несчастные руки мигом замерзают. А все почему? Потому что обмораживала я их раз пять, точно.

— Это он тебя? — удивилась Анна, когда Алекс окликнул меня еще раз. При этом новая знакомая обернулась и смерила его весьма оценивающим взглядом. Я ее понимала. Несмотря на то, что сегодня ветер в лагере был особенно порывистым и холодным и пришлось натянуть куртки, харизма Алекса торчала даже из-под шапки. Видимо, Анна из тех, кто любит эту мужественную небритость, суровых нордических мужчин и морщинки вокруг глаз на обветренной коже.

Ладно, ладно, я все это тоже люблю!

— Это он меня, — ответила я, — но не стоит обращать внимания. Некоторые люди они того… со странностями.

— Медоед? — улыбнулась Иоши. — Смешной зверь, а почему он тебя так называет?

— Считает, что и мне все по х… — я осеклась и поправилась, — по фигу. Мужчины…

Анна хмыкнула.

— Мужчины начинают так себя вести, если ты им небезразлична. Мой муж меня в школе доводил до слез. До сих пор не понимаю, почему я тогда молчала и ничего родителям не говорила. Призналась только в день свадьбы, во время тоста. Это был фурор.

— Сколько вы женаты? — спросила у нее Иоши.

— Пять лет, до этого три года жили вместе. Сразу после колледжа.

Я снова покосилась в сторону Алекса и заметила, что он не спеша направляется в нашу сторону. Почему-то мне показалось, что этот тип тоже мог изводить в школе тех девочек, которые ему нравились. Меня вон тоже за косички дергали и юбку пытались задрать в шутку. Правда, шутники мигом отстали, когда я парочке из них разбила нос учебником.

— Извините, я отойду.

Не хватало только, чтобы Алекс при моих новых знакомых сказал что-нибудь, отчего придется мысленно хвататься за голову. Например, намекнуть на мою симпатию ко мне.

— Упырь, — прошипела, подходя к нему вплотную, — чего тебе?

— Упырь и медоед. Тебе не кажется, что мы можем создать принципиально новый вид?

— Тебе чего? — повторила я, решив не обращать внимания на провокацию.

— Слышал у тебя проблемы со сном. — мигом стал серьезным Алекс. — Лучше не стало?

— Ну я сплю. — ответила дипломатично. — Шесть-восемь часов, как и положено.

— Просыпаешься отдохнувшей?

— Тренируюсь же, как видишь.

— Вниз хочешь?

Я молча показала ему фигу, на которую Алекс посмотрел без особого интереса. И задал второй вопрос:

— Мне доверяешь?

— Если ты про восхождение, то да.

— А если про вариант дать тебе возможность нормально спать? Ты в палатке с кем живешь? А, ну да, с Иоши.

— Ну вряд ли это она мешает мне спать. Что за вариант?

В процессе беседы мы отходили все дальше между желтых палаток. Я поправила шапку от очередного порыва ветра и повыше застегнула куртку. Ничего себе разыгрался сегодня.

— Пусть будет сюрприз. Просто уточняю, ты мне доверяешь?

Я прищурилась, размышляя. Вот чую подвох, но где? С одной стороны понимаю волнение Алекса: ему меня на вершину сопровождать. С другой… ну как-то вот внутри все ворочается и ворчит.

— Доверяю, но подозреваю. — нашла я, наконец, подходящий ответ. На что Алекс кивнул и сообщил, что он тоже тот еще подозреватель всех и вся.

— Переезжаешь ко мне в палатку. — сообщил он тогда буднично так. — Прямо сейчас берешь вещи и топаешь. Эй, ты чего делаешь такие глаза? Все прилично будет. И не вздумай ко мне приставать, тут не до этого!

Я же просто пару раз икнула. Так как ожидала всего, но не такого вот заявления. Потому даже не сразу поняла как на него реагировать.

— Сдурел? — просипела, наконец. Голос почему-то сел и пытался исчезнуть.

— Нет. Просто я вспомнил кое-что. Одну историю, мне ее Виктор рассказывал. Была у него в группе одна альпинистка. И вот все хорошо: и подготовка на уровне, и адаптация идет отлично, и с мозгами все в порядке, но бессонница и все тут. А если заснет, то кошмары. То есть выматывает человека по страшному. А за этим может и здоровье пошатнутся. Тут уже и вопрос о спуске вниз может встать.

— Что она придумала то? — спросила я.

— Не она. — ухмыльнулся Алекс. — Другой участник. Они вроде как давние друзья были, ну и сейчас тоже такие, наверное. Переписывались, пару раз на другие горы вместе ходили. А тут он ей предложил в одной палатке спать, м-м-м, помогло.

Я, наверное, минуту на него смотрела. И только моргала, пытаясь осознать сказанное.

— Бред! — сообщила, наконец.

— Может быть. Или выдумка. Но только у девчонки бессонница прошла.

— В чем подвох?

— Ну-у-у… — Алекс зачем-то сдвинул шапку на затылок, потом признался. — Они спали в обнимку. Все невинно! — добавил зачем-то торопливо.

Я вот прямо порадовалась, что жизнь меня закалила встречать подобные предложения без глупого хихиканья. Вместо этого смерила Алекса взглядом, а затем коротко сказала:

— Нет.

При этом постаралась сделать каменное лицо. И неважно, что внутри все ухнуло совсем вниз, в район пяток. Так же нельзя с человеком! Вот раз и с ходу в постель. Слова про то, что все невинно я пропустила мимо ушей. Вы меня извините, но мысли не запрешь. И я не юная девственница, чтобы лежать с красивым мужчиной рядом и думать о бабочках! Хотя нет, даже в таком возрасте я о бабочках не думала.

— Ну как хочешь. — пожал плечами Алекс. — Тогда ты дальше страдай от бессонницы и к моменту штурма выдохнешься, как воздушный шарик. Скоро ужин. Заранее приятного аппетита.

— Чтоб тебе… — прошипела я ему вслед.

Его предложение выглядело безумным. Серьезно, с какой такой радости я рядом с ним буду мирно спать? Тем более он наверняка храпит, или скрипит зубами, или бормочет во сне. Я на всякий случай представила себе Алекса ночью и… едва не помчалась следом за ним с воплями: "Я на все согласная".

Вместо этого развернулась и направилась к себе в палатку. Есть не хотелось, а вот выпить чая вместе с Иоши я была не против. Тем более у нас оказались одинаковые вкусы насчет сладостей: и я, и она предпочитали батончики из сухофруктов и орехов. Я их прихватила на Эверест довольно большой пакет, как и Иоши. Остальные воротили от них нос. Ну и ладно, нам больше достанется. Тем более они были питательные и полезные.

В итоге на ужин все же пришлось отправиться. Хотя бы потому, что Виктор с Алексом заглядывали в палатки и мягким тоном обещали вытащить за шиворот. Есть надо, даже если не хочется. Иначе действительно не останется сил.

А потом наступили сумерки. Я лежала в палатке, на кровати, и слушала спокойное дыхание Иоши. Вот уж у кого не было проблем со сном. Японка вызывала уважение непрошибаемым спокойствием. Ее даже нытье Вадима не выводило из себя. Хотя этот… альпинист весь день жаловался на свой кишечник. Я уже не выдержала и посоветовала вызвать сюда проктолога вертолетом. После чего мы с ним не то, чтобы поругались, но стали сдержанно друг друга недолюбливать.

Сон не приходил. Плюнув, я вылезла из кровати, натянула куртку, шапку и выползла наружу.

Холодный воздух на миг обжег лицо, попытался залезть под воротник. Небо, огромное и точно бездонное, раскинулось надо мной. Звезды сверкали остро и колюче, ветер то и дело налетал, шевелил волосы. Я спрятала руки в карманы и глубоко вдохнула, закашлялась. Чертов кашель появился с утра, из-за сухости воздуха. Не страшно, но неприятно.

На свежем воздухе сон тем более удрал. Я стояла, смотрела на небо и понимала, что так дальше нельзя. Спать надо и, желательно, без снотворного. От него голова чугунная и соображалка работает плохо. Эверест вот он, стоит, упираясь вершиной в небо. Он — птица, которая взлетела выше всех. Он — мечта, ради которой стоит терпеть обморожение и горняшку.

Неужели я, оказавшись к нему так близко, проиграю?

Да меня тогда голуби засмеют и крыльями запинают. Ну или лапами.

Но я еще стояла и колебалась минут три, прежде чем развернуться и отправиться в сторону палатки.

Не своей.

Правда, сначала я немного перепутала палатки и едва не осчастливила появлением Вадима и Андрея. К счастью, они сладко спали и на мой свет фонарика, что скользнул по их лицам, не обратили внимания. Я же тихо опустила полог и попятилась. Вот был бы номер!

Алекса я нашла в соседней палатке. Он мирно спал на кровати, в гордом одиночестве. Уж не знаю, почему нашему гиду досталось отдельное "жилье", только вот Марк и Виктор жили вдвоем. И остальные тоже по двое. А этот прям король!

После ветра и холода в палатке показалось прямо жарко. Я расстегнула куртку, затопталась. Одно дело решить, а другое — решиться.

— Госпожа медоед, — послышался хриплый сонный голос, — ты давай уже решай: тут или у себя будешь спать. А то твой топот будит и раздражает.

Если у меня и появился проблеск романтики, пока я смотрела на него спавшего, то после такой фразы все тут же испарилось.

— Видать, у тебя тоже бессонница.

— Нет, я как раз задремал, но ответственность перед тобой заставила не проваливаться в сон окончательно.

— В смысле? — не поняла я.

При этом продолжала светить фонариком в лицо Алексу. Отчего тот прикрыл глаза рукой и поморщился. Но ответил достаточно вежливо:

— В смысле ты одержима Эверестом и по-любому пришла бы. Просто надо было дать тебе время. А теперь ложись уже, завтра мы выходим к леднику.

Ледник, да. Я представила десятиметровые громады льда, потрескивание со всех сторон, вспомнила какое напряжение там преследует тебя все время и… начала стаскивать ботинки.

Возле кровати я не топталась, просто взяла и рухнула, едва не придавив Алекса. Тот мигом заворчал и сообщил:

— Фигура кошки, грация картошки. Спокойной ночи.

— Спо… — тут я временно онемела, так как мужская рука по-деловому так обхватила меня поперек талии. А в ухо засопели.

Так, это все для более хорошего сна. А я смогу вообще спать в таких условиях? Упырь вон почти сразу вырубился. Это ощущалось по тому, как чуть ослабла его хватка, как выровнялось дыхание. Оно продолжало щекотать мне ухо, а я лежала и смотрела в темноту. Вот же устроила, блин! Теперь, несмотря на всю одежду между нами, четко ощущала мужское тело рядом с собой. Вспоминала какие у него мышцы и сглатывала слюну.

Но время шло, вокруг стояла тишина, прерываемая лишь дыханием спавшего рядом мужчины. И постепенно я поняла, что тоже проваливаюсь в сон. Не в липкий кошмар, как в эти дни, а в спокойный, восстанавливающий силы. Немного поворочалась и уже сквозь дремоту успела подумать, что мне нравится запах Алекса. Он успокаивает.