Глава двадцать седьмая

Алексей Злотов

Делиться своими страхами не входит в мои привычки. Я их бережно складирую внутри себя и при первой же возможности стараюсь избавиться. Страхи они выматывают, делают слабее.

Из всей группы я переживал за Иоши, да за Джулию. Насчет японки сомнения были скорее в ее психическом здоровье. Нет, я готов был поклясться, что она в порядке. Но! Иоши шла на вершину с мыслями о мужем, который остался на Эвересте. Еще когда мы в процессе подготовки добирались до третьего высотного лагеря, я то и дело ловил ее взгляды по сторонам.

Она верила, что дух ее мужа все еще на Эвересте! Тело спустили, но дух здесь.

А в районе третьего лагеря и выше трупов на Эвересте хватало. Как бы ни бесчеловечно это звучало, но на такой высоте все силы человека уходят на то, чтобы выжить самому. И о помощи другому уже мало кто думает. Так, я до сих пор помню, как меня потрясла история о том, как мимо одного альпиниста прошли сорок два человека! И никто не остановился возле него, не помог. Мог ли я их осуждать? Вряд ли, потому что здесь, ближе к вершине, каждый сам устанавливает для себя нормы морали.

Есть те, кто помогут замерзающему, позовут шерпов, попытаются хоть как-то спустить до ближайшего лагеря. Есть те, кто пройдет мимо, влекомый желанием выжить и достичь вершины. Не зная, что основные трагедии происходят именно на спуске. Когда хочется только одного: скорее добраться до лагеря. И тогда легко сделать ошибку. А каждая ошибка на Эвересте может стать смертельной.

Я незаметно следил за Иоши, так как опасался, что она может наделать глупостей. Судя по ее случайным фразам, по взгляду, который появился уже тут, на высоте, она продолжала скучать по погибшему мужу. И потому я незаметно старался находиться ближе к ней и Джулии, заодно переговорив с их шерпами.

Кстати, за психическое здоровье второй я оставался спокоен. Джулия и правда тот еще медоед, но медоед особый. Имея стальные нервы и выдержку, внутри она оставалась мягкой и нежной. И когда мне это открылось, то я испытал немалый шок.

— Только не подведи, медоед. — бормотал по дороге, следя за ней. Ярко-зеленая с желтыми узорами куртка Джулии мелькала где-то в середине процессии. Примерно на середине пути я не выдержал и на коротком привале подошел к ней.

— Ты как?

— Пойдет. — услышал хриплый ответ.

На такой высоте изменяется голос, пересохшее горло точно выдает каркающие звуки. Потому надо пить, пить и еще раз пить. При этом все равно идет обезвоживание.

Я сделал знак Чану, который отошел чуть в сторону. Дождался, пока он подошел и коротко сказал:

— Давай, пусть начинает дышать кислородом.

— Я в порядке!

Лицо у Джулии, как и у всех нас, закрыто везде, где можно. По сути, видна только тонкая полоска между верхней частью очков и капюшоном. Но я ощущал ее взгляд. Знал, что сейчас она хмурит брови и старается злиться. Но от усталости эмоции кажутся тусклыми.

— У тебя губы очень бледные. — только и смог сказать ей. — Давай, детка, глотни кислорода. Сделай это.

— Остальным тоже предложишь?

— Смотри. — я махнул рукой в сторону Андрея. Тот уже поправлял кислородную маску. Джулия тоже посмотрела, потом перевела взгляд на меня и молча потянулась за кислородным баллоном. Я же мысленно выдохнул: в глубине души боялся, что у нее проснется упрямство.

Сам пока чувствовал себя нормально и без кислородной поддержки. Впрочем, как и остальные. Но думаю, вся команда уже в третьем лагере ляжет отдыхать с кислородом. Да и как отдыхать… так, тяжелое забытье перед основным рывком к вершине.

Навстречу нам медленно двигалась яркая группа. Среди них я узнал Адама. С ним мы не раз сталкивались в разных местах. Неплохой гид и опытный альпинист, сейчас он работал на одну американскую компанию, что устраивала подъемы на разные вершины мира.

Шли они медленно, явно из последних сил. Но при этом я чувствовал вокруг их группы ауру удовлетворения. Так и вышло: после коротких переговоров оказалось, что они уже поднялись на вершину.

— Нормально там. — говорил Адам, чьи губы потрескались от мороза и ветра. — Но мы спускались и ветер поднялся. Говорят, что к часу ночи окно должно открыться. Так что вы времени не теряйте.

— Хорошо. Вы молодцы, поздравляю. Как группа?

— Двоих пришлось в базовый отправить, а остальные молодцом, держаться. Твои как?

Я невольно оглянулся на своих альпинистов. Они сидели на валунах, просто на земле и пили воду. Опять короткая передышка.

— В порядке.

— А у поляков один сорвался. — вдруг произнес Адам. — Уже на спуске поторопился и в трещину улетел.

Я промолчал. Увы, такое здесь вполне может случиться. Потому первое, что вдалбливаю в голову тем, кто со мной будет подниматься: не спешить. Даже если кажется, что все идет хорошо, даже если лагерь виднеется буквально в нескольких метрах.

Не спешить!

Мы с Адамом перекинулись еще парой фраз и разошлись. Где-то в глубине души я немного ему завидовал. Они уже поднялись, они возвращаются в базовый, где смогут отдохнуть как положено, в просторной палатке, с нормальной едой. А не ютится в полусогнутом состоянии на пятачке скалы, где ревет ветер.

— Алекс.

Джулия подошла ко мне так, точно мы передвигались под водой. Каждый шаг медленный, точно время растянули. На лице кислородная маска, голос уже чуть бодрее.

— Как нога? — мигом отреагировал я.

Только бы все было в порядке. Она же в фурию превратится, если сейчас ее организм подведет.

— Нормально все с ногой. — отмахнулась Джулия. — Что с погодой? эти же поднялись, да? Поднялись?!

— Успокойся.

Джулия замолчала, глубоко вдохнула кислород. Я же заговорил, приблизившись к ней вплотную:

— Они поднялись, погода держалась нормальная, но уже при спуске задул ветер и повалил снег. Обещают ночью окно, так что мы движемся дальше. Но ты помнишь, что я тебе говорил? Медоед?

— Да какой я медоед!

— Которому все похер. Так, если все в порядке, то вперед.

Я убедился, что двигается она без проблем, заодно проверил остальных. Виктор держался отлично, но в нем как раз я и не сомневался. Как и в Карле с Вадимом. Эти двое перли вперед осторожными танками, как бы странно это ни звучало. Первый за счет тренированности и природных сил, второй… ну главное, что он шел. Большой мальчик, знает, что делает.

На восемь тысяч триста метров мы поднимались, сцепив зубы. Ладно, я натренирован и то периодически чувствую как организм просто начинает медленно подыхать. А "наши" альпинисты уже шатались.

— Ноги не двигаются. — пробормотал Андрей.

Его шатало сильнее остальных. Я даже призадумался, сможет ли он завтра идти на штурм. И кислородом он начал дышать раньше остальных. Но главное, что Андрей шел. Хотя в некоторых местах шерпа подставлял ему плечо.

Убедился, что остальные добрались до палаток, повернулся к Андрею. Лагерь тут приткнулся на крохотном пятачке, вокруг которого валуны, а с одной стороны обрыв. Ходить надо осторожно, лучше просто лечь и ждать, пока восстановятся силы. Тем более ветер тут дул сильный, пронизывающий. И температура резко упала.

— Ложись в палатку. — велел я Андрею. — Тебе сейчас принесут поесть и надо пить. Как можно больше.

— Тошнит меня.

— Да, потому что мы на огромной высоте. У тебя здесь организм в шоке, он на пределе. Потому сейчас надо дать ему время хоть немного отдохнуть.

— Такое чувство, что я не смогу отдохнуть.

Я сжал зубы. Ну прав он, прав. На этой высоте мы не отдыхаем, мы даем организму время просто полежать. А потом еще рывок, уже до вершины. Тем не менее ныть в данной ситуации не видел смысла.

— Андрей, нам всем сейчас тяжело. Но ты выглядишь неплохо, ты дойдешь.

— Дойдем. — пробасил Карл.

Он возник из метели, обхватил Андрея за плечи.

— Идем, я нашу палатку нашел. Идем, идем.

Мы с Карлом обменялись понимающими взглядами. Вот за кого я был спокоен. И взойдет, и другим поможет при необходимости. Такие люди обычно спокойные, как удавы, в мирной жизни. А на горе преображались и старались незаметно так подбодрить остальных.

Я же хотел проверить, как разместилась Джулия. Ее палатка находилась в центре пятачка. И, откинув полог, я застал свою девушку за странным занятием. Она то убирала кислородную маску от лица, то снова надевала. Увидев меня, проговорила уставшим голосом. Настолько уставшим, что мне захотелось взять ее в охапку и без остановок добежать до Катманду.

— Ты прав, Алекс, тут без кислорода я не выдержу. Стоит убрать маску и глюки начинаются. Я только что слышала как гавкает собака.