Глава двадцать третья

В этот раз приезд в базовый лагерь прошел проще. Я ехала, а потом шла, а вокруг мир изменился.

Вашу…чтоб вас…как еще там сказать, чтобы без мата? Такие перемены означали одно: я влюбилась.

Влюбилась!

Влюблялась я до этого разве что в университете, когда на заочке училась. И то там все было недолго и закончилось так себе. "Принц моего сердца" оказался женат, успешно это скрывал и соблазнял таких дурочек, которой я была. Ну а после этого сильной любви не встречала, так — увлечения души и тела на время. Плюс работа, очень много работы и горы. При таком раскладе на личные переживания просто не оставалось времени.

А тут вот свалился Упырь на мою голову.

Я обвела взглядом базовый лагерь, сегодня скрытый в дымке посвистывающего бурана. Колючий мелкий снег забивался везде, где можно, пытался залепить глаза, путался в волосах. Люди передвигались короткими перебежками, тихо матерились и мрачнели не по дням, а по часам.

Погода уже неделю не желала налаживаться. Максимум, что мы смогли пока сделать, подняться до второго высотного лагеря, а потом вынуждены были спуститься вниз, так как метель разыгралась не на шутку.

— Что на ближайшее время? — спросила я, прячась в общей палатке от бурана. Вся наша группа, включая гидов, уже находилась здесь. На длинном столе стояли чашки с чаем и кофе, какие-то бутерброды и куча бумаг. Настроение так себе, в воздухе витало напряжение.

— Обещают окно через пару дней. — ответил Виктор.

— Так это…

— Через пять дней. — перебил меня Марк. — Давайте называть точные цифры. Я вас потому сюда и позвал. С восьмидесятипроцентной вероятностью через пять дней будет окно на несколько часов. В этот период надо попробовать забраться на вершину.

— В принципе мы укладываемся по дням. — кивнул Алекс, а я невольно засмотрелась на него. Упырь сидел в походном кресле, закинув ногу на ногу. В руках чашка с остывшим кофе, на скулах — густая поросль, о которую мне так понравилось тереться щекой, в глазах — усталость и какой-то злой азарт.

— А что говорят шерпы? — поинтересовался Андрей. — Мой что-то все ворчит насчет звезд и нехороших толкований.

— Не стоит недооценивать советы шерп. — тихо произнесла Иоши. — У них огромный опыт восхождений. Они слышат все вокруг.

— Мне плевать кто там и что слышит. — фыркнул Вадим. — Я просто хочу за свои бабки залезть на гору.

— Ваши бабки не помогут если мы встрянем в буран на вершине. — не выдержала я.

Ну что за идиот! Смерила его таким взглядом, что Вадим от злости стиснул зубы, но сдержался. Хотя, может, лучше поругаться, пар спустить?

— Шерпам не нравится много чего. — проворчал Марк. — То звезды светят не по стандарту, то поземка не так метет, то знаки в небе нехорошие.

— Я бы не сбрасывал их мнение со счетов. — ответил Алекс. — Шерпы действительно порой внимательнее приборов. Может, это и звучит бредово. И да, Вадим, я понимаю ваше желание идти на штурм вершины. Но в данном случае правила нам диктует погода. Я за то, чтобы завтра с утра выдвигаться до первого высотного, а дальше посмотрим.

— Идти будет трудновато. — кивнул Виктор. — Но ветер стихает, в основном бушует на подходе к вершине. До третьего лагеря доберемся. Алексей?

Алекс помолчал, не смущаясь устремленных на него взглядов. Мы же молчали. Разве что Вадим выглядел недовольным и, судя по движению губ, беззвучно ругался. Андрей с Карлом хоть и хмурились, но молчали. Ну а мы с Иоши просто ждали. А смысл выглядеть недовольными? От наших кислых рож погода не улучшится.

— Китайцы вышли к первому лагерю сегодня. — сообщил наконец, Алекс. — По рации сказали погода хоть и ветреная, но идти можно. Мое мнение — стоит рискнуть. Но! если окно не появится, придется поворачивать. Я не самоубийца, уж извините.

— Кислорода должно хватит. — кивнул Марк. — Но да, ребята, штурма не будет если непогода усилится.

— Ну. — подала я голос. — Оно обидно будет, но все же хочется штурма без дополнительного риска, его там и так более чем достаточно. Чан мне тут на днях говорил, что тучи нехорошие. Мол, если не переменится, точно будет буря.

— Лучше бы они вовремя перила провешивали. — откликнулся андрей.

— В срок все делают. — возразил Карл. — Нормальные ребята. Вон в одной группе гидам вместе с шерпами пришлось провешивать перила, так как до последнего протянули. Я за попытку штурма, но без попыток самоубиться.

И еще час таких рассуждений. Где-то на двадцатой минуте я плюнула, налила из термоса крепкого чая с молоком и устроилась в углу, в кресле. Пусть спорят, я лучше подремлю. На этой высоте организм уже привык и проблем со сном не возникало. А если выходим завтра, то тем более отдохнуть стоит.

Иоши последовала моему примеру и тоже то ли слушала, то ли дремала. А больше всех суетился Вадим. Я уже видела, что Марк, Виктор и Алекс с трудом сдерживаются, чтобы не начать разговаривать совсем, кхм, грубо. Ну реально что ли человек думает, что если заплатил, то все?

У меня вон одна попытка и то не ною. Тем более Вадим здоровый как лось, с акклиматизацией у него все нормально, прет как танк, судя по словам Алекса. А у меня хорошо еще нога успокоилась и ведет себя пристойно. А так сердцебиение все равно на границе того, что здесь считается нормальным, одышка периодически дает о себе знать и ноют виски. Еще и аппетит… приходится заставлять себя есть. Мария не выдержала, глядя на мою унылую морду над тарелкой и всучила какие-то таблетки. Не сказать, что они помогли, но впихивать в себя еду стало проще. В основном я налегала на сухофрукты и энергобатончики, несмотря на ор Алекса.

Чай в кружке закончился, так же как и разговоры. Я зевнула и поняла, что в палатке остались лишь я, Карл, Иоши и Алекс.

— Джу, ты гений. — серьезно так проговорил Карл. — Это ж надо так задуматься, что не заметить конца брейншторма.

— Чего?

— Мозгового штурма.

— Я знаю английский. — буркнула Карлу. — А зачем слушать то? Выступаем и ладно, а дальше как погода покажет. Надо будет снарягу проверить и отдохнуть перед выходом.

— Джулия, ты просто мечта, а не женщина. — восхитился Карл, не замечая мрачного взгляда Алекса.

— Вы же не первый раз в одной команде? — спросила Иоши. — до сих пор не рассмотрел ее?

— Рассмотрел. — вздохнул этот балабол с бородой. — Но дома жена, дети, тортик в духовке и мысли о насущном. А Джулия она как… как…

— Как гора. — мрачно сообщил Алекс, вставая. — Неприступная и с непредсказуемым характером. Давайте займемся снарягой, а потом отдыхать. Выступаем совсем рано утром.

Я дождалась, пока Карл и Иоши выйдут, подкралась к Алексу и ущипнула твердокаменное плечо через флиску.

— Ревнуем?

— К женатому бородачу? — вздернул бровь Упырь. — Который сравнивает тебя с горушкой? Это так романти-и-и…

— Заткнись! — попыталась я закрыть ему рот ладонью.

Алекс ловко увернулся, в ответ сгреб меня в охапку и ладонью повозил по макушке, в результате чего я превратилась в лохматую ведьму.

— Пошли проверять снарягу. — чмокнул он меня в нос, а потом, не удержавшись, в губы.

На улице в лицо тут же попала горсть мелкого колючего снега. Я стряхнула его с ресниц, отплевалась. Но по сравнению с тем как мело утром, это мелочи. Ветер и правда стихал, на небе среди туч появились разрывы.

— Может, и правда погода наладится. — пробормотала задумчиво.

— Ты же понимаешь, что в противном случае штурм не состоится?

Моя снаряга лежала в палатке, в углу. Запасная одежда развешана по все поверхностям. Алекс забрался в палатку следом за мной и первым делом полез проверять кошки.

— Виктор займется Андреем и Вадимом, а я помогу тебе с Иоши и Карлом. Джулия, ты не ответила на мой вопрос.

Я начала складывать флиску.

— Я не знаю, какого ответа ты ждешь от меня. Если боишься, что я плюну на все и поскачу в буран на штурм, то успокойся — не дура. Но не пытайся меня опекать на вершине, хорошо?

— Тс-с-с. — проговорил Алекс, а я замолчала, поняв, что почти уже начала кричать на него.

— Извини. — мне пришлось сделать пару глубоких вдохов. — Правда, извини. Просто…

— Просто ты, медоед, слишком независимая и боишься кому-то довериться. Все, расслабься, Джул, я понял и не буду разыгрывать из себя мамочку. Чего, кстати, и не думал делать. Давай проверим твою снарягу, и я пойду к остальным.

Ну вот, кажется, поругались. Я молча начала готовить рюкзак, то и дело пытаясь перевести молчание в легкую беседу. Слова извинения не шли с языка, так как неправой я себя не считала. В конце концов, объяснила Алексу, что чувствую. И не моя вина, что он такой легкоранимый.

— Я не считаю тебя мамочкой. — выдавила, наконец.

Алекс к тому времени уже проверил мое снаряжение, посоветовал подточить "кошки". На мою реплику чуть вздернул бровь и ответил:

— И на том спасибо, медоед. Я не против стать родителей, но желательно все же отцом.

— А вдруг уже стал?

— Вряд ли. — вздохнул Алекс. — Готов исследовать эту сторону жизни только с определенной женщиной. Так, все, давай ложиться спать. Подъем рано, с утра надо плотно позавтракать, поняла? Я уже сказал Чану, что тебе принести в палатку. Спокойной ночи.

Он вышел из палатку в темный вечер. А я смотрела ему вслед. И постепенно понимала, что он будет сегодня ночевать у себя. Хотя до этого каждую ночь оставался тут. Мы просто спали, пусть и в обнимку, много разговаривали. А сегодня…

Может, он не хочет перед подъемом долго разговаривать?

Или обиделся на что-то?

Или…я сглотнула и отогнала пинком следующее предположение. Так как перед подъемом и подготовкой к штурму такие мрачные мысли совершенно лишние.

Ругаться с друзьями я ненавидела. Да и кто это любит? Вот от души наорать на кого-то нелюбезного — запросто. А тут сейчас стояла, сжимая в руках пачку салфеток и понимала, что больше всего на свете хочу кинуться следом, в метель, и помириться.

Но характер у меня ослиный, чего уж там. Вместо того, чтобы помириться, я дособирала рюкзак, подточила "кошки" и легла спать. Ну как спать…лежала и думала, думала, думала.

Эверест совсем рядом, рукой подать, можно сказать. И чем он ближе, тем внутри становилось страшнее. От того, что в последний момент что-то пойдет не так. Как с ногой, например. Меня в холодный пот бросало от одной только мысли, что нога могла подвести вот сейчас. И тогда все, штурму можно помахать рукой.

Я заворочалась в спальном мешке, понимая, что внутри становится все беспокойнее. А это неправильно. На штурм выходят с трезвой головой и спокойными нервами. Там и так риска хватает.

В итоге, я все же уснула, успокоив себя тем, что Алекс просто удрал, чтобы не соблазняться. Ведь принято считать, что секс на горе — плохая примета. Кто вообще так решил? Мне бы сейчас не помешало немного сбросить напряжение и заснуть, уткнувшись носом Алексу в грудь.

А пришлось дрыхнуть одной, видеть плохие сны. На самом деле плохие. И я не говорю про монстров или кровавых клоунов, преследующих в кошмарах. Мне снилось небо, ярко-синее и безмятежное. Искрящиеся от снега горы и цепочка альпинистов, идущих к вершине. Мы двигались медленно, экономя каждый шаг. Я чувствовала как разреженный воздух с трудом проходит в легкие, как сердце стучит отбойным молотком. Руки и ноги двигались так, точно я пыталась раздвинуть плотную воду.

А внутри рос страх. Рос, несмотря на отличную погоду. От него двигаться становилось еще тяжелее. Но я продолжала идти, а внутри визжала от страха. Но не могла издать ни звука, чтобы позвать кого-то из группы.

Впереди двигался Алекс, я видела перед собой его яркую куртку. И мне очень хотелось окликнуть его, чтобы предупредить.

А небо тем временем становилось все ярче, синева наливалась чем-то нехорошим. И постепенно становилось лиловым, тяжелым. Снег вдруг пошел крупными хлопьями, затем превратился в метель.

А дальше все вокруг превратилось в снежный ад. Я проснулась в тот момент, когда земля под ногами разошлась широкой щелью. В которую и упала с криком, заметив, что Алекса погребло под лавиной.

Сердце стучало как бешеное. Я сидела, завернувшись в спальник и учащенно дышала. Волосы промокли от пота, ртом я хватала прохладный воздух.

— Что за хре-е-ень!

"Белые" кошмары мне и раньше снились, но никогда они не были такими яркими и пронизывающими.