Глава 15

Я ещё раз пробежался взглядом по документу, который держал в руках.

«Постановление о прекращении деятельности клиники „Возрождение“».

Основанием закрытия клиники было отсутствие лицензии на эксплуатацию купели и медоборудования.

Плюс ко всему якобы площадь была коммерческой, но не предназначенной для приёма больных. И это было основной причиной для того, чтобы нас закрыть.

— Что там? Дай гляну, — Захарыч вгляделся в постановление. Лицо его помрачнело, затем он заиграл желваками и бросил взгляд на Лисовского. — Вы не можете это сделать.

— Как раз могу, уважаемый, — широко улыбнулся целитель. — Если вы внимательно читали, то могли заметить один важный пункт. Ссылка на имперский указ, который как раз принят был пару недель назад.

Что за бред? От такого абсурда у меня смешались мысли, и я выстрелил последним аргументом, как мне казалось, достаточно весомым.

— Мы в клинике уделяем особое внимание санитарии и антивирусной обработке, — подчеркнул я. — Влажная уборка, кварцевание, обработка активным раствором против вируса Гаусса и ему подобного.

— Этого недостаточно, Алексей Михайлович, — торжествующе и в то же время снисходительно взглянул на меня Лисовский. — Указ есть указ, тут ничего не поделаешь. Не вы одни такие.

— Да это же беспредел! — не выдержал Захарыч.

— Беспредел — это на районе в подворотнях и на стрелках, — сухо заметил инспектор Рохлин. — Учитывая ваше прошлое, Егор Захарович, вам это близко. Здесь же следует жить по законам, иначе отправляйтесь за рубеж и практикуйте на здоровье.

— Ещё раз повторю — не вы одни такие, — холодно заметил Лисовский. — У нас большой список клиник, и многие из них мы закроем.

Было бы сказано. Разумеется, он никого больше не закроет. Кто-то откупится, на кого-то, к которым Лисовский более лоялен, закроют глаза. Да и вообще, мне кажется, что если бы не я, этой проверки не было бы. Просто разослали бы уведомления и поставили бы сроки устранения. Но что нужно устранить?

— Что нужно, чтобы мы смогли продолжить приём пациентов? — вгляделся я в ехидное лицо Лисовского. — Мы ведь можем устранить нарушение.

— Не можете. У вас здание не подходит под магическую обработку, — торжествующе произнёс целитель, затем повернулся к Рохлину. — Яков Петрович, расскажите более подробно, чтоб больше никаких вопросов не было.

— А, так всё просто, — печально улыбнулся инспектор. — Камень, который использовался при закладке этого здания, обычный. Он просто рассыплется во время пропитки энергией.

— Пропитка энергией? А зачем это делать, если есть защитный контур от астральных тварей, комплексная дезинфекция и антивирусная обработка? — озадаченно взглянул я на Рохлина.

— Алексей Михайлович, вы спорить со мной будете? — скривился инспектор. — Я вам цитирую выдержки из новых постановлений. То, что правильно, решать не вам, это уж точно. Так что смиритесь. Такое крупное нарушение не позволяет вам продолжать работу. Тем более ваша купель. Она ведь не утверждена в канцелярии. Я так и не увидел документы.

— Документы? — запыхтел Захарыч. — Будут вам документы.

Он кинулся по коридору, залетая в свой кабинет, а уже через несколько секунд выскочил с папкой, перетянутой узелком. На ходу он раскрыл её.

— Вот они, — Захарыч протянул инспектору бумаги. — Патент есть, чертежи новой купели утверждены в имперской канцелярии. Смотрите печати и подписи. Все на месте.

Рохлин без интереса пролистал предоставленные стариком бумаги и вернул их, тяжело вздыхая.

— Да, вы всё сделали правильно, — кивнул инспектор. — Но это уже ничего не решает, как вы уже поняли.

— Да что вы делаете⁈ Вы ведь лишаете огромное количество больных возможности излечиться! — не выдержал Захарыч.

— У нас каждый день большой поток пациентов, — тихо заметила Настя.

— Был большой поток, — заметил Лисовский. — И насчёт лечения — в столице достаточно квалифицированных лекарей и целителей, которые с радостью примут тех пациентов, которые остались без вашего лечения.

Ну тварь. Вот же сволота. Я сжал кулаки, представляя, как разбиваю ему лицо. Но, конечно, я этого делать не буду. Он князь, и такое действие усугубит и так непростое положение дел.

Если я сейчас для него враг народа, то после того как поставлю фонарь под глазом вообще в террористы меня запишут. Мне это надо?

Захарыч и Настюха распинались перед комиссией. Старик вытащил из кабинета все лицензии, все разрешения, расстелил на стойке регистратуры бумаги. Комиссия небрежно листала всё, что он показывал.

Понятно же — это всё бесполезно.

Лисовский нашёл лазейку и теперь вцепится в меня словно клещ.

В итоге мы вышли наружу, заметив более десятка пациентов. Пуля растерянно замер в стороне. Настюха с Дарьей были бледнее стены напротив. Виктория мрачно посматривала то на Лисовского, то на Рохлина, будто выбирая, кого из них сожрать первым.

Я переглянулся с Захарычем, который был красным от гнева.

— Я разберусь, Алексей. Сейчас пациентам нашим всё объясню, — сообщил мне старик. — Говорить адрес твоей новой клиники?

— Да, — одобрительно кивнул я старику.

Клиника элитная, но мы недавно решили, что там будет отделение для менее обеспеченных слоёв населения. Их будут принимать Рома с Михаилом, и пожилой лекарь обещал нанять ещё парочку лекарей, которые уже были на примете.

Захарыч не спешил к гудящей толпе клиентов клиники. Он хмуро посматривал в сторону приставов, которые вешали замок на главный вход и обклеивали дверной проём лентами и пломбами.

— Надеюсь, Леша, ты забрал ключи от двери? Ну ты понял. От той, что ведёт на задний двор, — просипел старик.

— Ключи у нас забрали, но у Пули есть запасной набор, — тихо ответил я.

— Ну хоть одна хорошая новость за утро, — проворчал старик и поплёлся к толпе пациентов.

— Алексей Михайлович, подойдите сюда, — Лисовский махнул мне, когда дверь клиники уже была опечатана лентами, словно паучья сеть.

— Распишитесь, — протянул он мне лист бумаги на картонном планшете. — Достаточно вашей подписи. Это что вы осведомлены о закрытии и претензий не имеете.

Этот придурок в возрасте откровенно глумился надо мной. Глаза его победно блестели, а улыбка не сходила с лица.

Я взял из его рук серебряную шариковую ручку и поставил размашистую подпись в двух экземплярах.

— И ещё, — протянул мне один экземпляр Лисовский, взглядом хищника прожигая меня насквозь. — Если вы думаете, что сможете практиковать в той клинике, что построена в вашем поместье, то спешу вас разочаровать. Её ждёт та же участь.

— Всё с вами ясно, — не выдержал я.

— Это с вами всё ясно, барон Логинов, — оскалился целитель. — А я ведь вас предупреждал, но вы сделали выбор. И вот результат.

Я ничего не ответил. А что можно было сказать на такие слова. И правда, только в морду дать оставалось. Но я не доставил такой радости своему врагу. Просто проигнорировал его слова, да и в целом отошёл к своим, не обращая внимание на комиссию, которая рассаживалась по машинам.

Когда последний транспорт скрылся из виду, мы отправились в обход здания.

— Ну и что делать? Они же закрыли нас! — воскликнул Роман. — Это же несправедливо!

— Угу, — откликнулся Михаил, потупив взгляд. — Приехали, что называется.

— Да причём тут справедливость, Роман? Алексей перешёл дорогу Лисовскому, и теперь этот дрыщ мстит ему. Даже я своим тугим умом это понял, — пробурчал Захарыч. — Вы всё слышали. Нам не дадут работать в столице.

— Переезжаем в моё поместье, — произнёс я.

— Думаешь, я не различил слова Лисовского? Мы не сможем там практиковать, — заметил Захарыч. — Они так же заявятся к тебе в гости, а затем успешно повесят замок и на твою новую клинику.

— А вот чтобы этого не было, нужно всё обдумать, — произнёс я, когда мы подошли к свежеокрашенной стальной двери.

— И думать нечего. Всё. Доигрались мы с великими князьками, — пробубнил Захарыч. — Практиковали бы в обычной клинике — бед бы не знали.

— Если бы мы были в обычной клинике — я бы не погасила кредит, и ребята тоже не вылезли бы из ямы, — Анастасия кивнула в сторону Ромы с Мишей, которые начали поддакивать. — А вы, Егор Захарович, не накопили бы на новую машину.

— Твоя правда, — вздохнул старик, затем критично посмотрел на замершего перед дверью Пулю, который подбирал ключ. — Ну что там, Олег? Ты будто взламывать сейф собираешься.

— Да никак не могу найти. А… он отцепился от связки! Вот же падла! — зарычал здоровяк и открыл замок, распахивая перед нами прогудевшую массивную дверь. — Дамы и господа, прошу внутрь.

— Ой, не выпендривайся давай, господин, — хихикнула Виктория, заходя вслед за нами.

Пока коллеги обсуждали, что делать дальше, устроившись в обеденной, я также обдумывал, как выйти из положения. В отличие от них, я решил действовать.

Времени сегодня вагон, приёма не будет, и это можно обернуть в свою пользу. Первым делом я набрал Войничева. Нотариус принял звонок почти сразу же. Он выслушал меня и взял небольшую паузу.

На фоне зашуршали страницы. Он явно искал выход из положения.

— Так, кажется, нам надо встретиться, — сообщил он.

Я подтянул Пулю, и мы сорвались в сторону конторы Войничева. Нотариус меня встретил у входа.

— Алексей Михайлович, вам повезло. Я только что отпустил клиента, и у меня есть свободное время, — улыбнулся мне Войничев, обмениваясь со мной рукопожатиями. — Пройдёмте в мою келью, прошу.

Когда мы оказались за столом, друг напротив друга, нотариус серьёзно взглянул на меня.

— Дело непростое, — тихо произнёс он. — Рисковое. Понятно, что на вас просто наехали. Обычно комиссия более лояльно относится к новым указам, к которым затем применяются поправки, меня саму суть указа и сглаживая углы. Но сейчас именно вы попали под раздачу.

— Это не совпадение, только это могу ответить, — ухмыльнулся я.

— Да я уже понял, что вы конфликтуете с князем Лисовским, — кивнул слегка улыбаясь, Войничев. — Не моё дело, отчего у вас разгорелся конфликт. Да и это неважно… Может, вы будете чай, или что-нибудь покрепче?

— Покрепче выпьем, когда клиника в моём поместье начнёт принимать пациентов, — сообщил я. — А вот от чая не откажусь.

Когда секретарша Войничева выставила поднос с вазой, в которой лежали шоколадные батончики, и двумя чашками, наполненными душистым чаем, Войничев тяжело вздохнул.

— Я уже изучил этот указ, Алексей Михайлович, — тихо проскрипел он. — Его можно как угодно трактовать и воевать с Лисовским годами. Суды, процессы — это всё растянется на месяцы, а то и больше. Всё это время «Возрождение» будет под замком, и неважно, по какому адресу оно будет открыто.

— И Лисовский это знал, отсюда и его радость, — кивнул я. — Но я поэтому к вам и обратился, чтобы понять, как можно сыграть здесь более тонко.

— Иногда выход из ситуации оказывается совсем простым, — таинственно улыбнулся Войничев. — И этот выход есть. Фирма «Про-мед». Слышали про такую?

— Где-то в Сети мелькала, — глотнул я из кружки, оценивая хороший вкус. — Они занимаются установкой медицинского оборудования.

— Именно так и есть. Но это ещё не всё, — продолжал сиять Войничев. — В этой фирме работают очень толковые ребята, насколько я слышал. Они многим аристократам помогали в плане настроек сложного оборудования, исправления серьёзных нарушений после проверок… а также консультировали владельцев перед запуском частных клиник.

— И вы дадите мне их номер, — продолжил я за нотариуса.

— Только одного, самого опытного. Скажете, что вы от меня, и он сразу же поможет вам, — весело произнёс нотариус. — Да, и моя услуга для вас бесплатна.

— Хорошо, — взглянул я на экран смартфона, который просигналил входящим сообщением. Никаноров Глеб Дмитриевич, значит. Сразу же забил его в контакты. Попытался дозвониться, но он не ответил. — Занято.

— Значит, он сейчас на заявке, — объяснил нотариус.

— Вы сказали, что это бесплатно, но я не могу не отблагодарить, — я положил на стол сторублёвую купюру.

— Бросьте, это лишнее. Я возьму плату, когда надо будет оформить через меня документы, — широко улыбнулся Войничев.

А ему точно палец в рот не клади. Ещё раз убеждаюсь в том, что он знает себе цену.

— Договорились, — кивнул я.

Мы допил чай, обмолвились парой фраз, а затем к нотариусу пришла очередная пара клиентов. Да и мне пора, дел куча.

— Я всегда рад вас видеть, — пожал мне руку на прощанье нотариус, провожая в коридор. — И держите меня в курсе, о чём вы договорились.

Я покинул нотариальную контору, и мы отправились к закрытой клинике. Через полчаса подъехал грузовой транспорт, и началась погрузка купели и всякой мелочёвки.

Захарыч язвил по ходу дела, говорил, что смысла в этом нет. Но потом он выдохся, понимая, что я уже всё решил. А ответить я ничего пока не мог. Если я и сам не знаю, что мне скажет Никаноров, какие тут могут быть ответы?

По ходу дела я пытался вновь и вновь созвониться с экспертом «Про-меда», но трубку тот не брал, как и ранее.

Переживал я жутко. Ведь сейчас всё, к чему я стремился, на грани. Все мои коллеги могут оказаться на улице.

Я догадывался, чего добивается Лисовский. Он хочет показать, кто тут главный. И, возможно, когда я окажусь у разбитого корыта, решит купить меня с потрохами. Но этот самодовольный старикан ещё не понимает, что я не сдамся. Такого я допустить не могу, поэтому сделаю всё, чтобы выйти из этой ситуации победителем.

Раз уж клиника почти готова к работе, надо всего лишь ускорить несколько процессов и запуститься уже в поместье. Главное, чтобы мне помог Никаноров.

Отвлекаясь от тревожных мыслей, я добрался до поместья, сопровождая грузовой транспорт. Пока разгружали коплектующие купели, меня отвлёк Абдула. Я его увидел в сопровождении Патрика.

— Алексея Михайловися, мы сделать красиво, — довольно произнёс араб после того как мы поздоровались.

— Итс пёрфект, — подтвердил британец, сопровождая меня к большому колесу, которое медленно вращалось в обложенном камнями гнезде.

Я осмотрел довольным взглядом выращенные зоны кустарников, окружающие каменные стены, небольшие декоративные деревья, водный канал, обложенный камнем. Причём канал был в несколько уровней, с большим прудом, в котором также не было воды. Колесо будет уже скоро подавать воду по этим искусственным порогам, питая большой водоём, через который был перекинут свежеокрашенный деревянный мост.

Расплатившись с ними, я вызвал Орехова, который сразу же приехал с бурильным оборудованием.

— У вас прибавилось территории, — оценивающе оглядел здание клиники, домик, который скрывал место силы, колесо с каналом и прудом. — Кажется я понял. Вам нужно подать воду на колесо и закольцевать водоснабжение.

— А также запитать клинику и сделать ещё несколько отводов, для полива и новых зданий, — добавил я.

— Тогда нужна новая скважина, — подчеркнул Орехов. — Тянуть от той, что установлена у вашего дома, категорически не советую. Насос не справится, а мы поставили самый мощный, что есть в наличии.

— Задача та же — чтобы скважину и оборудование не было видно, — произнёс я, и руководитель кивнул.

— Насчёт этого не переживайте. Часа три, и всё будет сделано, — улыбнулся он, махнув одному из своих спецов. — Василий, покажи, что у тебя.

— Два водоносных слоя, — произнёс тот, показывая планшет.

— Отлично, как раз то, что надо, — ещё шире улыбнулся Орехов, показывая за вращающееся колесо. — Как раз за ним и поставим. Очень удачное место.

Бригада взялась за работу, а я не стал её отвлекать. Не успел выдохнуть, как позвонил Саня Фартовый. Он доделал периметр и звал к северо-западной окраине поместья.

Когда я подошёл, взгляд выцепил свежие борозды и мерцающие столбики, высотой каждый полметра.

— Ну что, принимай работу, хозяин, — Фартовый сжал мою руку будто в тисках, показывая на калитку, ведущую к Долгопрудным. — Вон там какую-то защиту твой сосед поставил. Она глушит барьер в этом месте, слегка ослабляет его. И ловушки могут сбоить из-за того же. Мой совет — разобраться с этим. Если надо — переделаем.

— Я разберусь, — кивнул я.

— А в остальном всё работает шикарно, уже потестили, — широко улыбнулся Фартовый. — Я перешлю тебе ссылку на программу, поставишь её на телефон и будешь контролировать.

Через пять минут я уже лицезрел на экране весь периметр. На схеме от каждого столбика исходили вибрации, а наверху я видел числовые значения. Как объяснил Фартовый, когда значение падает до нуля, столбик загорается красным, возникает звуковой сигнал тревоги.

— И лучше его прицепить на какие-нибудь громкоговорители, что ли, — прогудел Фартовый. — Есть у тебя такое?

— Зачем тревожить соседей, я и так пойму, — хмыкнул я. — Хотя… в доме охраны можешь воткнуть пару динамиков.

— Сделаем, — одобрительно кивнул Саня.

После того как команда спасателей покинула поместье, я вернулся к клинике. Из приоткрытого окна на первом этаже слышалась ругань Пули, который собирал оборудование. Из другого, на втором, Захарыч что-то высказывал кому-то из девушек.

Я же решил сделать паузу. Слишком много событий за одно утро, слишком много разговоров, и сделано столько, что даже за неделю у меня такого раньше не происходило.

Направляясь по каменной дорожке в сторону фамильного дома и мечтая о прохладном душе, чтобы привести мысли в порядок, я любовался деревьями. Раскидистые плодовые деревья, с крупными яблоками, только начинающими румяниться, со спелой поздней вишней, что уже покраснела, намекая на сбор первого урожая. И это всё принадлежит мне. Как же тепло на душе становится от осознания такого факта.

Мой взгляд выцепил на небе чёрную кляксу. Червоточина. Она пугала меня и напрягала одновременно. Уже меньше раза в два, но всё же тварина держится на небосводе, будто намекая, чтобы никто не расслаблялся.

«Кстати, я поставил защиту. Простейший купол, — услышал я в голове голосок Карыча. — Энергию эта червоточина больше не тянет из нашего источника. Так что будь на этот счёт спокоен».

«Буду спокоен, когда те жуткие дыры исчезнут, и больше не появятся», — печально улыбнулся я, продолжая вглядываться в чернильное пятно, которое изредка закрывали облака, пролетая мимо него.

«Этот процесс необратим, Лёха. Так что нам надо готовиться к худшему», — вздохнул пернатый.

Ровно в этот момент мой телефон ожил. Пришло сообщение. Я взглянул на экран и понял, что оно от Никанорова.

«Добрый день. Вы ведь живёте на Суворовской?» — прочёл я.

«Да, Суворовская, 26», — отправил я ему ответ.

«Я сейчас подъеду. Пять минут».

Я остановился, улыбнулся. Войничев не выдержал и сам всё рассказал своему знакомому. Так что душ пока обламывается.

Рочно через пять минут я встретил тёмный седан. Из него вышел худощавый длинноносый мужчина в рубашке и джинсах. В руке он держал чемоданчик, который больше служил чехлом для некоего измерительного прибора.

— Добрый день, — протянул худую жилистую руку Никаноров. — Алексей Михайлович, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — поздоровался я с ним. — А вы Глеб Дмитриевич.

— Всё верно. Мне Николай Александрович объяснил ситуацию, — натянуто улыбнулся специалист, затем указал в сторону трёхэтажного здания. — Вон тот самый объект?

— Да, это клиника, в которой я планировал принимать пациентов, — печально произнёс я. — Но теперь непонятно, получится ли.

— Всё получится, — уверенно кивнул мне Никаноров.

Мы добрались до здания, прошли внутрь, и он осмотрел клинику, цокая языком и приговаривая «Прелестно». Затем раскрыл чемоданчик, собирая треногу, и поставив сплющенный куб. Пара манипуляций с прибором, и тот вспыхнул, расплетая лучи энергии, которые прошли сквозь стены.

— Так-так, прелестно, — причмокнул Никаноров, глядя в экранчик куба.

— И что прелестного вы увидели? — не выдержал я.

— Материал стен хороший, добротный, — оценивающе вгляделся в экран специалист. — В общем, я могу вам помочь. К вам ни один инспектор не прицепится. И делов-то на пару часов.

— И что вы хотите сделать? — поинтересовался я, заглядывая в экран, хотя ничего, кроме цифр и ломаных линий, не увидел.

— Небольшую хитрость, — широко улыбнулся Никаноров. — И вы удивитесь, насколько всё просто.